Двенадцать танцующих принцесс

      Гермиона толкнула двери танцевального зала, который должен был быть свободен в это время. Она плохо знала расписание своей новой группы, зато прекрасно помнила расписание предыдущей. Действительно, в пустой комнате никого не было, только она, Драко и бесконечные зеркала.              — Мне всегда было интересно, зачем они здесь в таком количестве, — Малфой захлопнул за ними двери и закрыл их на замок магией. Когда Гермиона чуть выгнула бровь, он пояснил. — Чтобы никто не отвлекал.              — Зеркала для того, чтобы видеть себя со стороны. Как ты выполняешь каждое движение.              Гермиона бросила сумку на пол и опустилась следом, размяла шею. Драко медленно приземлился рядом с ней, будучи не совсем уверенным в том, куда податься. Несмотря на то, что это была целиком и полностью его идея, вела здесь только Грейнджер. Она одна знала, что ей было нужно, кто и в какой позиции.              — Ты ещё не знаешь, как там у Даниэль? — спросил он, пока Гермиона снимала каблуки и переобувала свои танцевальные туфли. Хотя бы не пуанты, а значит, она не надеялась отработать с ним что-то серьезное сегодня. Драко немного расслабился.              — Нет, у нее просмотр через час, — Грейнджер чуть улыбнулась и поднялась с места. Затем протянула ему руки.              — С чего начнем?              — С вальса. Раз ты согласился прийти на бал в июле, то нам нужно отработать его.              Драко потянулся к ней и тоже встал на ноги, смотря на девушку перед ним. Он чуть нахмурился, не совсем понимая, что именно она имеет в виду. Она правда думала, что ему нужна тренировка в вальсе или она просто хотела понять, каково это — танцевать с ним?              — Не смотри на меня так, — Гермиона закатила глаза в своей непринужденной манере. — Это особый вид вальса. Тебе понадобится практика.              — В нем участвуют все?              — Нет, только балерины, — отстранившись, Грейнджер вытащила волшебную палочку и подошла к роялю. Лишь по воле волшебства заиграла мелодия, которую Малфой прежде не слышал, и, видимо, она была как раз той, что предназначалась для торжества.              Затем она вернулась к нему.              — Позже будет репетиция со всеми нами, поэтому учти, что я тебя предупредила.              — Я учту, — он тихо рассмеялся и притянул Гермиону к себе, оборачивая ладонь вокруг талии. Её дыхание замерло на долю секунды, как и всегда. — Веди, принцесса.              — Сперва — поклон, разумеется, — она чуть наклонилась вперед. — Мы будем двигаться по кругу. Всего будет около двадцати пар.              — Ты собираешься танцевать в пуантах?              — Это не слишком удобно, но да. Мне придется, иначе, если я сосредоточусь в середине на трансфигурации, мы собьемся. Пока попробуем так.              Малфой кивнул и подхватил её руку, мягко укладывая на свое плечо.              Гермиона начала, плавно двигаясь вперед, словно лепесток, нежно парящий на ветру. Драко тихо вздохнул, пытаясь уловить ритм вальса и передать его в свои движения. Он чувствовал давление ее ладоней на плечи, и это помогало ему сориентироваться, да и движения сперва начинались довольно просто.              — Вот здесь нужен малый квадрат, — пояснила она, делая шаг на него, затем в сторону. — Два полных, если быть точным.              И так Гермиона рассказывала ему о каждом шаге, направляя в верную сторону. Если сперва Драко казалось, что это легко, то вскоре он совсем упустил ритм и понял, что не справляется. Грейнджер останавливалась и с ангельским терпением начинала заново, позволяя ему сориентироваться в движениях.              После очередной попытки она только покачала головой и пошла за бутылкой с водой.              — Я знаю, это довольно сложно… — протянула она расстроенно, опуская голову. — Ты не обязан в этом участвовать.              — Разве это не наш с тобой способ вернуть тебе доверие к партнеру? — Драко подошел к ней и улыбнулся. — Я настолько безнадежен?              — Нет! — Гермиона тут же запротестовала. — Это совсем не так, даже не думай. Но я учила этот вальс сотню раз, и я, может быть, не совсем здраво оцениваю, насколько он сложен.              — Сотню раз? — Малфой послал ей хитрый взгляд. — Он ведь для двоих.              — Кто мешал мне учить его в одиночестве? — в её усмешке было что-то тоскливое, и Драко сразу же пожалел о своих словах. Позволив сделать ей несколько глотков воды, он взял её ладонь и потянул на себя.              — Теперь я здесь, и я не занят ничем, кроме как тобой, — Драко поймал глазами её легкий румянец и опущенный вниз взгляд. — Моя мама всегда говорила, что в любом деле нужна практика. Давай попробуем еще раз.              И так круг за кругом, пока у Малфоя не начало получаться, пока она не почувствовала, что они — единый организм, а не просто Драко и Гермиона.              Шелест её юбки создавал мягкую музыку, сливаясь с нотами вальса. Она улыбалась ему, вдохновляла на новую попытку, на уверенность, на то, чтобы просто быть рядом.              Малфой, всё ещё не слишком убежденный в правильности некоторых своих танцевальных навыков, старался следовать за ней. Он держался рядом, внимательно смотря на ее движения, словно пытаясь прочитать ее мысли и желания на шепоте танца.              По мере продвижения они все больше сливались в единое целое, словно становясь частью танца. Каждое движение становилось естественным и плавным, и они понимали друг друга без слов. Они становились композицией, насыщенной доверием друг к другу.              Зал был заполнен только их присутствием и магией момента, словно они существовали вне времени и пространства.              Когда Малфой почувствовал, что дальше лишь пустота и никаких движений он не знает, он не позволил Гермионе остановиться. Он понес её по залу, делая те шаги, которые первыми приходили ему в голову, добиваясь лишь одного. Драко хотел вытянуть её из четких рамок того, что она знала, любила и делала. Когда в последний раз она была по-настоящему собой, не сосредотачиваясь на том, насколько правильно всё делает?              Ведь он был здесь для этого — для её свободы. И просто кружить её в вальсе, не заставляя делать сложные круги или движения, требующие внимания, он умел лучше всего на свете. Гермиона приглушенно засмеялась, когда он поднял её в воздух, делая полуоборот. И когда она откинула голову назад, крепко обхватывая его шею руками, мир перестал существовать.              С ней всё было легко, даже просто танцевать, смеяться и жить. Драко был готов пытаться и пробовать раз за разом ради таких моментов.              Его руки на её талии лежали именно там, где должны были, он двигался именно так, как Гермиона хотела, как будто сам Драко был её продолжением. Там, где она делала шаг вперед, он отступал назад. Там, где она поворачивалась, он уходил следом за ней. Его дыхание становилось её.              Теперь, когда не существовало рамок и правил, ни одно слово не требовалось, чтобы объяснить друг другу, как двигаться — их движения были словно магически связаны, как будто предназначены друг для друга. Гермиона чувствовала каждый его шаг, как будто он переносил её в мир, где были только они двое. Они были. Он и она. И больше никто на свете не имел никакого значения.              Светильники на потолке отбрасывали теплые отблески на их лица, и в глазах Драко она видела блеск восхищения. Он был увлечен её прекрасным танцем, её нежными движениями и уверенностью в каждом шаге. Но еще более увлечен был он самой Гермионой, и даже не пытался это скрывать.              С каждым оборотом, с каждым касанием их связь укреплялась. Она чувствовала его сердцебиение, слившееся с её собственным, и каждый его взгляд говорил ей о том, как сильно он ценит этот момент.              Его руки скользнули вниз по её, зажигая под кожей звезды, и Гермиона вдруг осознала, насколько они близко друг к другу. Его сердцебиение было прямо под её ладонью, сердце ударялось каждый раз все чаще. Она провела вверх, пока не достигла шеи, линии челюсти, и словно впервые посмотрела на Драко, остановившись.              