Вместе вопреки всем

Понедельник, как известно, день тяжёлый. Если вы только не пролежали всю ночь, сна ни в одном глазу, и вроде как ещё воскресенье не кончилось. Арсений так и лежал. Он бесцельно глядел на витиеватую люстру последние часа два, и будто бы даже видел сны, как рядом с этой люстрой бегали крохотные человечки. В зависимости от полёта фантазии люстра была то чучелом на масленицу, то жертвенной Жанной Д'Арк, то пионерским костром. А человечки радовались всему одинаково: и приходу весны, и бессмысленному убийству, и гимну о свободе, равенстве и братстве. А в окно стучалось ещё горячее сентябрьское солнце, и люстра действительно полыхала в его лучах. Так хотелось послать всё к чёрту, и как в последний раз сыграть "Времена года. Зима", и, не дожидаясь зимы, просто сбежать из этой жизни в дивный новый мир. Чтобы сны видеть всегда, а не ждать тщетно прихода забвения, который перенесёт в новый день. Будильник зазвенел в семь. Обычно мама к этому моменту заходит в комнату проверить, проснулся ли Арсений. Но сегодня она не зашла. С вечера пятницы Арсений старался не контактировать с родителями, а их, стало быть, всё устраивало. Все трое не могли найти слов для сложившейся ситуации. Арсений почувствовал на языке горький вкус одиночества. Его не любили одноклассники, так как он был умником и ботаном. С такими общаются лишь когда списать просят. У него не было друзей, потому что он по натуре быстро во что-то втягивается и быстро же охладевает. И попробуй его в момент апатии вытащить потусить где-нибудь - бессмысленнее только кривляться перед грустной гориллой в зоопарке. И Арсений привык быть один. У него были его бесконечные увлечения и две вечные страсти: учёба и скрипка... Три страсти. Но из-за третьей его одиночество превратилось из обыденности в горечь. От него отвернулись самые близкие ему люди. Люди, которые произвели его на свет, хотя он не просил. А теперь они хотят, чтобы он, отдельный целый человек, был полной копией их обоих во всём, особенно в их убеждениях. Об этом парень думал всю ночь, пока его мозг не выдержал нагрузки и не начал рисовать человечков у люстры. Вот бы стать одним таким человечком: всему рад, водишь хоровод с такими же, как ты, и жизнь легка и беззаботна. Но Арсений стал люстрой. Он горел, а всем было как минимум всё равно. Он тяжело поднялся с постели. Настолько тяжело, что в глазах заходили тёмные пятна. Аккуратно открыв дверь в комнату, Арсений быстро нырнул в ванную, пролетая коридор со скоростью пылинки на ветру. После утренних процедур он устало взглянул в зеркало. А в отражении вместо 17-летнего юноши красовался какой-то старый бомж. Мертвенно-бледное лицо оттенял фингал в довесок мешкам под глазами, столь огромными, что в них можно было картошку хранить. Арсений глубоко, но еле слышно, вздохнул и вернулся в комнату, вынимая из футляра на тумбочке очки. У него было относительно хорошее зрение, и в обычной жизни он легко обходился без очков, но ему приходилось иногда надевать их на уроках, чтобы разглядеть написанное на доске. Сейчас же он намеревался спрятать за очками глаза, зеркало своей души. Хотя и понимал, насколько это глупо. На него же и так никто не смотрит. Одевшись и собравшись, Арсений взял рюкзак и покинул комнату, как внезапно в коридоре его застала мама, обеспокоенно произнося: -Арсюш? Завтракать будешь? -Нет, времени нет, - буркнул Арсений не глядя, наскоро нацепил мокасины и вышел прочь. Но уже в лифте подумал, что зря развёл драму. До первого урока оставалось