Вместе вопреки всем

Густые сумерки плавно перетекали в тёмную ночь, когда ключ в замочной скважине провернулся два раза, и Антон вяло открыл дверь, стараясь двигаться тихо, чтобы мать не спалила. Но тщетно. -Где тебя черти носили?! Я обзвонила все морги и больницы! -Да живой я, не гунди, - закатил глаза подросток, пытаясь изогнуть ногу так, чтобы было удобно развязать кроссовок, но при этом не замарать руку о подошву. -Совсем от рук отбился. Отца на тебя не хватает. -А ты активно ищешь мне нового, - буркнул Антон, наконец, расправившись с одним кроссовком. Мать почти незаметно всхлипнула, и занесла руку, но вовремя остановилась и поднесла её к дрожащим губам. Отец Антона ушёл из семьи год назад, и с тех пор о нём не было слышно ничего. Какое-то время Майя ждала его, думала, что тот опомнится и вернётся. Потом стало проще думать, что тот спился и помер. А потом думать о нём вовсе не хотелось. И в квартиру к Шастунам стал захаживать один старый франт, которого Антон терпеть не мог, ибо тот не вписывался в их гнилую хрущёвку как и коробки шоколадных конфет на закуску к чекушкам водки. -Ты опять курил? -Не, это пацаны курили, я рядом стоял, - ответил Антон, освобождаясь от второго кроссовка. А из кармана его джинс предательски выпячивалась мятая бело-красная пачка. -Антон, не ври мне, ради бога, - мама беспомощно опустила руки. -Бога нет, мам. Я спать. -А ужин? -Не хочу, - и сразу после этой фразы дверь в комнату Антона захлопнулась. Майя взглянула на грязные кроссовки, неаккуратно брошенные у двери, вздохнула и взяла их в руки, унося в ванную комнату. Она уже давно перестала понимать сына, но продолжала по-своему любить, душа заботой, будто тот всё ещё был первоклашкой. Но Антон давно перерос и первый класс, и следующие девять. Ему было 17, и даже своих сверстников он перерос, вымахав к своим годам почти под два метра. Последний раз ему измеряли рост года два назад, и он был 192. Возможно, сейчас он уже выше. Но ему как-то знать точную информацию не особо хотелось. Тем более, что в нынешний век точная информация никогда не бывает точна на 100%. Антон даже свет в комнате включать не стал, уронив худое тело на кровать прям в одежде, и повернувшись к окну. А за окном горел сентябрь. Но ещё никому эта фраза не въелась в головы, а была лишь поэтическим оборотом для описания ранней осени. Горел сентябрь 2006 года.

***

В тот же вечер грустно смотрел в окно другой 17-летний подросток. Но не лёжа на кровати, а стоя на балконе, пытаясь углядеть в ночных огнях какой-то смысл жизни. Благо, родители ушли в гости, и вряд ли вернутся до утра. Было время попялиться в окно, подумать о вечном и подлечить бездействием свежие синяки. Арсений с малых лет был необычным мальчиком. Казалось, он настоящий вундеркинд, талантливый во всём, до чего доходят его руки, ноги или голова. Родители искренне восхищались им, и даже не успевали следить, на какие ещё кружки и секции ходит их чадо помимо обычной школы и музыкальной, где он учился играть на скрипке. Но у Арсения была особенность - он мало что доводил до конца. Он хватался за всё, что в моменте казалось ему интересным, но стоило ему хоть как-то привыкнуть, то становилось скучно, и он бросал дело, принимаясь за новое. При этом он умудрялся хорошо учиться и музицировать. До недавнего времени он думал, что в его жизни есть только две эти страсти: учёба и скрипка. Но появилась третья, и всё пошло наперекосяк. -Арсюш, скажи, а у тебя девочка есть? А то я в последнее время много парочек вижу... Мама ни с того, ни с сего завела этот разговор днём, когда Арсений вернулся со школы. Отец сидел на кухне и с серьёзным видом читал газету, но в какое-то щебетание супруги всё же вслушивался, чтобы вставлять редкое "угу", "согласен", "красиво", "завтра и займусь". -Нет, мам, на девчонок времени нет. Арсений тогда замялся с ответом, и чуть не пролил кипяток мимо чашки. Он до сих пор корит себя за то, что не смог совладать с собой. -А зря, - вмешался вдруг отец, -В твоём возрасте пора бы уже и на девчонок время найти. Я твою маму тогда уже встретил. Арсений слышал эту историю любви не один раз. Он даже искренне завидовал родителям иногда, и хотел бы так же. