Вместе вопреки всем

Утром понедельника Татьяна не пошла на работу. Она заранее позвонила начальнику, попросив отгул по семейным обстоятельствам. Благо Татьяна была женщиной трудолюбивой и кроткой, и её легко отпустили без лишних вопросов. Арсений вернулся домой вчера под вечер, мокрый и понурый. Татьяна уж было бросилась обнимать его, причитая, как скучала, как боялась за его жизнь, но вот Сергей, её муж, отреагировал на возвращение блудного сына иначе. -Явился! Ты где шлялся три дня, повстанец? -Два. -Что? -Меня не было два дня, - Арсений исподлобья взглянул на отца, напрягаясь всем телом, кто даже губы задрожали. -Велика разница! Что, твои пидоры-дружки выгнали тебя? -Серёжа! - возмутилась Татьяна. -Что Серёжа? Наш сын стал позорищем для всех. -Просто потому что я гей? - вспылил Арсений. -Не ори на отца! -А ты не ори на меня! - Арсений уже было хотел проскользнуть из коридора в свою комнату, как по его щеке пришёлся первый удар ладонью. Арсений вскрикнул от неожиданности, и вдруг оттолкнул отца, что разгорячило того ещё больше. -Серёжа, не надо! - Татьяна попыталась схватить мужа за руки, но отхватила случайный удар локтем в грудь и упала, отползая и прижимаясь к стене. -Я тебя научу со старшими разговаривать! - прикрикивал Сергей, колотя уворачивающегося Арсения по плечам, спине и животу, пока тот жалобно не заскулил, как собака. -Давай, кх, - еле слышно прохрипел Арсений, когда удары прекратились, - Папа. Он грустно оскалился и тяжело поднялся на локтях, бросая взгляд на мать, буквально вжавшейся в стену от бессилия и ужаса. -Это же ничего не изменит. Я останусь таким, как есть. -Я выбью из тебя эту дурь, - Сергей отошёл к шкафу, намереваясь взять ремень, но Арсений с удивительной скоростью для голодного избитого подростка на четвереньках добрался до своей комнаты, с трудом поднимаясь и закрывая дверь на замок, - Ах, ты мелкий ублюдок, - Сергей подскочил к двери и дёрнул ручку, но та не поддалась, - А ну открой! Открой или будет хуже! -Хуже уже некуда, - пробурчал Арсений. Сергей стал колотить по двери, сбивая костяшки рук в кровь, но та стойко выдержала. -Серёж. Прекрати, - Татьяна нашла в себе силы подняться. -Этот ублюдок! Да как он вообще?.. -Это твой сын! Наш сын! Хочешь, чтобы он совсем ушёл? -Хочу, чтобы он был нормальный мужик! -И снова сбежал из дома? Что люди подумают? Сергей молча отмахнулся и ушёл в гостиную, плюхаясь на диван и включая телевизор. -Дом, милый дом, - с грустной иронией сказал Арсений с другой стороны двери. Татьяна присела так, чтобы говорить в замочную скважину: -Арсюш... Кушать будешь? После довольно продолжительной фразы послышалось уверенное "да", а затем кашель и сдавленный стон. Татьяна ушла на кухню разогревать суп на плите и капать валерьянку в ложку. Когда Сергей ушёл на работу, Татьяна принялась стучать в дверь Арсения. Но по ту сторону была лишь тишина. Арсений только час назад провалился в сон, обнимая подушку и кутаясь в одеяло, чтобы не замечать, как его комната уже залилась светом нового дня. Арсений не знал о том, что его мама сегодня практически весь день дома, и потому легко был застукан вне своей комнаты, когда проснулся и вышел на кухню за водой. -Как спалось? - спросила Татьяна, замирая в проёме кухни, от чего Арсений поперхнулся водой и разлил её по полу, благо успев поставить стакан на стол. -Нормально, - буркнул он в ответ, когда успокоился. Татьяна смерила его оценивающим взглядом с головы до ног. Арсений заметно похудел за последние две недели, туловище его было покрыто синими и фиолетовыми синяками, столь явными на бледной коже, домашние шорты висели на поясе, а лицо выглядело будто бы старше на 5-7 лет. -Нас вызвали к директору школы сегодня, встреча через час, - сухим голосом сказала Татьяна, и только сейчас Арсений заметил, что она надела то самое чёрное платье, которое обычно надевала только на чьи-нибудь похороны, - Мы с отцом придумали легенду, что ты болеешь. Надеюсь, директор не видел объявления о твоей пропаже... Арсений насупился и опустил голову, изучая невидящим взглядом дно стакана с водой. -Арсюш. Где ты был всё это время? Парень поднял голову, считывая с лица мамы обеспокоенное выражение. Совесть резко кольнула его, но он попытался уйти от ответа: -Да так, с друзьями тусил. -Арсюш. Интонация маминого голоса выдавала недоверие и сомнение, и совесть заколола ещё сильней, но Арсений поджал губы, чтобы не свалиться в откровенную ложь, или же не выдать всё как есть. Кому-кому, а маме он никогда не врал. Она всегда распознает ложь. -Родной, мы с папой любим тебя, и только добра тебе желаем, - Татьяна подошла ближе, а Арсений, наоборот, сделал шаг назад, - Правда любим. Я выносила и родила тебя, ты для меня всегда будешь ребёнком, моим ребёнком. И я волнуюсь за тебя. Даже больше, чем папа, - Татьяна прикоснулась к синяку на плече сына, и тот шикнул, но не от физической боли. Мама задела его психическую травму, - Где ты был? -У друзей. -Это с ними ты прогулял школу? -Да. -Ты влюблён в кого-то из них? -Что? Мама! - Арсений отскочил от матери на два шага, закрывая лицо руками от смущения. Татьяна улыбнулась. -Хорошо, что у тебя появились друзья. И, я надеюсь, - тон её голоса вдруг стал холодным, - только друзья. Арсений нервно сглотнул комок в горле. Татьяна прошла мимо него и вновь застыла в дверном проёме, не оборачиваясь, бросая напоследок: -По легенде ты болеешь. Даже не вздумай выходить из дома. Завтра придёт Виталий Олегович, психолог, постарайся выглядеть более презентабельно, - Татьяна жестом указала на своё туловище, намекая, что Арсений вышел из комнаты с голым торсом, - Суп в холодильнике. Отцу пока не показывайся. -Так точно, - съязвил Арсений на приказной тон матери. Та обернулась, и выражение лица её вновь сменилось со строгого на участливое. -Я люблю тебя, Арсюш. И всегда буду, - Татьяна похлопала сына по руке в том месте, где не было гематом, и скрылась в родительской спальне. Арсений кончиками пальцев прикоснулся к тому месту, где его похлопала мама, поджимая губы, произнося только про себя: "Я тебе не верю"

