Вместе вопреки всем

Ветер пронизывал до костей, а дождь норовил попасть прямо за воротник. Арсений с печальным лицом изучал ориентировку на самого себя, невольно вспоминая мультик, что так любил в детстве. Правда, рост у него не метр двадцать, да и в награду велосипед не дадут. Одно лишь совпадение - глаза голубые. Глаза, в которых при одном взгляде угадывалось столько боли и растерянности, что невольно пробегал мороз по коже. Но в эти глаза некому было смотреть. Как известно из того же мультика - свои в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят, только чужие шастают. Арсений всем чужой. Он знал, что у него есть единственный верный путь - пойти домой, но он противился этому выбору всеми фибрами души. Да и какой смысл называть домом место, где тебя не любят и не особо-то ждут? Хотя, эти ориентировки, милиция, поиски... Арсений представлял, сколько валерьянки уже выпила мать за эти два дня. И как будет зол отец, когда увидит сына. Пару раз Арсений даже думал повернуть назад и вновь вернуться к Антону, но каждый раз задавал себе один единственный вопрос, на который давал разные ответы. "А нужен ли я ему?" Да, он не прогонит, но ведь он такой же, как и Арсений, просто сын своих родителей, и те вряд ли примут его в своём доме. Да, он любит, хоть и отнекивается, или же сомневается, или же ещё не осознаёт это. Да, он ждёт. Скорей всего, он ждёт. И тоже волнуется. Хотелось бы верить. "Ты стал для меня домом, Антон." Промокнув до нитки, Арсений всё же исчез за дверью подъезда.

***

Антон не мог уснуть пол-ночи. Он постоянно ворочался и складывался в позу эмбриона. Мысли в его голове так бешено кричали, что их никак не удавалось заглушить. Ему было страшно. И страшно не за себя. Он пытался в темноте нащупать такое нужное тепло Арсения, но там была лишь пустота и скомканное одеяло. Наконец, Антон встал, цепляя из шкафа первые попавшиеся вещи. 4:20. На улице холодно и свежо. Влажный воздух пронизывает лёгкие, будто проникая насквозь в каждую клетку, и разносится по телу странным жаром, будто бы от алкоголя. "Эй, Арсений, ты же где-то здесь, да? За одним из этих окон. Без тебя одиноко. Ты так быстро ворвался в мою жизнь, что как-то странно тебя отпускать так же быстро. Знаешь, я до сих пор не понимаю, что происходит. Но я хочу, чтобы ты был где-то рядом." Антон бесцельно бродил по двору и вокруг дома Арсения, представляя, будто бы говорит с ним, хотя бы в своей голове. "Арс, а на каком этаже ты живёшь вообще? Тут у всех такие разные балконы, кто во что горазд ремонтировал. У тебя вроде родители не бедные, так что это точно не тот балкон, деревянный, с грязными стёклами, с какими-то ублюдскими шторками. Наверное, там бабушка какая-то живёт. А вон тот балкон, обшитый шифером, тоже явно не твой, он похож на склад, и там по-любому хранится велосипед." Антон курил уже вторую сигарету подряд. Он рассматривал дом со стороны улицы, а за его спиной небо уже постепенно становилось из тёмно-бирюзового грязно-голубым. Скоро рассвет. Ветер шуршал опадающими листьями, и они погружались в вчерашние лужи. "Знаешь, Арс, а вон тот балкон на восьмом этаже тебе подходит. Серый, как твои рубашки, с голубыми стёклами, как твои глаза. Возможно, за ним и правда ты. Стоп, это ты?" Арсений вышел на балкон и открыл окно. Он тоже не спал всю ночь, в одиночестве и тишине переживая свою боль. И, когда на улице стало светать, ему вдруг захотелось увидеть рассвет, возможно, последний в своей жизни, но он посмотрел вниз, с высоты восьмого этажа, и все мысли разом вылетели из его головы. -Антон? - спросил он почти беззвучно, заметив худую высокую фигуру и огонёк сигареты. Он убежал обратно в комнату, хватая очки из футляра на комоде, и снова вернулся на балкон. "Арс, это же ты? Я нашёл тебя!" Худая высокая фигура помахала Арсению рукой, из которой тут же выпала сигарета. Приятное тепло разлилось по телу, как от той первой затяжки в заброшенной школе. Арсений помахал в ответ, уверенный в том, что внизу стоит Антон. Антон потушил выпавшую сигарету подошвой кроссовка и стёр крохотные слёзы в уголках глаз. Арсений сверху указал рукой на небо позади Антона, и последний повернул голову, замирая в восторженном придыхании. Грязно-голубое небо постепенно светлело, становилось чище, и из-за домов уже выглядывало белое ослепительное солнце. "Эй, Арс. Знаю, ты меня не слышишь, но это так красиво. Хотя ты всё равно красивее." Антон вновь нашёл глазами тот самый балкон, щурясь и пытаясь разглядеть Арсения в свете зари, но тот казался мрачным силуэтом на фоне белеющего неба и голубых стёкол. "Арс. С тобой же всё хорошо? Осталось совсем немного времени, чтобы поспать." Арсений грустно посмотрел вниз и поправил очки. -Спокойной ночи, Антон, - и закрыл окно, возвращаясь в комнату. За очками глаза застилал сплошной туман, вслед за которым хлынули едкие солёные слёзы. "Спокойной ночи, Арс. Увидимся завтра" - подумал Антон, когда окно на балконе закрылось, и в нём отразился свет восходящего солнца. Антон пошёл домой, немного успокоив душу. Он смотрел по сторонам, как ребёнок, с любопытством и беззаботностью, изучая каждый дом, каждый куст, каждую травинку. "Знаешь, Арс, я раньше не замечал, какой красивый мир вокруг. Даже эти убогие панельки и опавшие листья. Всё такое красивое. Но ты всё равно лучше всех. Поскорей бы снова тебя увидеть."