ещё минут 20, и закинуть в истощённый стрессом организм хотя бы пару печенек с чашкой чая было бы весьма кстати. А уже спустя пару минут на улице организм отомстил ему сам. Свежий воздух, бессонница и голод скрутили беднягу так, что он еле дошёл до первой же лавочки в сквере с неизвестными деревьями. В глазах было темно, невыносимо мутило и тошнило, но блевать было нечем, и потому мутило ещё больше. Арсений старался глубоко дышать, но получалось так скверно, будто он тонул и вместо воздуха глотал воду. В ушах зазвенело. Арсений закрыл уши. Ему казалось, что её пара мгновений, и он сольётся с желанным бесконечно вечным, и станет человечком, танцующим у люстры... -Эй, чувак, ты чего? - на плечо опустилась худая, но крепкая рука. Арсений с трудом попытался сфокусировать взгляд, но очки ударили предательским бликом от солнца, что ласкалось в жёлто-оранжевых листьях. -Выглядишь хуёво, шо пиздец, - рука пару раз шлёпнула Арсения по щеке, просто тупая попытка привести человека в чувство. Арсений с трудом снял очки, и открыл лишь левый глаз. Перед ним стоял обеспокоенный и бледный Антон Шастун, его одноклассник, что живёт в соседнем доме. И Арсений ещё сильней пожелал прямо здесь откинуться, запрокинув голову максимально вверх. -Эй-эй-эй, ты че... Да ёб твою мать, - Антон схватил Арсения за плечи. -Я... Прости... Просто обморок, я не ел с утра, - кое-как промямлил Попов. -Не, ну ты придурок, что ли? - тон голоса Антона звучал как-то странно. Раньше Арсений не различал в них этих нот, и сейчас не мог в это поверить, особенно в нынешнем состоянии. Антон звучит... виновато? Шастун скинул с плеч рюкзак и присел рядом с Арсением, придерживая своим плечом его, и стал рыться по карманам. -Вот, у меня бутеры с колбасой есть, мать с утра всучила, будешь? Хотя, кого я спрашиваю. Давай ешь! Арсений вроде бы и хотел возразить, но не в том положении он сейчас был. Он осторожно принял из рук одноклассника пакетик с едой, и принялся уминать бутерброд большими кусками. Становилось заметно легче. -Прости, я всё съел, - сказал Арсений, когда в его руке остался лишь жирноватый пакетик. -Да и хрен с ним, я не голодаю, - ответил Шастун, незаметно умыкнувший с колен Арсения его очки, - Вот это чёткость, конечно. И нахера тебе так чётко видеть этот дерьмовый мир? Антон повернулся к лицу Арсения, и они чуть не столкнулись носами, потому оба интуитивно отсели друг от друга на пару сантиметров. Вместо ответа на дурацкий вопрос Арс прикрыл правый глаз, и полушёпотом попросил: -Отдай. Пожалуйста. Антон вернул очки владельцу, а у самого взгляд забегал от лица Арсения к асфальту под ногами. -Прости. Мы... Я тогда просто дурачился. Не думал, что попаду в тебя. Арсений не сразу понял, за что Антон вдруг решил извиниться, но затем вспомнил странный пакетик, прилетевший в плечо утром в субботу. -Так это реально был ты, - протянул Арс, надевая очки обратно, и обиженно глядя на одноклассника, - Сначала издеваешься, потом помогаешь? -Да не хотел я, правда, не хотел! Просто так вышло! Извини, окей? Так-то я тебе только что жизнь спас. -А я не просил. -Ну так и иди нахуй, - Антон раздражённо застегнул рюкзак и поднялся. Он бросил взгляд на прощание, затем вдруг усмехнулся и добавил, - Я тоже математику первым уроком терпеть не могу. Но не помирать же прям на лавочке из-за этого. Арсений ещё полминуты наблюдал за удаляющимся силуэтом Шастуна, утопающим в жёлтых, оранжевых и красных тонах крон деревьев. Угораздило же именно Шастуна стать его третьей страстью.

