𝐝𝐨𝐧'𝐭 𝐮 𝐠𝐢𝐯𝐞 𝐦𝐞 𝐮𝐩

let me be your coffee pot позволь быть кофейником let me be your 'leccy meter позволь быть счётчиком let me be the portable heater позволь быть обогревателем i wanna be your vacuum cleaner хочу быть твоим пылесосом i wanna be your ford-cortina хочу быть твоим фордом i wanna be your setting lotion хочу быть твоим лосьоном i wanna be yours хочу быть твоим утром ричард пропустил коннора вперёд. тот принял душ с таким опустошением, будто сосаться с преподавателями для него не норма (ричард всё помнил и забывать не намерен). за выходные только аманда нарушала спокойствие ранним будильником и просьбами своего бывшего мужа выкрасть время для себя — её ужасная привычка, как матери двух взрослых детей, забывать о них в моменты воссоединения с таинственным мистером стерном. очень ужасная привычка. видели? — спрашивают у кого-то в толпе, когда границу детроитского училища пересекают братья стерны. — подстилка старого препода. первая в своём роду. у ричарда сжимаются кулаки. спору нет: коннор умеет залезть на рожон и порвать жопу, поскольку чувство меры и самосохранения — не про него. просто ричи не позволяет лезть на брата, что так же означает лезть и на себя — безрассудный и узколобый выбор. последствия от жеста протянутой хэнком андерсоном руки на лицо: никто не хочет упускать возможности подъебать отличника в насасывании знаний и отлизывании гранита. занятия профессор андерсон проводит невозмутимо, старается не царапать коннора стерна взглядом. ради такого рич даже сбегает со своего расписания и ходит под ручку с братом — на всякий случай. вдруг кому плечо вправить? гэвин вплетается на перемене, подхватывает под руку парня и смотрит своими карими глазками. — помочь? — не откажусь. смешно было парочке мудил с забитым замечаниями дневником, особенно прикалывался тёзка ричарда перкинс — несостоявшаяся личность. выпускник заметно радовался концу (к сожалению, не своему), раз позволял нарастать таким оборотам. рид знал. удивился, конечно, что пока его обцеловывали в тёплой водичке, у кого-то случился пьяный форс-мажор. преподавателя сложно не заметить, сложно не угадать старперскую тачку андерсона у входа в тинейджерскую нору. многие протрезвели за считанные секунды, но беда миновала — катализатор обжевывания случившеегося. а ещё рид знал, что кон если не публикует свой дедди-ашьюс по углам, но не скрывает и не собирается прорабатывать. дело личное, а такое гэвин уважал. как-никак, у самого руки по плечо в дерьме общественного непринятия его пидорских повадок. поговорить с ним пришлось вскоре. толчка в спину и недружелюбного кабедона хватило, чтобы рики перкинс прикрыл лавочку, поскольку по его комариной натуре хватило и одного слова. такие, как он — сильны в команде, а команду он набрал из уже выпустившихся классов — не лучшее решение. — с тебя бутылка, — оповещает брат, проходя мимо кона. тот отворачивается, но без злости. смиренно, скорее — ответственность он брать умеет. сам же и воспитывал младшего брата, когда аманда пропадала в сетях любви. да, — такой. — этот раунд за тобой, рики. может, память стереть не получится. вряд ли коннор ожидает именно такой помощи. стоило невесомо напомнить детроитскому училищу, что стерны не клоуны и не вид из красной книги. совсем скоро от них внимание училища отвлекается на принцев из «золушки». те же локации: школьный коридор с рядами шкафчиков, тысяча любопытных глаз, наблюдающих, как ламберт — недавняя серая мышь — либо уталкивает в бананку огнестрельное, либо радуется взаимному интересу от черного баскетболиста. за футболкой еле заметные капли засосов, как акварельные пятна. маркус довольный и улыбается, широко и искренне. саймон проходит мимо, зеркалит эти положительные эмоции и — боже — так подходит ему. — туфелька подошла? — гаркает под боком рид. норт келли режет по нему насмешливыми глазами, возможно, вникая в глупую литературную игру. манфред поднимает брови и беспомощно моргает, типа, чего блять? — забей. всё не так плохо. даже хорошо — после занятий гэвин упрашивает парня оставаться с ним на спортивной площадке. за братом иногда увязывается коннор, для красоты, чем из интереса. по площадке гоняют баскетбольную команду. норт выводит джоша на эмоции, саймон сидит рядом, как мама-утка, изредка напоминая, что жить надо дружно, а не сраться из-за хуйни. маркус и без того, как командир, поддерживает подобный настрой, но с того самого дня относится к словам саймона, как к заповедям или библии. команда из них своеобразная. их продуктивность перекрывает любой минус, поэтому это не так важно. люси из группы поддержки забегает на поле, приносит бутылку воды на пятерых, и так идёт подготовка к соревнованиям. — ты бы мог быть в «иерихоне», — как-то бросает рид своему парню, засыпающему на ходу на чужих коленях. — дылда ебаная. — коннор там был, — отвечает тот из дрёмы. — только потом ушёл. м, — говорит гэвин свою глубокую философскую мысль, для себя переваривая что-то сильное и больное. причастен ли к этому решению хэнк андерсон? многовероятно, что уходить просто так не в репертуаре кона. больше никто ничего не говорит (ричард всё-таки засыпает, поэтому получает по носу). (…спустя час, за который гэвин старался не дышать громко).