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Можно сказать, опасную. -Ой, Серёж, не смущай мальчика. Может, у него есть кто на примете, а ты сразу уж о свадьбе думаешь. -Почему б нет? Щас школу закончит, в армию пойдёт, потом некогда будет уже. Лишь бы девушка хорошая была, и дождалась. Арсений старался не смотреть родителям в глаза, перебирая пальцами по горячей кружке с чаем. -Ого, ничего себе заявочка! -Что такое, дорогой? -Минувшей ночью на улице *** обнаружено тело молодого человека, имя засекречено в интересах следствия. Имело место насилие сексуального характера, - мужчина в общих чертах цитировал короткую новость в газете. -Ой, я слышала об этом сегодня от Лены с третьего подъезда! Говорит, у неё есть знакомая, которая знает маму этого паренька. Так вот, он был, эм, как его там, с мужчинами спал, вот! Арсений чуть не пролил чай на брюки. Он прокручивал в голове эту реакцию сейчас, пытаясь понять, мог ли он среагировать иначе. Мог ли он не допустить раскрытия своей маленькой тайны. -Аккуратней, малец, - прокомментировал отец, и вернулся к сути разговора, - Так тогда и надо ему, пидору этому. Всех их перебить лучше. -Дорогой, ну не при Арсюше же! - Татьяна с упрёком посмотрела на мужа. Но всем троим за столом было понятно, что она согласна с мужем, просто не любила, когда тот сквернословил при ребёнке. -Да ладно тебе, Тань, взрослый уже. Слышь, Арсюша, ты же тоже так считаешь? -Н-н-наверное, - замялся Арсений, и щёки кольнуло предательским огнём. -Чёртовы пидоры. И так бардак в стране, ещё они тут. -А что плохого? -Что? "Ёбаный твой рот, Арс, ну почему ты тогда не промолчал, почему?!" думал Арсений сейчас, борясь с желанием ударить кулаком по стеклу балкона и вылететь из него ночной птицей. -Что плохого в том, что мужчина любит мужчину? Если это любовь? -Арсюш, это ненормально, это против природы... - начала мать. -Слушай, Арсений, любовь бывает только между мужчиной и женщиной. От любви дети бывают. Как у нас с мамой. А у них детей никогда не будет. Потому что они пидоры. И всё это грех и разруха. Арсений тогда завёлся. Потому что его задели за живое. В итоге после небольшой перепалки с родителями он в пылу спора выпалил: -А я влюбился в парня, неужели я грешен? На какое-то время Татьяна и Сергей опешили. А затем Арсению прилетел кулак в глаз. Татьяна тщетно пыталась успокоить мужа, крича и дёргая того за плечо, пока тот в праведном, как ему казалось, гневе, пытался выбить дурь из сына. В какой-то момент Арсений вырвался и заперся в своей комнате. Отец бесновался ещё немного, но после стих. А как только город тронул розовый вечер, входная дверь захлопнулась, и Арсений остался абсолютно один не только со своими мыслями, но и в квартире. Но он не посмел покидать комнату, максимум один раз вышел в туалет и на кухню, чтобы заварить кофе. Отец не разрешал ему пить кофе. Но отец ему и в парней влюбляться не разрешал. Но раз сарай сгорел, гори и хата. И вот Арсений стоит, в руках кружка кофе, от которой он от силы лишь глоток сделал, а за окнами балкона тёмный страшный город. Город, в котором таким, как Арсений, не место. В лучшем случае фигнал под глазом. В худшем найдут тело на улице ***, имело место насилие сексуального характера. И закопают потом, и дай боже не напишут на надгробии, что был пидором. Хотя помимо любви к мужчинам Арсений мог бы прославиться чем угодно. Но его родителям, видимо, уже не до этого.