***

-То есть у вас, Позов, родители в отпуск улетели и не могут присутствовать? -Так точно. -Почему прогуляли в пятницу? -У меня очень сильно заболел живот, а медика на месте не было, так что я отправился в больницу. -Справка есть? -Могу принести завтра. Станислав Владимирович исподлобья смерил Диму недоверчивым взглядом. Прикопаться к тому было чуть ли не невозможно. Он хороший ученик, не круглый отличник, если смотреть на текущие оценки, но на медаль идёт. Учителя за такое прощают его подростковые глупости, да и этот прогул, даже при отсутствии справки, растворится во времени. Дима держался молодцом, сидя напротив директора в его кабинете, и внушал своим видом полную уверенность в грамотно сотканной лжи. Медик в пятницу не работает, да и в любой другой день его еле сыщешь, вечно пропадает с ключом от кабинета, за которым прячется иногда позарез необходимая аптечка. Стой у двери и молись, что помощь придёт скоро. -Ладно, Дмитрий, обойдёмся без выговоров. Справочку медику принеси завтра. -Обязательно. -Свободен. Дима вышел в коридор, где стоял одинокий Антон, Серёжа с мамой и родители Арсения. Сам Арсений в школу не пришёл. Антон отправился на разговор с директором первый, как частый гость на подобных мероприятиях, выслушал много "лестных" слов в свой адрес и вновь вышел сухим из воды. Выпускной класс, скорей бы уже дать этому Шастуну его аттестат с кучей троек и помахать ему рукой. Станислав Владимирович уже устал от него. -Матвиенко, пожалуйста, - из-за двери показалась Оксана, секретарша директора. Дима и Антон проводили Серёжу еле заметными сжатыми кулачками в знак поддержки, и они с мамой исчезли за дверью кабинета. Дима и Антон молчали, неловко было что-то обсуждать при родителях Арсения, а уходить было неправильно. Всё-таки с первого класса вместе. Дима думал, серьёзный ли нагоняй получит Серёжа дома, учитывая все обстоятельства, что произошли за последние несколько дней. Антон думал, почему Арсений, который ранним утром встречал с ним рассвет, не явился в школу, а его родители всё же пришли к директору. Отец Арсения своим видом внушал страх: он стоял со скрещенными руками, с едва заметными потёртостями на костяшках, мрачно и грозно таращась на дверь в кабинет директора. Мама Арсения стояла рядом с ним в благоговейной тишине, опустив взгляд в пол и нервно теребя ремешок сумочки. - Я тоже с родителями в ссоре. -И чем же их не устроил наш пай-мальчик? -Ну, была причина, видимо. "Арс, с тобой же всё хорошо? Твой отец выглядит жутковато. Он же не бил тебя? Умоляю, сбеги из дома снова, если это так. Я что-нибудь придумаю. Мы что-нибудь придумаем. Арс, с тобой всё будет хорошо. Я обещаю." -Эй, ты чего? - прошептал Дима. -А? -Ты будто сейчас, ну, - Дима указал рукой на свои глаза, и Антон понял, что близок к тому, чтобы заплакать. Он грубо потёр глаза ладонями и стал дальше растирать ими лицо, отворачиваясь. -Всё хорошо, - шепнул он, соврав самому себе и не поверив. Серёжа с мамой вышли из кабинета. Парень успел лишь махнуть на прощание рукой, уходя вслед за мамой в сторону гардероба. Дима уже уверенней показал на прощание сжатый кулак и кивнул, Антон даже не сразу заметил, что Серёжа ушёл, и очнулся лишь когда: -Поповы, - сказала Оксана, приглашая родителей Арсения в кабинет. Дима подошёл к двери, прислонив к ней ухо, и жестом подзывая Антона. Они пытались расслышать хоть что-то, но Станислав Владимирович сидел у окна, достаточно далеко от двери, а мама Арсения говорила тихо. -Он заболел, - низкий грубоватый голос отца Арсения донёсся из-за двери, и снова тишина. -Он про Арсения? - прошептал Дима. -Наверное, - прошептал Антон в ответ. "Арс. С тобой же всё хорошо?"

