𝐝𝐨𝐧'𝐭 𝐮 𝐠𝐢𝐯𝐞 𝐦𝐞 𝐮𝐩

ричард как-то упоминает старые сказки о бедных и замызганных принцессах, в которых с первого взгляда влюбляются принцы или короли «первого сорта». гэвин сначала смеется, потом перестает, задумывается и закуривает (но только для красоты момента, за курение в общественных местах и учебных учреждениях штрафуют). так, пускает дынную ленту электронки и кивает. глубоко, — говорит, — шекспир переношенный. не, — говорит шекспир, — ромео и джульетта не в тему. а что в тему? ромео и джульетта итальянцы, насколько известно, чёрных главных героев там нет. проблема. маркус манфред — богатенький чёрный везунчик. возможно, талантливый, раз его имя так часто мелькает на стендах почёта детроитского училища. хотя, если быть до конца честными, слухов про него ещё больше, и звучат они так же бомбезно, как первое место в межнациональных. саймон ламберт — «счастливый» обладатель «любящей» семьи и серая мышь. всё время, сколько он учился, казалось, что скорее он принесет ружье в гитарном чехле, чем выйдет в люди экстравертом. но ни гитарного чехла, ни ружья не наблюдалось уже который класс подряд. можно — и нужно — записать в дано. коннор отказывается комментировать их ненужные и скучные расследования в литературных сравнениях, посылает в библиотеку при училище и просит защищаться в процессе «поиска ответов», как жалкой пародии на скуби-ду. гэвин из последних сил держится, лишь бы не пожелать хорошего пути нахуй, а ричард выкладывается весь, чтобы сдержать порыв мотивации от последствий (мало кто хочет соперничать с его старшим братом). только на перемене рид включает режим размножения и самостоятельно тянет ричарда на первый этаж, объясняясь тем, что лекция истории легко заменима. чем — иной вопрос. ричард научился такие не задавать (гэвина тоже раздражать не хотелось бы). (надежда, что книги не сильно провоняли дыней, и заведующая это спалит нескоро, слегка колыхалась на осеннем ветерке, сдувающем остатки гетеросексуальности с ричарда напрочь.) после пропущенной лекции истории их выцарапали из толпы их знакомые, по каждую сторону свои: тина чен передавала изрисованные писюнами конспекты, а коннор пообещал, что ричард ещё отхватит за свою оригинальность. большего никто не сказал. мало что можно сказать двум больным на голову влюблённым, целый час потратившим впустую. — золушка, — удивленно аргументирует замечание в свой адрес ричард. — золушка? — мы не голландским штурвалом занимались, а умственным просвещением, — «культурное развитие рот-в-рот», так сказать. гэвин ручался. — смотри: девятнадцатилетний нетакусик, привлекающий внимание того-самого. проблемы принятия, тупая мораль и сопливый сюжет. коннор поднимает руки на манеру «я просто рядом стоял» и ретируется в сторону. из «своих» ему что-то говорят, он даже отвечает без злости и отвлекается от прогульщиков. гэвин тоже замечает его открытое предательство, смотрит на ричарда взглядом, типа, гении часто бывают отвергнуты обществом. оставалось вычислить, кто в этой истории тыква, мышь, крыса и ящерица. картина складывалась сама собой, хоть защищай диплом. маркус манфред, как герой сплетен и ридовских философских рассуждений, знакомый коннора. в семьях так не работает, что знакомые старшего брата равно знакомые младшего. спросить в лицо не получится, да и зачем интересоваться, ассоциирует ли себя американская мечта детроитского училища с принцем из сказок для детей? — он футфетишист, — выдает гэвин с умным видом. ричард поворачивается в его сторону и понимает, что выбрал верное зло из двух. — только туфелька сорок пятого размера. — не беда. с любимым рай и в шалаше, и в кедах для бигфута, так ведь? они пересекаются так же, как все главные герои американских сериалов про тинейджеров: в коридоре, среди шкафчиков. маркус — баскетбольный командир и любимчик школы — облокачивается на них, смотрит на саймона, на его заевший замок; ламберт поднимает взгляд и опускает, сопровождаемый ответным интересом в спину. гэвин деланно проходит мимо и кашляет, чтобы снять розовые очки-сердечки с мимокрокодилов и предупредить рвотный позыв. его негатив