***

Суббота началась скверно. Антон не выспался. Он так и отрубился ночью в одежде, и в бессознательном ворочался, потому что было некомфортно. Только к шести утра он проснулся так, чтобы понять, что надо бы раздеться. Но уже в восемь в его окно прилетел маленький камушек, и Антон содрогнулся от шума. Их с мамой квартира располагалась на первом этаже, и на окнах стояли решётки. В девяностые много кто понаставил эти кустарные решётки на окна. Нынешние уже проржавели и прогнили достаточно, чтобы их было легко при желании снять любому маргиналу и ворюге. Но никому это уже и не нужно стало, ведь от квартирных краж маргиналы и ворюги давно перешли к выбиванию денег непосредственно из "клиентов". Так что решётки лишь внушали своим видом безопасность. -Эй, шпала, ты че, спишь там? - послышалось за окном, и Антон окончательно продрал глаза. Он укутался в почти тёплое шерстяное одеяло и одёрнул штору. За окном стояли его друзья, Серёга и Димка, одетые не по погоде тепло, будто бы снова гоняли по городу на дедовском мотоцикле всю ночь. И вот они решили доебаться до третьего, ещё и в такую рань. Значит, хорошего не жди. -Чего вам, голуби? - спросил Шастун, открывая окно. -Есть тема конкретная, давай выходи, не при свидетелях же. "Свидетелем" пацаны называли маму Антона, которая могла в любой момент проснуться и услышать их разговор, ведь спала она в соседней комнате. Сам же Антон протяжно зевнул, на что Дима сказал: -Бля, не заражай. Давай выходи, у падика ждём. -Щас выйду, пять минут, - ответил Антон и закрыл окно. Он сонно оглядел комнату. Как всегда, бардак. Но Антону было комфортно жить в бардаке. Он был в стране, в городе, в его комнате и в его голове. Нехотя скинув с худощавого тела одеяло, он поднял с пола вчерашние шмотки, понюхал носки, вроде не воняют ещё, накинул кофту на плечи, проверил сиги в кармане. Наконец, собравшись, он вышел в коридор, стараясь особо не шуметь. В ванной сквозь зеркало на него смотрел какой-то чёрт с мешками под глазами и серым тоном лица. Умывание ледяной водой слабо что поменяло. Чёрт просто стал ещё и мокрым. Антон опустошил мочевой пузырь, и снова умылся ледяной водой. На чистку зубов решил забить, потому что курение после зубной пасты было не особо приятным занятием. Щелчок входной двери всё же разбудил Майю, но было уже поздно. Сын вернётся только поздним вечером. -Так, что за тема? - спросил Шастун, выходя из подъезда и потягиваясь. На ступеньках сидели Дима и Серёга, что-то увлечённо обсуждая. -Шаст, ты не поверишь, че Серому удалось достать, - восторженно сказал Дима, предлагая другу докурить сигарету. Антон принял бычок и пару раз затянулся, от чего голодный желудок свело предательским спазмом, и пришлось сесть на корточки. Но пацаны явно восприняли это движение как желание оказаться с ними на одном уровне. -Слышь, ну не здесь же. Погнали на учебку. -Так бензин же кончился, - напомнил Дима, а Антон лишь подтвердил свою догадку. Точно гоняли на мотоцикле. -Ты ёбнулся? Тут идти-то минуты две, не помрёшь. -Сорян. Спать хочу, - ответил Дима и устало потёр глаза. -Скоро перехочешь, - ответил Серёга и тяжело поднялся, - Давайте, погнали уже. Парни отправились прочь со двора, сквозь аллею жёлтых, оранжевых и красных деревьев. Они не разбирались в деревьях. На биологию все трое болт клали, разве что Димка что-то учил когда-то, и мог отличить берёзу от осины. Но это ж только дебил не отличит. А в целом, как бы эти деревья ни назывались, выглядели они, как лесной пожар. И это почти в центре их богом забытого города. Хотя бога нет, это да... "Учебкой" парни называли заброшенную стройку новой школы. В вечернее время там собиралась вся шантрапа с ближайших дворов для всякого рода увеселений. Мамка в окно не увидит, батя не узнает, ведь ему, как правило, похер. Лишь бы домой возвращались. Желательно не убитые в говно, а хоть немного в адеквате. В столь ранний час на заброшке не было никого. Троица друзей двинулась сразу на третий этаж, до куда мало кто доползал, в основном тусуясь на первом и втором. Но с третьего открывался неплохой вид на те самые неизвестные деревья, а бетонные