Последняя встреча

–Леонард Молодой человек внешностью поэта, смотрел на появившегося фигуру распахнутыми и слегка мокрыми глазами. Как только он услышал родной голос, зовущий его, сердце пропустило несколько тяжёлых ударов. Томящее чувство беспокойства внутри наконец улеглось, но появилось новое: горечь. Смотря на образ человека в черной мантии, с бледно меловой кожей, явно нездоровой, внутри все переворачивалось и крушилось. Что то явно изменилось. Ничего больше не может быть так, как раньше. ... В гостиной не горела ни одна свеча, а шторы были задёрнуты. Но Клейн мог видеть, что Леонард был в привычной мятой белой рубашке, черных штанах и туфлях. Первые три пуговицы его рубашки были расстегнуты, обнажая острую линию ключиц и мышцы груди. А его длинные волосы ниспадающие на плечи были в беспорядке, торча по разным сторонам. Клейн любил в нем все это. Его вьершистые длинные волосы, ярко-зелёные глаза, ласковый голос, который так часто звал его, небрежно расслабленный вид и его тёплую улыбку. Он любил когда Леонард обнимал его со спины, нежно обхватывая за талию; любил когда тот страстно целовал в губы; любил когда бесконечно говорил ему ласковые слова; любил смотреть на него пока тот мирно спал; любил даже его подгоревший завтрак. Небольшое, но уютное жилище Митчелла уже успело стать вторым домом для него. Он часто телепортировался сюда как только находил свободное время. А когда капитан красных перчаток был в соборе святого Самуила по работе, он обычно хозяйничал дома и готовил несколько ланчей для своего занятого любовника, чтобы тот хоть иногда ел домашнюю, полезную еду. Клейн кстати гордился своими кулинарными способностями. Раньше он готовил для Мелиссы и Бенсона, а сейчас он готовит для Леонарда. Возможность готовить для кого-то напоминает ему, что он ещё не одинок. ... Сейчас, когда Клейн только силой оставался в сознании и был готов в любой момент погрузиться в глубокий сон, он хотел на последок увидеть любимого человека. Хотя, не только увидеть, но и прижаться к нему, ощутить его тепло. –Клейн, ты здесь... –Да. Я здесь. Поскорее иди сюда и перестань так смотреть Голос Клейна ясно выдавал его слабость. Он звучал слишком тихо, устало. Руки по бокам медленно поднялись, приглашая в объятия. Леонард не заставил долго ждать. Быстрыми шагами он устремился к нему, и крепко прижал слабеющее тело ближе к себе. Находясь в объятиях мужчины, греющее не только тело, но и душу, спокойствие пришло само по себе. Рядом с ним всегда можно было хоть на жалкое мгновение, но как то забыть обо всех проблемах. Но в этот раз колющее чувство в груди лишь усилилось. Возможно, потому что последние мгновения вот-вот наступят? –Леонард, я ухожу в сон Сердце Митчелла дрогнуло. А ведь он понимал все с самого начала. То что Клейну придется уйти, возможно навсегда, и то что как раньше уже ничего не будет. Понимал, но не хотел признавать. Грудь пронзила невыносимая боль, словно кто-то с наслаждением раздавливал его сердце в фарш. Почему все должно быть именно так? Почему они просто не могут быть вместе, не заботясь ни о чем другом? Почему он настолько слаб что не может сделать ничего другого кроме как смириться? –я не хочу тебя отпускать–однако внутренний голос кричал, что изменить он ничего также не может. Это было правдой. Горькой, жестокой правдой, от которого сердце кровью обливалось. Митчелл обнял Клейна ещё крепче, отчаянно пытаясь держать того как можно ближе. Зелёные глаза снова наполнились влагой и по щекам покатились кристальные слёзы. Немного ослабив хватку объятий, поэт трепетно коснулся вишневых губ Моретти своими же. Резкий, переполненный чувствами, болью и любовью поцелуй. Губы двух возлюбленных дрожью соприкасались друг с другом, посасывая и бесконечно целуя. Временами их языки ласкались друг об друга, углубляя поцелуй. Руки Митчелла обнимают за талию брюнета чуть ниже него, притягивая и прижимая к себе. Моретти из последних сил хватается за остаток ясности в своем уме, утопая в блаженном поцелуе. Его пробивает током от уверенных, но ласковых прикосновении к своему телу, а мозг отказывает думать о чем то. Да, сейчас ничего другое неважно кроме них двоих, сливающихся воедино волнами чувств. –пойдем на кровать Клейн прервал поцелуй, смотря на зелёные глаза затуманенным, но уверенным взглядом. Зрачки изумрудных глаз расширились в удивлении, но после взгляд сразу же стал уверенным и нежным. Он аккуратно подхватил Клейна на руки, правой рукой придерживая спину, а левой-ноги. С чрезмерной заботой Леонард положил тело Клейна на кровать, постеленный теплым одеялом. Это была просторная кровать на двоих. Митчелл специально купил ее когда они с Клейном начали встречаться. Так им не было тесно вместе, однако без Клейна большая кровать создавало чувство пустоты. –я сделаю все сам-Леонард хотел показать ему всю свою любовь, заботу. Хотел заставить Клейна забыть обо всем, утопляя его в оргазме и приятных ощущений. Клейн опустил руки и лёг, терпеливо ожидая пока его разденут до последней ткани на нем. Перед ним наклонилось тело Леонарда, ловко избавив Клейна от мантий и верхней одежды. Тогда открылся взор на тело, словно созданным руками небожителя, и беловатую кожу. Клейн ощутил на себе этот пристальный, но нежный взгляд, рассматривающий каждый изгиб его тела. Однако руки Митчелла не остановились, уже