разделяет норт келли, силой вытолкавшая маркуса из голубого купола. спектакль завершился быстрее, чем все думали; а потом обсуждали на всех углах детроитского училища, как американская чернозадая мечта пускала слюни на блондинистого баскетболиста-новичка. новичка? да, начал недавно, совсем скоро, как начал маркус после перевода. красивая история. ричард говорит, что стоило бы взять пример с них, типа, будет, что потом за решёткой рассказать. гэвин поворачивается, смотрит на их голубые слюни в розовом зефире и — он клянется — обещается расстаться, посети ричарда ещё хоть одна ванильно-пидорская мысль. тина выслушивает каждое слово, переводит внимание на парня своего лучшего друга и искренне не понимает, как его мог зацепить он (ричард тоже не находится с ответом и получает в лицо). тем же днем появляется новый слух, что папаша манфреда пускает экспресс-тур по учебным заведениям с программой «воспитания и обучения», будет стоять (лол, не смешно) с умным лицом и говорить умные вещи. «умными вещами» оказалась любовь. любите, — говорит, — соседа, друга, врага, врага друга и друга врага. нахуй эта ненависть, когда все мы слеплены из одной глины и раскрашены одним маслом. любите и днём, и ночью, и в разных позах. пацифизм, уважение и кол в очко дискриминации — почти цитата, не стой в кабинете с татуированным дедом-инвалидом преподаватель. не обошлось без техники безопасности, напоминания о вреде алкоголя, табака, химических добавок и опиоидных; это так, постоянная переменная. запретный плод всегда сладок, поэтому вскоре поступило горячее предложение нарушить все советы мудрого взрослого и выпить. кто бы мог подумать, что маркус пригласит саймона. их отношения же не ходят по губам, как горячая картошка. у золушки намечается бал с планах. платье и хрустальные туфли, наверное, будут не в тему на тинейджерской алкопати, но ради шутки рид не сдержался. смеялся много кто. даже маркус, повторивший шутку в лицо саймону ламберту, типа, прикольно сказал, правда? без намеков, просто зацени. оценил и его брат. даниэль, изгой и просто плохой человек, кидающийся на своих, чужих, за брата и на брата. — ого, — говорит. у саймона проступает холодный пот. не сказать, что он рад его присутствию. — проблемы? — а у тебя? — дерзко кидает бешенный и всем своим видом предупреждает драку. как вшивая чихуахуа или что хуже. манфред стоит столбом, готовый, если потребуется, кинуться. — мой брат не пидор. ну да. гэвин скрипит зубами, ричард кладёт на него руку и разочаровывается в сложившейся ситуации. все, кажется, уяснили, что о своей ориентации саймон разговаривал с отражением в зеркале. сложно, наверное, когда тебя окружает безумец с синдромом старшего брата и консервативными принципами. маркус разрешает вопрос, и день заканчивается, как ебаный фейерверк. уже третья неделя идёт, как расписание в сумасшедшем доме. после занятий самый смак для рида — «сбежать» из дома и посидеть на «мальчишнике» у стернов. для расслабления лучше мастурбации, солидно и в обществе приличных людей: парня и его брата. действительно, интересная кампания. они втроём скидываются на алкоголь, засаживаются в спальне и как истинные и правильные мужчины проходят тесты «какая ты пони» и играют в карты под новый альбом любимого исполнителя. примерно тогда возвращается аманда стерн, кидает злой взгляд на гэвина, более озлобленный на коннора и просит ричарда помочь. — блядский любимчик, — комментирует себе под нос старший сын. — на мне училась понимать детей, а на нём учится быть мамой мечты, — рид переводит взгляд на приоткрытую дверь и кивает. проблема старшего-младшего во всём её проявлении. — ненавижу и её, и его. — а кого любишь? — он любит жирных дедов с дедди-кинком, — возвращается младший брат и закрывает за собой дверь. рид шутит про профессора хэнка андерсона. никто не смеётся. рид старается больше так не шутить. на ночь он остаётся в постели своего парня, целует для сладких снов и задумывается: у профессора хэнка андерсона дедди-кинк? а коннор, нахуй, откуда знает об этом? он действительно мало знает, хоть бывает у них чаще, чем отец стернов.