***

— у меня ещё занятия есть, кон, — говорит как-то раз андерсон. стерн кивает, поскольку больше сделать нечего. ему разрешают посидеть за свободных партах, если идти домой не хочется. иногда он действительно остаётся, смотрит на поворачивающегося к маркерной доске хэнка, на раздающего тетради или дополнительный материал. один раз попал на внеурочку, где вместе с выпускниками смотрел документалку про терроризм и дискриминацию в социальных группах. среди выпускников быстро выцепился перкинс, из-за спины который переводил взгляд со стерна на андерсона и обратно, явно привлекая на себя агрессию. проблемно стало, что ричарда рядом не было, а нагло крысить брату на плохих пацанов из старшего звена на манеру «вот тому въеби» не входило в планы. (хэнк андерсон сделал ричарду перкинсу пару замечаний, после чего ручался отвести к директору джеффри фаулеру за настоящим наказанием). коннор начинал себя ненавидеть. казалось, что от этой любви больше боли, чем нежности, проявляемой со стороны андерсона. чем больше профессор старается оградить подростка от игл общественной неприязни, тем сильнее коннор привязываться к нарисованному себе образу защитника, какой никогда не видел в родителях. кон сломанный. ему просто нужна помощь, какая бывает нужна людям с синдромом капгра или шизофренией. после таких занятий он уходил последним, смотрел на андерсона. ловил его взгляд, его уставший вид и хотел протянуть руки, обвить, обнять, присвоить себе в свой придуманный мир без работы, без денег и ненависти. — до свидания, профессор андерсон. — хорошего дня, кон. к сожалению, всё, что он мог — терпеть боль неправильной любви, неправильной жизни, отсутствия пользы существования и потери себя. гэвин рид раздражал. он содержал в себе все качества, какими обязаны обладать лица из группы риска, как писали в интернете. вспыльчивые, неспособные показывать светлых чувств, ангельски улыбаться и не вызывать конфликты — они становились «изгоями». в реальности получалось наоборот. гэвин рид просился на кулак, оскорблял вдвойне сильнее, если по касательной задеть его. зато у него получилось вскружить голову его брату, ричарду, перезнакомиться со всем училищем в считанные дни, стать гарантом надёжности. завидно. как же, блять, завидно.

***

в какой-то учебный день хэнк попросил коннора не задерживаться и не ждать его. выскреб из кармана пару баксов и предложил сбегать нормально поесть вместо просиживания штанов в такой дыре, как его кабинет. в столовой к нему присоединились брат со своей собачкой-ридом. время от времени они вбрасывали предложения, например, пойти на матч к «иерихону», который в этом месяце должны объявить. затронули даже конкурс настолок, обсудили его абсурдность и обязанность его посетить. в какой-то такой момент гэвин пригласил ричарда на семейный ужин. коннор сильно удивился, ведь, ну, обычно рид заходит к ним, наоборот ещё ни разу не случалось. — идёте? коннор поймал две пары глаз на себе. — я тут причём? — скривился он. гэвину он приходился никем, поэтому в доме ридов делать коннору нечего. долго сопротивляться, правда, не получилось. ближе к концу перерыва к ним подсаживается маркус, за ним подтягивается остаток «иерихона». они предлагают немного опоздать на следующие занятия, если таковые имеются, и заказать какой-нибудь бокс-груп. а не сидеть за пустым столом, как лохи. зачем тогда вообще сюда пришли? (тем же вечером коннор доезжает до любимой закусочной хэнка и заказывает на те деньги два бургера с лаймовой содовой. хэнк садит его рядом с собой и молчит о своём. коннор тоже не знает, что сказать).