***

Арсений не появлялся в школе и во вторник. И в среду. Четверг. Пятница... -Слушай, может, ты зря драматизируешь? -Че? Поз, ты придурок, что ли? - Антон даже кашлянул. -Ну, может, он и правда заболел. -Не верю, - мрачно произнёс Серёжа, затягиваясь глубже. Они снова курили в той самой заброшенной школе, на том же третьем этаже, у излюбленного окна. А куда ещё им было деваться? За гаражами у школы опасно, там в дневное время много школьников ходит, а за ними и учителя, спалиться можно легко. На улице не покуришь, кругом знакомые знакомых, донесут по сарафанному радио новость и до матерей, которые и так сокрушаются, какие ж у них плохие дети, какие они плохие матери, и что вообще подумают люди-то. А курят почти все. Тот же Дима дымит как паровоз, будущий медалист. А кто-то и похуже вещами занимается. Тот же Серёжа ещё грезит мечтами купить кокаин, о котором так наслышан. -Боюсь, его точно взаперти держат. Ты видел, какой у него батя суровый? -Видел. Но это не доказательство. -Зануда ты, Дима, - Серёжа затянулся последний раз долго и крепко, и выбросил окурок в окно, оседая на подоконнике. -Нахуй иди, - ответил Дима, - А вообще, Шаст, ну ты же знаешь, где он живёт, почему б к нему не сходить в гости. -Хоть одна дельная мысль, - буркнул Серёжа. -Пиздец, знаю. Знаю дом, а в нём 4 подъезда и 9 этажей. Заебись я его там найду. -Ну, тогда хватит ныть уже. В понедельник, может, вернётся. -Он даже в музыкалку не ходит, - сказал Антон, тоже выбрасывая окурок в окно и глядя на дорогу, по которой обычно Арсений шёл со скрипкой. -Так че он будет ходить, если болеет? - стоял на своём Дима. Антон хотел было что-то ответить, но аргументов у него не было. Дима рассуждал логически, Антон же мыслил эмоциями. И лишь Серёжа тихо думал о чём-то своём, глядя куда-то в даль, где небо заливалось сиреневым сумраком. -Мы знаем, что ничего не знаем, - вздохнул он, - Пора валить, темнеет уже. Парни ещё немного постояли каждый в своих мыслях, и двинулись на выход.

