Я не хотел, чтобы ты вспомнил...

— Ты… Плачешь? — Шатен был немного потрясён происходящим… *** — В эфире срочные новости! — начал вещать строгий голос ведущей, прерывая какую-то программу. — Сегодня на одну небольшую школу напала террористическая группа из четырёх человек. В результате трагедии героически погиб Ода Сакуноске, шестиклассник, который задержал предводителя теракта взорвав его вместе с собой. Также два парня получили ранения, в результате взрывной волны, один из которых частично потерял память. *** Небольшой гроб погружают под землю. Священник произносит речь. Минута молчания. Горячие слёзы текут по замерзшим от мороза щекам, а в горле повис вязкий ком, полный горечи. — Слезами ты ничего не исправишь — холодно сказала женщина в тёмном траурном одеянии. — Пошли домой. Утерев лицо рукавом, Осаму повернулся к женщине и дёрнул её за рукав. — Тёть… А где рыжик? — почти шёпотом спросил парень. — Рыжик? Это что кличка щенка? Как ты зовёшь своих одноклассников?! — женщина бросила строгий взгляд из-под густых тёмных ресниц. — Твой одноклассник в больнице. Я сказала пойдём домой. — грубым и резким движением она потянула его за запястье, но шатен не двигался с места. — Отвези меня к нему! Пожалуйста! *** Спотыкаясь, мальчик бежал по длинному больничному коридору. Попутно скидывая куртку, он приближался к цели. Вскоре, двери палаты распахнулись и Шатен увидел мальчика, лежавшего на койке. Осаму улыбнулся и подбежал к своему другу. — Чу! Я так рад, что ты жив! — Шатен взял рыжика за руку, на что тот лишь слегка повернулся и приоткрыл глаза, а затем вытащил свою руку из чужих. — Ты… Кто? — Накахара измотано и недоумевающе смотрел на парня и понемногу начинал волноваться. Осаму замер в тихом шоке, но через пару секунд снова потянул руки к товарищу, однако, врачи быстро взяли его под локоть и вытолкали из палаты. Позже ему прочитали лекцию о том, что нельзя так тревожить человека с травмой головы, поэтому он больше не сможет навещать друга. Затем вся жизнь Дазая скатилась по наклонной. Новая школа, плохой коллектив, а тётя, с которой он жил, стала выпивать и периодически избивать парня. А ещё эти мысли, мысли о том, что не кинувшись он к лестнице, с Чуей было бы все в порядке. Эти мысли убивали, сильнее любого лезвия пронзали сердце и кромсали душу. Не прошло и месяца, как случилась первая попытка суицида… *** Постояв минуту в тишине, предаваясь воспоминаниям, Дазай снова повернулся к Чуе и печально улыбнулся, а тонкая хрустальная капля побежала по его щеке. — Я не хотел, чтобы ты вспоминал… В груди все сжалось. Слёзы хлынули с новой силой, а сердце разрывалось от боли. Как Осаму держал это в себе столь долгое время, как мог улыбаться? Эти шесть лет он провел в ужасном одиночестве из-за того, что единственный, кто был некогда близок к нему, всё забыл? Чуя обхватил парня и прижался так сильно, как только мог. — Прости меня! Если бы я помнил, если бы я был сильнее, я бы ни за что не оставил тебя! — Я знаю. В этом нет совсем твоей вины. — Осаму положил подборок на рыжую макушку и крепче обнял парня. За окном бушевала вьюга, ветер нагибал деревья, две вновь встретившиеся души любовались метелью, обсуждая всё на свете. Им нужно было так много рассказать друг другу, казалось, что такое приятное и сладкое счастье не может длиться вечно, но в этот раз, Чуя ни за что не отпустит тёплую забинтованную руку своего Счастья.