***

дома у гэвина рида большое количество человек, приехавшие родственники и дружелюбные соседи. стола, накрытого с утра, еле хватает, чтобы усадить гостей и расставить жратву. под ногами петляют кошки, один, особо жирный и до пизды рыжий, усаживается посреди тарелок и громко мурлыкает и позирует взрослым женщинам на фото. любимая кошка гэва устраивается у него на коленях, каждый раз, как в первый, перенюхивая пальцы ричарда. мол, парня твоего одобряю, но проверять не перестану. нагло перехватывает руку с едой и тянет обеими лапами к себе. таким образом ричард лишился мяса и оливки. коннор не находит себе место. его садят с братом и предлагают все виды кофе. родители рида жесткие и безальтернативные, на вопросы ожидают прямые и односложные ответы. родственники у них тоже похожие — любят «свои места» и перфекционизм, скорость и коллектив. прямой пример экстравертов. тогда-то гостей знакомят с каждым. такая традиция: посмотри, ты пришёл в большую компанию людей, твоя обязанность всех знать. кто-то представляет своих детей, мол, закончил обучение и пошёл по специальности на работу, занял первое место в городе по спорту или рукоделию. одна девушка открыла свой магазинчик самодельных свитеров крупной вязки. где-то там же представили длинноволосого парня, элайджу. он приехал без родителей, поскольку недалеко учится. элайджа непрямой родственник гэвина, почти его одногодка. технарь и юморная мудила. делится техно-клубом, в который входит в своём заведении, и про развитие по городу-стране в целом. никто такие темы не разделяет, кроме пары-тройки умников, но слушают его внимательно. мать гэвина помедлила, повернулась и с прищуром пизданула какую-то лютую хрень по типу «он сын моей подруги, почему ты не такой?». ричард зацепился ухом за такое проявление родительской любви и почему-то захотелось влезть. кто она такая, чтобы оскорблять его парня? даже кошка на коленях гэва дернулась от негодования. — вы такие дружные, — подаёт голос стерн, — впервые вижу. у нас с братом не принято устраивать застолья и собираться вместе. над ним смеются, жалеют и приглашают чаще заходить на чай. задаются вопросом, почему эта малявка раньше не приходила, если так одиноко проводит время. коннора тоже замечают и зовут в следующие выходные в гости. — гэвин такой же, — говорит. — вся наша школа с ним знакома, — говорит. — его все любят. рид толкает его, мнет бок, стараясь причинить боль, типа: молчи. пожалуйста, не надо. подумаешь, сказали в лицо, что я ничего не добился и ничего не делаю. только заткни ебло. элайджа камски осматривает ричарда, улыбается. передает тарелку с закусками. — никогда ни с кем не общался, кроме своего класса. здорово, наверное. мать рида отворачивается и молчит. возможно, оскорблена таким поведением парня своего сына, возможно, думает о чем-то, что думают её одногодки. старперы из семьи рида подхватывают прекрасную тему взаимоотношений из школьного периода, проходит ещё час без тишины. — есть, наверное, кто? женатая половина и парочка взрослых убежденных холостых женщин и мужчин поднимают тост, предлагают перетереть кости вторым половинками, удавшимся и нет. одногодки коннора делятся планами на будущее, переездами и количеством детей. кто-то показывает радужные браслеты, кто-то смеётся. над обсуждением трусов. элайджа сдерживает паузу, глубоко вдыхает и признается, что дама его сердца растоптала всю его любовь, растопила, как карамельку в кармане. мать гэвина поворачивается к сыну и открывает рот. закрывает. ричард взял гэва за руку.

***

— еблан, — шикает рид. — ты еблан. стерн стоит на улице у входа. начинало темнеть, холодало. гэвин отпросился из-за стола, поскольку многие уже вставали и собирались, кто-то торопился покурить на заднем дворе. ричард не мог не выйти с ним. тем более, гэвин отпросился, чтобы дать ему пизды. пришлось стоять на улице у входа. — неужели всё настолько плохо? — ещё хуже, — выплёвывает гэв. разворачивается, полный злобы, и трясущимися от стресса руками. подходит в пару шагов, настигает, как нечто неизбежное, хватает ричарда за воротник и притягивает к себе. целуются они, словно в последний раз. рид хватается за парня, как утопающий ищет спасения; стерн касается его везде, до куда дотянется, лишь бы тот не замёрз в одной домашней поло. волосы рида пропахли специями и лимонным соком, ричард успел испачкаться мёдом и сохранял полевой горький запах. даже тяжёлые сигареты не доносятся до носа. они прижимают друг друга так сильно, что не способны и вспомнить, что существует что-то помимо них. коннор выходит следом. рид, красный и дезориентированный, смотрит на него, на рича. — я вас подвезу, лады? пока ричард слушает, как гэва учили кататься на машинах все уполномоченные знакомые с правами, чтобы потом рид сам мог получить права, коннор достал телефон с наушниками. на машине дорога занимает жалкие минут двадцать, но ощущение своей неуместности всё ещё давило. — кстати, как там ты? — доносится до него. рид снижает скорость и поднимает глаза на него. — никто больше не обижает? — нет. он относится ко мне, как с сыну, — выдыхает кон. может, оно и к лучшему, конечно. — сказал, что когда я закончу учёбу, всегда могу поддерживать с ним связь. — поздравляем, — искренне ответил гэв. не «какой ты мерзкий», не «нашёл чему радоваться», а «поздравляем». в языке так много слов, применимых к нему, но рид вместился в одно ёмкое. его брат, ричард, тоже улыбнулся. — спасибо. (не стоило говорить, что в один из дней его занесло к андерсону и его собаке. особенно про то, что он впервые обнимался с ним, пьяным и беззащитным от страха потерять помимо сына и коннора стерна. два года невзаимности дали плоды, которыми кон, к огромному стыду, питался).