***

Арсений снова провалился в сон под утро, благо светать стало поздно, и за окном ещё было довольно темно. В комнате было тихо и прохладно, лишь за окном иногда бились об стекло крупные капли. Будто бы дождь устал идти. -Арс! Арс, помоги мне! -Антон? Вокруг было темно и сыро, как в каком-то погребе или на ветхом чердаке. Ноги были ватными, а голос звучал так, будто бы им пытались говорить под водой. -Антон? Раздался гром прямо над головой, Арсений упал на колени и попытался нащупать пространство вокруг себя. Вдруг его руку схватили чьи-то тонкие сухие пальцы. Стена перед Арсением частично разрушилась, и из проёма повалил густой чёрный дым, а где-то вдалеке замелькали язычки оранжевого пламени. "Мы горим? Мы? Антон, это ты?" Арсений вцепился в пальцы, что сжимали его запястье, и поднял руку вверх, подхватывая как пушинку худого парня. Арсений не видел его лица, но точно знал, что это Антон. Чёрный дым застилал глаза, и было трудно дышать. "Нет-нет-нет, это сон, да? Это точно сон. Это сон!" -Так спаси нас! - слабо крикнул Антон, и Арсений глубоко вдохнул, растворяясь в едкой гари. Затем он вынырнул из-под толщи воды. Вокруг была всё та же тьма, освещаемая вспышками с неба, и океан вокруг будто бы кипел от мелких укачивающих волн. -Дай руку, - послышалось Арсению где-то сзади, и он снова погрузился с головой под воду. "Мы... тонем?" Арсений проснулся, поднимая голову над подушкой и жадно глотая воздух ртом, не открывая глаз. Он закашлялся, и ему потребовалось ещё около минуты, чтобы понять, что он очнулся уже в реальности. В окна бил грязно-голубой рассвет. Больше не спалось.