***

Арсений всё же опоздал. Возможно, первый раз в своей жизни. Он так не хотел приходить, что шёл максимально медленно, погрузившись глубоко в подсознание, вновь ощущая сонную лёгкость. В голове играла музыка, переходя из минора в мажор, усиливая громкость, темп, ритм. Он чувствовал себя героем боевика, или же отчаянным влюблённым в мелодраме, что бежит с букетом цветов по переполненному вокзалу, чтобы воспользоваться последним шансом признаться в своих чувствах прежде, чем навсегда расстаться с любимым человеком. И он со слабой ухмылкой думал, как же это глупо. Но потому это и показывают в кино, потому что в жизни так не бывает. Максимум, что могло бы оказаться правдой в этой сцене, так это признание в неподходящий момент. А всё остальное - надуманная и приторная хуета. Арсений удивился, как вдруг в его мыслях проскользнул мат. Раньше он очень редко матерился, строя из себя паршивого интеллигента. Видимо, Шастун на него всё же плохо влияет. Стоило подумать о Шастуне, как Арсений обнаружил себя перед дверью кабинета математики, за которым уже 10 минут шёл урок. Робко постучав, Попов осторожно открыл дверь и машинально сразу выпалил: -Извините за опоздание, Галина Ивановна, можно войти? -Арсений? Ты опоздал? - Галина Ивановна посмотрела на него удивленно и будто бы с недоверием, сделав акцент на слове "ты", - Проходи, садись. На первый раз прощаю. Несколько ребят в классе недовольно закатили глаза. Стоило хоть кому-то из них опоздать хотя бы на пару минут, как гундёж Галины Ивановны было не остановить. А ещё она в течение урока норовилась вызывать к доске именно их, неумело подкалывая, мол, надо было к началу приходить, тогда бы не прослушали ничего важного. Будто эти сраные функции и уравнения кому-то важны. Арсений направился к своей любимой последней парте в первом ряду, на место у окна. Он был из тех замечательных людей, которые могли половину урока летать в облаках, но всё равно всё запомнить, получить пятерку и похвалу от учителя, типа берите пример. За предпоследней партой, прямо перед Арсением, к его удивлению, расположился Антон Шастун, как всегда с трудом пытаясь уместить под партой длинные ноги. Он вяло черкал что-то в тетради, и вряд ли это касалось темы урока. Антон же был из тех замечательных людей, которые внимательно слушают и рисуют на полях, как при скучном телефонном разговоре, ни черта не понимают, получают худо-бедно трояк и взгляд с укором, типа как ты такой тупой до одиннадцатого класса доучился. Но теперь и Арсению предстояло внимательно слушать учительницу, так как они начали проходить новую тему, которую в эти пропущенные десять минут Галина Ивановна объяснила, как всегда, скудно и мало понятно. Теперь же она вызывала к доске несчастных школьников, чтобы те марали дешёвым мелом ровную тёмно-зелёную доску. Арсений переписывал буквы и цифры в тетрадь, когда на его парту упал клочок бумаги. "Ты как?" - вопрошала Арсения бумажка. Он поднял взгляд и уткнулся им в спину Шастуна. Но спина никак не выдавала информации о том, является ли Шастун автором записки. Потому Арсений решил схитрить, к тому же его бубнёж давно все нехотя приняли. Как только икс в уравнении был найден, Арсений тихо буркнул: -Вот так, да. Всё нормально. И больше никакой коммуникации за урок у Арсения не было. К его счастью, Галина Ивановна не стала мучить его как опоздавшего, заставляя решать самые сложные уравнения у доски. И в том, был ли Шастун автором записки, Арсений остался не уверен. Он бы даже списал её на плод воображения после бессонной ночи, если бы не положил зачем-то в пенал.