***

Арсений берёт из ящика письменного стола чистую тетрадь, садится на стул, и какое-то время смотрит на чистый белый разлинованный лист, на ручку в его дрожащих пальцах, затем на окно, где за рамой и за следующим за ней балконом мрачнеет небо, впуская в серость туч фиолетовые тона. Затем он корявым почерком чиркает в углу листа дату - 6.10.06. "Здравствуй, Антон, Надеюсь, у тебя всё хорошо. Прости, что так давно не выходил на связь. Но, всё равно, это письмо я никогда не отправлю. И меня всё равно смущает тот факт, что когда-нибудь ты его найдёшь. Хотя бы в теории. Погода портится с каждым днём. Хотя, лично я люблю дождь и холод, почему все вокруг считают, что это плохая погода? Только в такую и хочется творить, хочется играть Вивальди на скрипке, писать стихи, романы, письма... Прости. Тебе явно не особо интересно моё отношение к погоде. Но я не особо в курсе, о чём пишут в письмах, и о чём говорят люди, которые не виделись почти неделю. В случае с тобой это вечность. Знаешь, Антон, я хочу сказать, что люблю тебя. С каждым днём я лишь сильней скучаю по тебе. Те моменты, что были между нами, кажутся мне совершенно нереальными, ведь я был счастлив. Всего пару раз проснувшись рядом с тобой, я хочу это делать каждый день. Ты занимаешь мои мысли. Тебя невозможно забыть. Я и правда люблю тебя. Я люблю тебя." Последняя точка разлилась кровью по сердцу. Прямо в окна подул сильный ветер, и задребезжали стёкла. Темнеет. Скорей всего, будет дождь. "Антон. Меня избил отец. Я впервые видел его таким свирепым. Мама кричала на него, а он... У меня все руки и ноги в синяках. Кажется, мои родители сильно поссорились из-за этого. Но, что странно, мне стало как-то всё равно. Мама мне иногда приносит еду под дверь утром. Стучит и уходит. Отец в это время спит, так что я стараюсь забрать тарелки сразу, и выставляю назад как только поем. Немного похоже на тюрьму, хотя я и не знаю, как там на самом деле. Моя комната стала мне и крепостью, и тюрьмой. Я боюсь выходить, если отец дома. Знаешь, я любил его. Как ребёнок любит родителя. Но после всего этого... Я сам себе противен. Но я ничего не могу сделать. Я даже не могу звать его папой." На бумагу капнула мелкая слезинка. Арсений бросил ручку и откинулся на спинку стула, закрывая лицо руками. За окном стал крапать дождь, который быстро превратился в сильный ливень. Арсений вышел на балкон, открывая окно и вдыхая влажный воздух, пропуская холод в лёгкие, омывая лицо дождевой водой. С каждым вдохом мысли становились ясней, хотя, на самом деле, смывались, оставляя после себя пустоту и первозданный покой. Арсений вернулся к письму лишь когда ливень стих. "Антон, пожалуйста, не беспокойся обо мне. Всё будет хорошо. Всё когда-нибудь станет историей. Мы скоро увидимся, я обещаю. Надеюсь, с тобой всё хорошо. Одевайся теплее. Не кури много. Навечно твой, Арсений." Арсений закрыл тетрадь и сложил обратно в ящик стола. Какое-то время он сидел, глядя в пустую стену перед ним. Затем вновь вышел на балкон, уже со скрипкой. Вивальди - Времена года. Зима. Арсений играл самозабвенно, и даже сбивающийся ритм дождя не мог нарушить его заученных нот. Мелодия близилась к кульминации, когда дождь близился к концу. И всё равно, есть ли сейчас хоть один слушатель. Кому нужно, тот услышит эту музыку хоть за сотни километров.

***

Антон стоял перед домом Арсения, глядя на его балкон и куря четвёртую сигарету за день. Он видел, что окно на балконе открыто, но не более. Ливень норовил затушить его сигарету, но Антон прикрывал огонёк ладошкой и плотно сложенными пальцами. Где-то вдалеке, почти на уровне слуховой галлюцинации, он слышал знакомую мелодию. Он не мог понять, действительно ли она играет в реальности, или это лишь его воображение. Он не мог понять, где раньше слышал эту мелодию, и при каких обстоятельствах. Но она была красивой. Она напоминала едва уловимое счастье. Она напоминала Арсения. Она явно понравилась бы Арсению, ведь была такой грустной и весёлой одновременно. "Арс, ты невероятный человек. Ты перевернул весь мой мир. Я так долго не замечал тебя, а теперь без тебя не могу." Антон вдруг замычал, вторя едва слышимой мелодии. И перешёл на пение, а затем и вовсе на крик, когда понял, что из-за ливня его никто не услышит. "Арс, с тобой всё хорошо? Возвращайся скорее."