***

Жизнь ведь во все времена была отстой, разве не так? Люди просто скучают по прошлому, потому что были молоды, наивны, не знали нынешних проблем, верили в лучшее. И трава, конечно, зеленее была, и Солнце ярче светило, и этот ебучий дождь не шёл каждый день. С такими мыслями Антон слонялся по улицам после школы во вторник, выхаживая из стороны в сторону тот самый поворот к заброшенной школе, где обычно Арсений шёл со скрипкой в музыкалку. Он так внезапно пришёл не в ту школу, а попал в самое сердце. И теперь без него как-то скучно и даже печально. Жизнь идёт, вот только его в ней нет. Арсений в музыкалку так и не пошёл. По крайней мере, Антон его не увидел. Он выкурил где-то три сигареты за это время, и только спазм в желудке от чрезмерного насыщения организма никотином, а не чем-то полезным, заставил Антона пойти домой.

***

В домофон кто-то настойчиво звонил уже минуты три, но Арсений не хотел открывать дверь, ведь никого не ждал. Однако этот звонок действовал на нервы, и без того больная голова стала просто раскалываться как грецкий орех. -Да иду я, иду! - бурчал Арсений, кутаясь в плед, так как весь день не вставал с кровати, -Кто там? -Здравствуй, Арсений. Это Виталий Олегович. -Не особо помогло, Виталий Олегович, - зевнул Арсений. -Психолог. Арсений мигом встрепенулся и нажал на кнопку, чтобы открыть дверь подъезда. Раздался характерный звук, а Арсений уже убежал в комнату, чтобы надеть на себя первое, что найдётся в шкафу. Он совсем забыл про психолога, про которого предупреждала вчера мама. Даже если он и плевать на него хотел, но показываться чужому человеку в шортах и пледе было бы как минимум странно. Хотя этот Виталий Олегович сам виноват, что прям домой заявился. -Ещё раз здравствуй, Арсений, - с улыбкой заявил психолог, когда перед ним открылась дверь. -Здравствуйте, - выдохнул Попов, поправляя чёлку и оглядывая психолога с головы до ног: строгое, будто бы квадратное лицо, тёмные глаза, в которых почти не видно зрачка, серый свитер на широких плечах, чёрный плащ, будто бы застиранные брюки и грязные ботинки. -Я решил, что первый сеанс нам лучше провести дома, так сказать, в более комфортной для тебя обстановке. -Честно сказать, на психолога вы не особо похожи. Виталий Олегович чуть прищурил взгляд и ухмыльнулся. -А на кого похож? -На маньяка какого-то. Или бандита, - Арсений ещё раз презрительно смерил взглядом психолога и направился на кухню, чтобы поставить чайник и чисто из вежливости предложить незваному гостю чай, - И откуда вы вообще взялись, как вас там? -Виталий Олегович. Я друг твоего отца, мы когда-то учились вместе в школе, - психолог тоже прошёл на кухню и сел за стол так, чтобы было удобно наблюдать за Арсением, пока тот безучастно смотрел в окно, - Вижу, ты не особо расположен к разговору. Может, есть какая-то причина? -Будто бы вы не знаете, - Арсений скрестил руки на груди, - Вас же родители подослали. Неужели не сказали, почему. -Я знаю только то, что они беспокоятся из-за твоих проблем с друзьями. Что тебе трудно общаться со сверстниками, особенно с девочками, и потому попросили меня помочь. -Вот что вы врёте, - Арсений развернулся полубоком. Вода в чайнике уже зашумела, нагреваясь. -Извини, Арсений, но это действительно всё, что я знаю. Остальное можешь рассказать только ты сам, а можешь и не рассказывать. Я пока только познакомиться пришёл, - Виталий Олегович насмешливо улыбался и выглядел расслабленным, так что Арсений и правда стал думать, что ему не врут. Чайник закипел. -Вам чай или кофе? -Чёрный чай без сахара, - будто бы отрепетировано произнёс психолог, и спустя минуту перед ним на столе уже стояла кружка крепкого горячего напитка. Виталий Олегович сам вдруг стал болтать о погоде, о других городах, о еде и прочем, и Арсений волей-неволей поддержал разговор, который затянулся вплоть до прихода мамы с работы. Как только Татьяна повернула ключ в замочной скважине, Виталий Олегович взглянул на часы и сказал, что он тут уже засиделся, и пора бы честь знать. А пока он столкнулся в коридоре с мамой Арсения, заводя с ней какую-то дежурную беседу, Арсений уже скрылся за своей дверью, вновь запираясь в комнате.