***

Солнце разгорелось ещё сильней после обеда. Бабье лето, как и всегда, недолгое, решило напоследок сжечь этот город дотла. По крайней мере, так думалось Антону, когда он стоял на излюбленном третьем этаже заброшенной школы и смотрел в окно. Казалось, можно было поджечь сигарету без помощи зажигалки. Антону даже хотелось провести эксперимент, взять лупу или стекляшку и направить сквозь неё луч Солнца. Очки Димки бы подошли. Но его рядом не было. Он записался к какому-то там репетитору по физике, хотя даже не знал, нужна ли она ему. Серёга же умотал на свои бальные танцы, хотя с его образом раздолбая они вообще не совмещались. Хотя, Серёга вполне хорош собой, если его приодеть в рубашку какую-нибудь приличную и брюки… Антон много думал, и не всегда его мысли были пригодны для проговаривания вслух. Иногда он заходил как-то слишком далеко в своих фантазиях, и его это подбешивало. Курить хотелось сильно, но в пачке оставалось две последние сижки, а новые можно было только через Димку добыть. В их троице он единственный выглядел достаточно взросло, чтобы ему без вопросов продавали сигареты и бухло в любом магазине. Антон смотрел в окно невидящим взглядом, поставив на подоконник локоть и уперев лицо в ладонь. Скучно. Но домой не хочется. Дома тоже скучно. А тут хоть вид неплохой, и относительно тихо. До вечера даже безлюдно, безопасно. Арсений шёл вдоль улицы с футляром со скрипкой в руках. Он разглядывал всё вокруг с каким-то детским интересом, впервые наблюдая мир через очки. За целый день в школе он уже привык к ним, и глаза не болели от поразительной чёткости. Осмотревшись по сторонам на перекрёстке, он вдруг заметил силуэт в окне третьего этажа. Шастун был похож на принцессу в башне. Не хватало только длинной косы, спускающейся от его макушки до зарослей у фундамента. Арсений на секунду забыл, куда шёл. Он отвёл взгляд, перешёл через дорогу и замялся. С одной стороны, можно было повернуть к музыкальной школе, где до занятия ещё час, просто Арс не хотел сидеть дома. С другой стороны, можно было пройти пару метров до ржавой калитки и через неё попасть на территорию заброшки. Арсений снова взглянул на то самое окно, и в тот же момент Шастун зевнул и стал медленно потирать ладонями лицо. Арсений повернул к калитке. -Не помешаю? - спросил он спустя пару минут, найдя, наконец, комнату, где Антон продолжал тупо смотреть на город. -Йобтвоюмать! - резко воскликнул Шастун, испугавшись, и подпрыгнул на месте, - А, это ты… - добавил он уже спокойней. Казалось, удивление от того, что он увидел именно Арсения, в его голове смазалось из-за внезапности появления этого самого Арсения. Строчки матрицы в сознании Антона пробежали с двойной скоростью и погасли, оставив какое-то время на перезагрузку, в течение которой Арс выдал: -Прости, я не хотел тебя пугать, честно. Просто увидел тебя в окне, одного, и ты был какой-то грустный, и вот я подумал… Не знаю, что подумал. Но прости. -А. Ой, - перезагрузка прошла успешно, - Да ладно, я просто не ожидал. Ну хоть не завизжал как девчонка. Позорище было бы. Парни переглянулись и усмехнулись. Арсений бегло изучил небольшой привал Антона: рюкзак на полу у стены, кофта на подоконнике, мятая пачка сигарет рядом. Антон с интересом разглядел Арсения: тёмная жилетка не по погоде на серой рубашке, покоцанный чёрный футляр, округлой формы очки, которые нифига не скрывали фонарь под глазом. -Какими судьбами хорошие мальчики в наших краях? - Антон сел на подоконник, вытянув длинные ноги, - Что в чемоданчике странном? -Это скрипка, я в школу иду. Ну, шёл. -В итоге не в ту школу пришёл, - Антон усмехнулся, считывая неловкость с лица Арсения, - Прости. Ты