стены всё же позволяли укрыться от сторонних наблюдателей с соседнего дома. -Ну, че там у тебя, заебал, - Шаст вновь зевнул, и Дима всё же заразился и зевнул тоже. -Короче, ширево потрясающее, говорят, крышу сносит мгновенно, - Серёжа достал из внутреннего кармана куртки крохотный пакетик с белым порошком. -А че это? -Это кокаин, прикинь, - Серёжа довольно улыбнулся. В этот момент он точно был невероятно горд собой. -Да ну, ты гонишь, - не поверил Шаст, усмехнувшись и взглянув на Диму, но тот утвердительно закачал головой, - И че, вы пробовали уже? -Нет, конечно, - выпалил Димка, - Я сразу ему сказал, типа не смей, надо ещё Шаста позвать. -Хах, бригада. Парни расположились на подоконнике в ряд, Серёжа сел по центру. Каждый запустил облизанный палец в пакетик, и одновременно со всеми потёр его об зубы, как видели в кино. Но спустя каких-то полминуты Антон засмеялся, чуть не выпав из окна. -Какого, блять?.. - произнёс Серёга и вновь попробовал содержимое пакетика. -Ахахахах, Серыыый, тебя наебалиии, - ржал Шаст, придерживая обеими руками саднящий желудок. Дима закрыл лицо обеими руками и сдавленно захихикал. А Серёжа продолжал изучать содержимое пакетика на вид, цвет, запах и вкус. И продолжал охуевать. -Блять, я за это отдал все свои карманные на месяц! Дима засмеялся уже в голос, а Антон беспомощно приземлился у стены. В пакетике было ни что иное, как обычная мука вперемешку с поварской солью. -Ну ёбаный твой рот нахуй блять, - сокрушался Серый под хохот друзей. Вскоре они успокоились, и с горя закурили каждый по целой сигарете. Злосчастный пакетик остался лежать на подоконнике, пока парни обсуждали прошлую ночь. Дима рассказывал Шасту, как они вероломно угнали мотоцикл Серёжиного деда прямо из гаража, а Серый подробно посвятил этих двоих в историю добычи пакетика с якобы коксом, за которым они и ездили вдвоём ночью. -Слушайте, ну давайте хоть как-то повеселимся с ним, - предложил Шаст, подходя к окну и беря пакетик в руки. -А как? - оживился Дима, поднимаясь. -Ну, давайте его подкинем кому-нибудь, типа реально наркота. -Да ну нахер. Давай просто его кинем в кого-нибудь, - ответил Серёжа, осматривая улицу внизу. К своему несчастью дорогу переходил Арсений, и спустя какие-то полминуты он оказался совсем близко к заброшенной школе. В столь ранний час в субботу этот правильный мальчик шёл со скрипкой в музыкальную школу. И лишь Антон со своим прекрасным зрением разглядел у того огромное фиолетовое пятно с правой стороны лица. -А, может, не надо? - вдруг выпалил он. -Надо, Шаст, надо, - с огоньком в глазах ответил Серый, тут же запустив пакетиком в несчастного прохожего. Не сказать, что Серёжа супер-снайпер, да и высота приличная, но каким-то хером он умудрился попасть Арсению прямо в плечо, и крошки муки с солью попали в многострадальный правый глаз. От неожиданности и боли Арсения согнуло пополам, но он успел бросить взгляд в сторону, откуда прилетел снаряд. Высокий подоконник спрятал ловко присевших Диму и Серёжу, но Антон замешкался, и его лицо отпечаталось отражением в левом глазу Арсения. На мгновение сердце Шаста кольнуло, будто бы его пронзила молния, и он почувствовал стыд и сожаление. Но парни дёрнули его за руки вниз, и он больше не мог видеть, что там с Арсением внизу. -Фига я попал, а? Красавчик ваще, - гордо заявил Серёжа. -Еблан ты, - буркнул Шаст. -От еблана и слышу, - улыбнулся Серёжа. В подобных обращениях было довольно трудно отличить серьёзность от дружеского подкола. -Ой, да нахуй идите оба. Давайте ещё по одной, - Дима вновь достал коробок сигарет. И все закурили. Арсений же кое-как растёр повреждённый глаз, от чего к фиолетовому фингалу добавилась краснота век, и сам глаз слезился. В таком противном состоянии ему хотелось забежать в заброшку, на третий этаж, и отомстить обидчикам при помощи боевой скрипки, но Арсений был паинькой. Он еле заметно пролил несколько слезинок на дальнейшем пути в музыкалку, а преподавателю заявил, что просто упал по дороге, от того и заимел на лице подобную красоту. В то утро он играл самозабвенно Вивальди - "Времена года. Зима". А за окном горел сентябрь.