***

Антон валялся у себя на кровати, тупо глядя в потолок и играясь с пластмассовым шариком-попрыгунчиком, который отжал у пятиклашки в школе. Глупая игрушка, ничего интересного. Просто кидать её об пол или подкидывать над головой, пока не потеряешь из виду, что равно потерять навсегда. Возможно, есть в этом даже какая-то метафора. Но Шастун слишком ленив, чтобы напрягать мозги в поисках метафор. Вот уже третий день ему неспокойно на душе. За это время он выкурил почти пачку сигарет, оставив две или три штучки, которые нужно было растянуть до пятницы. В пятницу можно будет купить ещё. По пятницам обычно продавщицы уже не смотрят, кому что продают. Все покупают бухло и сигареты, и уходят травить свои организмы кто по домам, кто на лавочки во дворе, кто в заброшенную школу. Особенно бесят пацаны в палёных адидасах, что закупаются крепким пивом и семечками, и к утру субботы двор превращается в помойку и голубятню. Зато хотя бы в субботу утром пацанов нет. Только хороший мальчик Арсений осторожно высовывается из подъезда и шагает в свою музыкальную школу со скрипкой в руках. Но Арсения больше нет. Вот как он ушёл в воскресенье, так и не вернулся. Антон даже думал, что это впору ему развешивать листовки, что пропал мальчик. Странно, что в понедельник днём их уже нигде не было, будто бы кто-то посрывал их специально. Антон тоже их срывал, но не думал, что смог найти все. И мало ли почему произошло то, что произошло. Антон ненадолго встал, чтобы открыть окно, впуская в комнату холодный влажный воздух. Он быстро вонзился в лёгкие и опьянял похлеще сигаретного дыма. -Антон! Иди ужинать! Антон закрыл окно. Он бросил взгляд на двор, и увидел, как из соседнего дома выходит мужчина в чёрном плаще, а рядом с ним... Арсений? Антон быстро выбежал в прихожую, цепляя кое-как кеды и хватая с вешалки куртку. -Сейчас, мам, минутку, - и дверь хлопнула. -Что за негодник, поглядите на него! - вскрикнула Майя, заглянув в прихожую. Антон же чуть не споткнулся о собственные ноги, когда перемахивал несколько ступеней вниз к выходу из подъезда, но когда он открыл дверь, то не увидел во дворе никого. -Блять! - сквозь зубы процедил Шастун и побежал к выходу со двора. Но ни Арсения, ни мужчину в чёрном плаще он больше не видел.