***

алкопати сориентировали на конец недели. «там будет красный лед» добирается в какой-то момент до гэвина, и уже потом до ричарда. он ставит точку над «нет», получает в ответ «да ладно тебе» и не перестаёт настораживаться. да, шутки про свидания с полицейским участником их любимые, но не настолько. плохо будет, узнай кто об этом. красный лёд был. не так много, наверное, но ричард фокусируется на еблане-парне, бегает за ним, как собачка на коротком поводке. диджеи менялись быстрее президентов. меланхолия переходила на гачи-ремиксы и ноунеймов, которые, кажется, по угару ставили свои демо-версии во всеуслышание. разбираться в этой каше тоже не время. гэвин знал здесь всех. коннор навряд ли, а ричард ограничивался парой-тройкой. самое противное, что именно он и становился из всей их небольшой компании самостоятельным одиночкой, которого кинули плыть против течения. нахуй звали — не ясно. гэвин в конце концов с радара пропал. куда? один бог знал, и того не существует. манфред очень быстро разогнался, один из первых бегал за закусками, теперь сидел неподвижно в центре гостиной и терялся в разговорах. саймона ни с ним, ни под ним, ни рядом не наблюдалось. зачем тогда звал? да и намёки прямые зачем распускал, если кроме призрачной инициативы ничего не делает? шоу началось, когда саймон появился. ламберт, в своих спортивных массивных кроссовках и рубашке, расстегнутой вот так явно не просто так. выглядел он фантастически, даже для самого себя. маркус поднял обе руки, мол, пиздуй сюда. перед ним расступались, как вода перед моисеем. стерн посвятил всё своё внимание тому, как неловко сай плюхается к маркусу, сдвинувшего джоша вбок. вот они: два принца, тысяча драмы и многовероятно красивый конец. здорово, когда твой отец старый дед-приколист, гоняющий по миру в инвалидной коляске, словно пеший. особенно хорошо, когда этот же дед набирает себе детский сад, потому что его, как иисуса, в тридцать с лишним озарило: он любит детей и хочет детей, рассказывать им жизнь и показывать её во всех и во всём. у ричарда такого не было, у коннора тем более. гэвин же старается не попадаться лишний раз родителям на глаза — страх перед родительской беседой в стиле «нам попросту нужны твоё счастье, внуки и красивая жена», слабоумие и отвага. для аманды рид всё ещё друг ричарда и одноклассник коннора. страшно представить, что будет, узнай она правду. вряд ли отреагирует так же просто, как отец маркуса. вскоре на глаза ему попадается коннор. тот не разделяет радости момента, смотрит так, будто ему помешали насладиться своей половиной, разворачивается и на прощание желает «удачи» им с гэвином. сам рид появляется неожиданно. — привет. явно под кайфом. — блять, когда ты успел? не то чтобы стерну интересно. сейчас главное — сделать максимум, чтобы этот тупоголовый ни во что не ввязался, поскольку лишние проблемы всегда некстати. в неравной борьбе за путь выиграл гэв, потащив ричарда за рукав водолазки наверх. на втором этаже он был пару раз, основной движ шёл на первом, поэтому природу действий подобного направления он не понял. но поддался. закрывающаяся дверь в комнату с диваном. как оригинально, — сказал бы стерн, но гэвин, когда хочет его уложить, краток и безальтернативен. запускает пальцы в чужие короткие на затылке и расслабляется так сильно, что инициативу почти успешно перенимает рич. — давай здесь. стерн решает, что плохо расслышал. его кидают спиной на диван и садятся сверху, шустро скидывая футболку и поправляя подвеску. примерно тогда он понимает, что расслышал хорошо. — прикалываешься? — нет. в подтверждение рид тянется к джинсам, расстёгивает их и даёт свободу и простор стояку. подрочить друг дружке не проблема — какие натуралы так не делали? — только «давай здесь» звучит не тогда, когда гэвин предлагает голландский штурвал или петтинг. они уже пробовали, конечно, секс с проникновением, но попытки были так себе. фактически, это их (очередной) первый раз. нельзя так относиться к первому сексу. — ты думаешь, мне в кайф спускать на тормоза? ты хотел, ты предлагал, я не был против. блять — я не против, в чём вообще проблема? — я против, — гэвин шумно выдыхает и расслабляется, типа, не моя игра, не мой выбор. сейчас идеальный вариант: ни родителей, ни братьев, ни родственников из другого города. сейчас они в закрытой комнате, и рид готов выдрать эту вредную пидрилу сам. — давай хотя бы немного? «немного» на языке гэвина рида — простенькая манипуляция. немного — это начать и закончить тогда, когда захочется. и рич, как дурачок, всегда ведётся. немного — это похвастаться презервативами, исплясаться на чужих коленях и ещё раз осведомиться, как приятен грех, когда его хотят оба. до этого страха не было (по крайней мере, так много). подумаешь, чужая волына окажется в твоём теле — на въебатую голову этот факт воспринимался как-то смешно, чем… ну, должен, блять. ричард всё так же сидел с гэвом на коленях, мял его и наслаждался близостью. жаль, конечно, этого добряка. реакция, когда его взяли за член и потянулись за резиновым пальто (меховой воротник уже имеется) не заставил себя ждать. — ты че? машину с кодовым именем гэвин рид уже не остановить. — а что? ну да, подумаешь, их положение по-другому легко трактовать. допустим, они собираются не трахаться, а сыграть в монополию. головка скоро оказывается у входа. стерн сжимает обивку, надеясь, что хотя бы сейчас всё будет хорошо. не как в прошлый раз, позапрошлый и так далее. но рид ёрзает, ведёт себя распущеней обычного и — ричард всё ещё ненавидит наркотики — его рвение срабатывает. он не замечает, как оказывается в нём. «молодец» шепчет на ухо. приобнимает, позволяет удобнее лечь на него, сжимая коленями бедра. он внутри. пиздец. в карих глазах напротив так же заметна разница, почти пляшут сердечки и прочая пидорская чушь. гэвин осторожно поднимается и приопускается снова. долго их великий и долгожданный первый секс не длится — вряд ли должен. гэвину стоило бы подумать над своим состоянием и поведением во время этого состояния, а ричарду стоило бы переварить случившееся. они смогли. в доме у чёрта на куличиках, под красным льдом и глотком пива, с толпой знакомых этажом ниже, но — смогли. вместе принимается решение уехать. да, можно было бы ещё насладиться крутой вечеринкой, напиться в доску и завтра проснуться под вечер с проблемным сном. а можно уехать раньше, дать подзатыльник за наркоту и, например, вместе принять ванну (не без продолжения или реванша). чем не альтернатива? жаль, что они забыли, чьё это шоу. у выхода пара человек собиралась уезжать, заказывало такси. мелькала макушка саймона, и одному богу известно, как красиво с него упала рубашка. (явно кто-то помогал ей всё это время). золушке вскоре подал её хрустальную туфельку подлетевший со скоростью света маркус. накинул ткань на плечи и помог сесть в стоявшую у главного входа машину (карету). бал удался.

***

в машине душно и воняло сигаретами. водила травил анекдоты, кажется, напечатав их во внутренней стороне века, либо часами выучивая перед зеркалом — других вариантов, чтобы объяснить феноменальную память на настолько плоский и тупой юмор у ричарда не нашлось. гэвин, правда, смеялся с них, будто ожидал нечто взамен (на самом деле, лучше смеха рида нет ничего в этом жалком мире). дома у стернов уже спящая аманда на втором этаже, пустой холодильник и холодная вода. на первом этаже ричард набрал воды и достал пену для ванны. для свечей не место и не время, да и вино только закрытое (странно думать о продолжении алкопати после тактичного съеба с алкопати). гэв скоро присоединяется. шатается, но снимает одежду, неловко прикрывается и первым лезет в тёплую воду. стерн залезает следом, стоит гэву дать зелёный свет. странно, что ситуацией командует тот, кто здесь не живёт. странно, но стерн ничего плохого не видит. рид разъезжается по бортику ванной, полностью ложится телом на ричарда и расслабляется. наклоняет голову, если того просит положение, стоит тому потянуться за засосами или лёгкими укусами за ухо. голову всё ещё ведёт, пальцы дрожат и слабеют, но даже так — момент красивый. и даже если что-то пойдет не так, страшно не станет. рич ощутил укол вседозволенности: рид обмяг окончательно, что реакция на подводные поползновения оказались пассивной и тусклой. в смысле, нет, стояло у рида завидно и заметно; и ни слова против. вся его поза и настрой говорили за себя: бери. можно без сдачи, в принципе. — на ещё один заезд тебя хватит? — а тебя? — гэвин поворачивается, тыкается холодным носом в нос стерна и улыбается. вода мерно покачивается волнами от края к краю и атмосферно шумит. — нет. как обычно? сопротивления не оказалось. красоту момента портит только волнение за брата, оставшегося в мутных водах маркуса и его окружения. может, он самостоятельно справится, но — коннор его родной старший брат, хоть иногда конченный мудак.