такой кислый просто, смотреть больно. С утра глаза мозолишь видом страдальческим. -У меня страдальческий вид? - Арсений развёл руками и осмотрел себя, наклонив голову, а после поднял и поправил очки. -Ну, конечно. Весь из себя актёр, ходишь очки свои поправляешь, - Шастун передразнил его тем же движением пальцев. Арсений улыбнулся, понимая, что Антон общается с ним теми же подколами, как и с друзьями. Арс часто наблюдал за Шастуном в школе, но всё их общение до этого умещалось в четырёх фразах: «привет», «прости», «есть ручка?» и «спасибо». -Ну, я вроде такой же, как и был, просто сегодня в очках, - Арсений немного расслабился и подошёл на шаг ближе. -Если честно, нихера они твой фингал не скрывают. Арсений удивился и будто бы виновато опустил голову, а его глаза предательски забегали. Он был раскрыт так просто и легко. -Как ты?.. -Да утром ещё, на лавочке, - Шастун потянулся, и пару раз шлёпнул рядом с собой по подоконнику, - Присядь хоть, а то стоишь как бедный родственник. Арс постарался как можно медленнее и спокойней выдохнуть, подходя ближе, но Антон и так бы не заметил его стеснения, расправляя кофту шире, чтобы предоставить место для сидения, и подбирая пачку сигарет. Арсений осторожно опустил футляр со скрипкой на пол рядом с рюкзаком Антона, и сел на его кофту. -Кстати, об очках. Можно попросить кое-что? -Проси, - неуверенно согласился Арсений. -Одолжи мне очки на пять сек, хочу кое-что проверить, - Шастун сел полубоком к Попову, согнув одну ногу и закидывая её на подоконник, почти как йог. Наполовину поза лотоса, наполовину изогнутые в удобной позиции ножки-спички. Арсений взглянул на него недоверчиво, но поток пылких чувств захлестнул его с такой бешеной силой, что он не мог не подчиниться. Вот он, Антон Шастун, сидит на расстоянии ближе, чем вытянутая рука, и говорит с ним как с другом или хотя бы хорошим знакомым, а не как с изгоем общества. Антон принял из рук Арса очки, невесомо касаясь его пальцев, аккуратно расправил их и вынул сигарету из пачки. Арсения прошибло током от лёгкого прикосновения, и он максимально внимательно стал наблюдать за руками Антона. Солнечный луч обжигающего солнца прорезался через линзу очков, и кончик сигареты хоть и не быстро, но подпалился, и из него пошёл тонкий дым. Антон победно улыбнулся, и его улыбка прожгла сердце Арсения сильнее, чем Солнце сигарету. -Ха, реально получилось! - весело заметил Антон и протянул очки обратно, - Спасибо. -Не за что, - ответил Арсений, проклиная себя за то, что не может отвести глаз от Шастуна, а тот уже делал первую затяжку, - Эм, а можно мне тоже? Антон выдохнул дым в сторону и, приподняв брови, посмотрел Арсению в глаза. -Не думал, что ты куришь. Но у меня последняя осталась… Хотя ладно, бери, - он протянул Арсению практически пустую пачку, и бросил её рядом с рюкзаком, когда Арс осторожно вынул сигарету. -Я не курю, но за компанию захотелось. Тем более, зажигалка у тебя интересная. Шастун хмыкнул, и Арсений расслабленно улыбнулся. Он проделал ту же манипуляцию и положил очки в нагрудный карман жилетки. После первой затяжки из недр его лёгких вырвался кашель. Антон пару раз хлопнул его по плечу. -Всё норм, первый раз - он трудный самый. Арсений не ответил. Прокашлявшись с непривычки, он сделал ещё пару затяжек, затем зеркально повторил позу Антона, устремляя взгляд в горящий под окнами пейзаж неизвестных деревьев. -Красиво сегодня, хорошо, - мечтательно произнёс он, делая ещё одну затяжку, уже длиннее. -Ага, - ответил Антон и бросил на Арсения короткий взгляд, - Хороший день, реально, а ты ходишь с кислой миной. -Трудно видеть хорошее, когда в глаза фонарь слепит, - Арсений