***

Четверг прошёл настолько скучно, что точнее сказать - он пролетел. Как фанера над Парижем. Обычный осенний день, который был настолько длинным, настолько и коротким, ведь в нём запомнилось ровным счётом ничего. Даже курить особо не хотелось. Холодало. И на душе будто бы вместо раны зияла чёрная дыра, что засосала в себя остатки былой жизни. В пятницу Антон явно встал не с той ноги. Он был с момента пробуждения какой-то чересчур возбуждённый, будто одним местом чуял какой-то пиздец. Будто в этот день обязательно должно было что-то случиться. Но утро было как утро, как вчера, серое и непримечательное. И школа была как школа, как вчера, и как десять лет до этого. И снова в ней не было Арсения. Арсений же проснулся со странным ощущением не то в животе, не то в груди, не то где-то между. Сегодня снова должен был прийти Виталий Олегович. Арсений к этой встрече совершенно не готовился, хотя и знал, что с этим мутным человеком нужно быть поосторожнее. Конечно, как любой врач, тем более, мозгоправ, он пытался внушать доверие, и иной бы человек его испытал, но Арсений подобного не ощущал. Ему казалось странным, что родители не сообщили этому психологу основную проблему, которую хотели одновременно и вылечить, и выбить из башки как пыль из старого матраса. Арсений даже улыбнулся, глядя в потолок на витиеватую люстру. В его голове нет дури, разве что чуть-чуть. Всё остальное место занимает Антон. Хоть Антон и дурной, но не дурь. И лечиться от Антона Арсений точно не собирался. Ему, на самом деле, хотелось вновь увидеться с ним, но родители строжайше запретили Арсению покидать квартиру на этой неделе. То ли боялись, что снова сбежит, то ли надеялись, что с глаз долой - из сердца вон. Тем более, при помощи психолога.

***

-Погоди, ты сейчас уверен в своих словах? Лицо Виталия Олеговича было невозмутимым, а голос спокойным, и при иных обстоятельствах подобный вопрос вызвал бы бурю эмоций, и реакцию типа возмущения, отрицания или соскакивания с неудобной темы. Но Виталий Олегович действительно внушал доверие, и Арсений повторил: -Да, уверен. Я гей, и влюблён в своего одноклассника. Он сделал беззаботный глоток чая и отвернулся к окну. Виталий Олегович продолжал молча смотреть на него, то ли изучая, то ли сверля взглядом. -Именно поэтому вы и здесь, - чуть дрожащим голосом добавил Арсений, но тут же чуть веселей продолжил, - Какая погода сегодня хорошая! Люблю дождь и слякоть. Скоро снег пойдёт, а я всё тут торчу. Даже в музыкалку меня завтра не отпустят, по-любому. Я скрипку в руки дней пять не брал, не до этого было. А сегодня как-то легко на душе, понимаете? Он обернулся вновь к психологу, сверкнув пронзительными голубыми глазами. Виталий Олегович продолжал сидеть с невозмутимо-спокойным выражением лица, хотя по спине у него пробежали мурашки. -Если хочешь, поговорю с твоими родителями. Ты же никому не причинишь зла, если выйдешь погулять. -Это точно, - Арсений снова мечтательно уставился в окно. Ему вдруг стало так легко на душе, так весело и тепло, словно сейчас не увядающая мокрая осень, а цветущая весна. -Знаешь, что? -Ммм? -А попробуй свои мысли выразить на бумаге. Напиши письмо этому своему однокласснику, вырази там свои чувства. Говорят, любовь способствует творчеству. А с родителями я поговорю, не переживай. -Хорошо, - Арсений подпёр голову рукой, не обращая внимания на Виталия Олеговича, который спешно засобирался домой. В тот день Арсений был странно счастлив, предвкушая благоприятный исход событий. Ему казалось, что жизнь налаживается, и кому-то просто всё равно, что какой он там ориентации и к кому какие чувства испытывает. Он может невзначай сказать об этом между делом, и на него не кинутся с кулаками. Но он ошибался. Вечером пришёл отец, и даже толком не объяснил, почему в его руке ремень. Отцу звонил Виталий Олегович. Арсений вновь заперся в своей комнате, в надоевших четырёх стенах. Он долго смотрел в окно, где снова лил осточертевший дождь, а затем взял из ящика чистую тетрадь.