***

«ты как?» — получает коннор от «рики мобильный», пока едет в машине. лежит ещё некоторое время, пока в нетрезвую голову доходят мысли, чтобы обдумать это: он едет в машине. чьей, блять, машине? — живой? — слышит он с передних мест, и всё, что хочется сделать в этой жизни, все планы и мечты резко суживаются до ёмкого «убиться». — здравствуйте, профессор андерсон, — щебечет он под нос и замолкает. надеется, что люди в чёрном существует, придут по его или душу хэнка, чтобы стереть память, а лучше кого-нибудь с лица земли навсегда. — вечера, — смеются ему в ответ. — здоровались уже. кажется, что земля пропадает из-под тела. вообще, он находится в движении относительно не-машины, но относительно машины он лежит на месте, опираясь на сидения спиной. единственное, что может уйти из-под ног и тела итак уходит с постоянной скоростью, либо присутствует как неизменная опора, движущаяся синхронно, пока то позволяет импульс. …или нет? короче, в рот ебать. — всё очень плохо? — ну, ты попросил забрать себя, скинул геолокацию, — подтверждают его догадки. — отвлёк меня от расчёсывания сумо. теперь шерсть буду жрать чаще овощей. только нашёл свободное время. — извините. хэнк андерсон мягко останавливается, позволяет себе повернуться и всецело посвятить себя и своё внимание пассажиру. коннор замечает собранные в быстрый хвост волосы, отпечатки массивных лап на рукавах и парочку дырок на спортивках. непрезентабельно и по-домашнему интимно. неподходящий вариант, чтобы забирать пьяных малолеток с попойки. — я не просил извиняться, кон, — выдыхает водитель. так же возвращается на прежнее положение и продолжает движение. — в своё время тоже меры не знал. — я знаю меру, — ворчит стерн, и совершенно не вовремя машина несильно подскочила на то ли кинутом на трассу мусоре, то ли на лежачем полицейском. голова отозвалась мгновенно. далеко не удовольствием. андерсон кивает, мол, верю, базара нет. остальную дорогу они молчали. не потому что стремно или неудобно, скорее не о чем говорить. когда вы учитель и ученик мало какие темы роднят ваш разговор, да и многое во вкусах разнится. естественно, если брать тот факт, что профессору андерсону около сорока, а его собеседник вдвое младше, то ответ находится само собой. только один вопрос его мучал. действительно мучал, ни на секунду не покидал. — а почему вы приехали? хэнку потребовалось время для ответа. коннору не жалко его дать. — чтобы помочь кому-то, причин много не нужно, — говорит. — мне не сложно заехать за тобой, отвести к тебе и уехать, — говорит. — минутное дело. да и на свежий воздух лишняя причина выйти. коннор задерживает дыхание. — почему вы не отталкиваете меня? — почему? кон, я сам себя спрашиваю. пойми правильно, это ненормально. я ровесник твоего отца, которого, как ты сам говорил, ты не помнишь. то, что я привлекаю тебя, должно лечиться. — но вы здесь. уже виднелась крыша дома. — но я здесь, — соглашается хэнк, останавливая машину около главного входа. — не хочу тебя ломать. ещё больше, в смысле. если не я, то кто-то другой. а я понимаю все острые углы и стараюсь сделать так, чтобы ты о них не поранился. да, он уже слышал это. в прошлый раз, ещё в детроитском училище, после уроков стерн просился на дополнительные, но был жёстко раскрыт. он знал предмет, учил дома, просто нуждался в «ты молодец». от сорокалетнего холостого мужика. коннора растили без инструкций и примеров, как надо и как должно быть. поэтому всё, на что способен старший стерн — эмоционально привязываться, стоит взрослому сольстить или проявить грамм родительской любви. он держался всю среднюю школу, но в старшей пошло половое созревание, прыщи и эмоции. от первого хотя бы не так обидно. отец ричарда и коннора вряд ли вернётся. даже если, его «я горжусь тобой» никогда не сравнится с «я горжусь тобой» профессора хэнка андерсона. грустная история. уже выходя из салона, коннор нагибается обратно и быстро целует хэнка в висок. тот успевает только бросить взгляд на удаляющуюся спину, понимая, что действительно делает только хуже. — спасибо. взгляд коннора пересекается с ричем. искра, буря, «ты долго»; и ни слова, что младший стерн успел запомнить, как выглядит преподавательская машина, и что садиться ко взрослым мужчинам нужно чуть осторожнее. какое-то ток-шоу, господи.