рукой покрутил у правой стороны лица. -А кто тебя так? - с нотками заботы и искреннего любопытства спросил Шастун. -Упал. -Глазом упал? -Ну, так получилось. -Ну, не хочешь - не говори. Арсений вновь взглянул на Антона, на сей раз прожигая взглядом. Но тому было пофиг, он в окно смотрел. И дальше они лишь молча курили, с разницей в полминуты потушив бычки о подоконник и выбросив их в окно. -Кстати, ты ж вроде в школу шёл. -Так я и пришёл, - усмехнулся Арсений. -Да, но тут скорее школа жизни, а не это ваше… - Антон карикатурно изобразил скрипача, вздёрнув нос и сморщив рот в тонкую ниточку. -«Это наше» не так выглядит, - произнёс Арсений с горечью в голосе, на секунду обидевшись на Антона за то, что тот провёл между ними границу «наших» и «ваших». -Не знаю, никогда не разглядывал. Но скрипачи у меня с какими-то напыщенными индюками ассоциируются. Окей, ладно, ты не индюк. Арсений слез с подоконника и молча взял футляр, аккуратно открывая его и бережно беря скрипку в руки, словно крохотную ляльку. Антон заёрзал от любопытства, и потёр потные ладошки о штаны. Он с неведомым для самого себя упоением смотрел на движения Арсения и его выражение лица, по которому не мог понять его эмоций. Арсений же театрально отошёл на несколько шагов, поправил рубашку и жилетку, встал смирно и запустил смычок над инструментом, дав себе паузу на придумывание, чего бы такого сыграть. Решил не рисковать и сыграть мелодию, которую разучивал последней. Вивальди - «Времена года. Зима». Шастун слушал молча и будто бы не дыша. Он бессовестно пялился на руки Арсения, его лицо, туловище… И даже казалось, будто этот момент будет длится вечно. А под конец, когда Арсений по привычке закрыл глаза и склонил голову, Антон взорвался аплодисментами. Он остановился лишь тогда, когда ему стало больно бить в ладоши. Когда Арсений молча подошёл обратно к окну, Антон выпалил: -Стой! А можно ещё чуть-чуть? Беру свои слова назад, скрипка - это классно. -Хорошо, - Арсений коротко улыбнулся и вернулся на прежнее место. Концерт продолжался ещё несколько минут, когда Арсений, вдруг разволновавшись, сбился с первых же нот и устроил чистую импровизацию. Мелодия будто бы сама вырывалась из его сердца, и он не желал останавливаться. Антон же и так не понимал, что слышит эту мелодию впервые из людей, и никогда её нигде не найдёт при желании. Когда Арсений закончил, Антон вновь стал хлопать, даже сильнее, чем в первый раз. Но тут Арсений бросил взгляд на часы на запястье, вздохнул и грустно сказал: -Мне пора, занятие уже скоро, могу опоздать. -Ладно. Но это было классно. Мне понравилось. Прости за дразнилки, я дурак. -Да все в мире дураки, - улыбнулся Арсений, складывая скрипку обратно в футляр, - Ладно, увидимся потом в школе. -В одной из, - ответил Шастун, и оба усмехнулись. -Пока. -До свидания, - Антон протянул руку, и Арсений пожал её. На такой крохотный жест его душа отреагировала бурным потоком чувств. Будто его приняли в какой-то мафиозный синдикат. Хотя на деле просто предложили дружбу. Арсений ещё раз махнул на прощание рукой, исчезая за аркой лестничного марша. Антон ещё какое-то время сидел на подоконнике, наблюдая за Арсением, исчезающим из поля зрения. Затем за Солнцем, что светило уже не так ярко, и начинало слегка скатываться к горизонту. Пора было валить. Лучше не сидеть здесь в одиночестве, когда стемнеет. Антон отряхнул кофту, закинув её на одно плечо, на другое нацепил рюкзак, и поднял с пола пустую пачку из-под сигарет, чтобы выбросить в ближайшую урну. Пока Антон шёл домой, в его голове играла скрипка. В его голове Арсений играл на скрипке. Неплохой парень этот Арсений. И почему раньше его не замечал?