сняв с него штаны и аккуратно убирая трусики. Спина невольно изогнулась под красивом углом, а щеки покрылись красным румянцем, под пристальным взглядом пары глаз. Он лежал на кровати уже полностью голым, ожидая пока Леонард приступит к делу. ... Митчелл навис над черноволосым Моретти, смотря на его бездонные, затуманенные глаза, что, казалось, таят в себе бесконечные тайны. Эти глаза очаровали его ещё с их первой встречи своей игривостью и мудростью. Леонард накрыл их губы ещё одним поцелуем, переполненным чувствами и нежностью. Клейн обвил руками его плечи, притягивая к себе и желая большего. Им не нужно было говорить, чтобы понять друг друга. Они оба прекрасно знали чего они хотят и что чувствуют. Леонард отстранился от поцелуя, покрывая россыпью красных отметин-поцелуев каждую область столь желанного тела: плечи, ключицы, шея, грудь, руки. Левая рука иногда ласкала тело, а иногда игралась с розовыми набухшими сосками. Он чувствовал как тело Клейна слабо подрагивало от периодических поцелуев и ласк. Черные глаза стали влажными, а тонкие губы приоткрылись в ожидании чужих. Леонард удовлетворил его желание коротким, но страстным поцелуем. Ему уже давно было тесно в штанах, однако Клейн был важнее. Он хотел сделать для него все что мог. –Клейн, я люблю тебя. Безумно люблю Тонкие пальцы брюнета коснулись щек обладателя зелёных глаз, медленно поглаживая. –И я тебя... Леонард накрыл руку Клейна на его щеке своим, приближая того к своим губам и нежно поцеловав в ладонь. Больше они ничего не говорили, в комнате повисла горькая тишина. Был лишь шорох одежд и скрип кровати. Поэт отстранился, достав тюбик смазки из тумбочки. Выдавив прозрачную и скользкую жидкость на пальцы он устроился между ног Клейна, закинув его бедра себе на плечи и открывая взор на дырочку. Моретти уже не терпелось чтобы Митчелл вошёл в него сам, однако из-за того что в последнее время они не занимались сексом, он не был готов принять немалый размер Леонарда. Поэтому пришлось ещё немного подождать. Но и от пальцев ощущения были не плохи, Леонард хорошо знал его тело и отлично использовал эти знания во удовольствие. Первый палец вышел полностью, а затем второй, медленно растягивая мышцы кольца. Отрывистые стоны бесконечно вырывались из уст брюнета, которому нет дела до того насколько он громок. Пальцы внутри непрерывно двигались, вызывая приятные ощущения и задевая простату. Как только Клейн успел к ним привыкнуть, Леонард вставил третий палец. И снова громкие, но сладкие стоны. Пока рука работала с промежностью, он принялся покрывать Клейна россыпью поцелуев, как и в губы, так и в тело. Благодаря этому брюнет смог расслабиться, привыкая к ощущениям внутри. Леонард заметив это отстранился, снимая мятую рубашку и расстегивая ширинку штанов. Внизу уже была заметная пульсация, а трусы намокли. Наконец тесные штаны уже не удерживали, а лишняя ткань была спущена. Обмазав член мягкой жидкостью из тюбика, он приблизил головку к дырочке. Дальше последовали аккуратные толчки, в попытке войти хотя бы на половину, вместе с громкими стонами с другой стороны. ... Клейн хватался за белоснежное одеяло, сжимая его в кулаке так сильно, что белели костяшки пальцев. Его расфокусированные, словно в тумане глаза покрылись слезами, а черные как смоль волосы вьершились в беспорядке. Дыхание прерывистое, тяжёлое, но из уст бесконечно выливались сладкие и громкие стоны наслаждения. Бёдра, которые сейчас ласкал другой мужчина, дрожали, как и все его тело. Не только лицо и уши Клейна были покрыты красным румянцем, но и его ключицы, шея и плечи. Контраст белой, словно статуи, кожи и красного румянца, а также следов от засосов и укусов создавали неземное зрелище для Митчелла. Шея, плечи, грудь, бедра буквально были усыпаны красными следами. Эта картина была великолепной, словно созданной самым искусным художником. Митчелл снова наполовину вынул свой член и вошёл, подрачивая одновременно Клейну. Ощущения того, как член Леонарда задевает его простату и грубые руки ласкают твердый член, сводят с ума Моретти, приближая к грани оргазма. Пошлые звуки шлепков кожи об кожу и стонов заполнили комнату. На земле беспорядком валялись одежда и салфетки. Шторы были задёрнуты, а на столе горела единственная свеча, которая больше чем наполовину уже расплавилась. И в этой картине два тела сливались воедино, утопая в блаженной любви и растерзающей боли. ... Стоны стали как никогда громче, когда спустя пару полных толчков экстаз накрыл их обоих одновременно, снося голову и ударяя электричеством. Белая жидкость брызнула на живот Клейна, когда в нем уже не было части чужого органа. Тело подрагивало, а лёгкие жадно хватали воздух. Моретти крепко обвил руками плечи Леонарда, спина которого уже была покрыта множественными красными царапинами. Однако силы быстро покинули его тело. Глаза еле держались в полуоткрытым состояний. Через какое то время он уже был чистым и лежал на кровати в чёрной в мантии, словно не человек вовсе, а статуя падшего ангела. Последние остатки сознания ускользали, сил уже не было. Жуткая сонливость накрыла как волна, усиливающаяся с каждым разом. Тело безжизненно обмякло, когда глаза моргнули в последний раз. Только тихий голос дошел до сознания, отдаваясь эхом. -Я всегда буду ждать тебя Он будет ждать его, даже если потребуется вечность.