Дыхание частое, прерывистое, слишком неровное для того, кто всего лишь танцевал. Как и её. Потому что дело было вовсе не в танце, не так ли?              Малфой провел большим пальцем по её щеке и наклонился вперед, тут же захватывая губы в настойчивом поцелуе. Впервые за всё это время, наполненное лишь нежностью, он позволил желанию прорваться сквозь стену, что его сдерживала.              Нежность и сила, грация и страсть — все это переплеталось между ними сейчас, когда Драко нетерпеливо толкнул её к роялю и прижался ближе, захватывая её всю. Разум, сердце, душа, дыхание — всё принадлежало ему, и с какой внутренней радостью Гермиона была готова ему это отдать.              Где-то на задворках разума пробежала мысль, что двери плотно закрыты магией, и Грейнджер дернула Драко за воротник его рубашки, притягивая ближе, углубляя поцелуй. Вся осторожность закончилась, и она чувствовала это на кончиках своих пальцев, касаясь Драко, ощущая его желание в прикосновениях.              Для них обоих больше не существовало границ, и Малфой с легкостью подхватил её за талию, усаживая на закрытый секундой ранее рояль. Гермиона обвила ногами его фигуру и наклонилась вперед, когда его губы соскользнули к линии её челюсти. Они очертили нежную линию вниз к шее, а затем Драко коснулся такого чувствительного места между шеей и плечом. Грейнджер вздрогнула, подаваясь вперед к его касанию.              — Ты сводишь меня с ума, — шепот прямо в кожу, так, чтобы чувствовалась вибрация его голоса, и Гермиона уже была готова ответить ему тем же. В её голове едва ли промелькнуло, что это неправильно, а они вдвоем недостаточно близки, когда он развернул её бедра к себе и сел на место исполнителя. Так, что её колени оказались у его лица. Атласная ткань платья дернулась под его дыханием.              У неё не было слов, чтобы что-то ответить, кончики пальцев ног осторожно коснулись клавиш, все еще играющих нежную мелодию.              Малфой наклонился вперед, поднимая к ней глаза, и подтянул юбку вверх всего на сантиметр, поцелуй вспыхнул ярким впечатлением на правом колене. И сразу, через мгновение, на левом.              — Попроси меня остановиться, когда захочешь, — Драко подтянул её ближе к краю, Гермиона могла почувствовать ткань его брюк кончиками своих пальцев.              — Не попрошу, — честно ответила она и откинулась назад на вытянутые руки. Кажется, она мечтала ответить так всю свою жизнь, читая эти романы, где слишком правильные мужчины имели свойство останавливаться, стоило попросить. Гермиона знала, что и Драко бы по первому её слову отошел на два шага назад, вот только ей это было не нужно.              Подцепив край её чулок, Малфой медленно потянул его вниз, закрепляя каждый сантиметр поцелуем. В его глазах горел огонь, делая зрачки практически черными, а его восхищение ей невероятным.              Истомленное дыхание Гермионы отзывалось на каждое его прикосновение. Она чувствовала, как его руки, такие легкие и уверенные, гладят её кожу, создавая ощущение теплого прикосновения летнего ветра.              Малфой поднял глаза, оторвавшись на мгновение, взглянув на неё с таким желанием, что Гермиона почувствовала, будто он проникает в её чувства по-настоящему, без всякой легилименции. Его взгляд говорил лишь о том, что он хочет её, но в этом желании было не только физическое влечение, но и нечто большее — влечение к её душе и её сердцу.              Она не могла отвести от него глаз, словно застыв, околдованная его движениями. В агонии его прикосновений она чувствовала себя защищенной и желанной, и в этот момент она осознала, что её сердце принадлежит только ему.              Малфой прикоснулся губами к внутренней стороне её бедра, вызвав в ней дрожь от наслаждения. Она глубоко вздохнула, пытаясь сдержать волнение, которое охватывало её. Каждое его прикосновение словно зажигало огонь в её теле, и она хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался.              Медленно, словно открывая её для себя, он поднимал подол всё выше, позволяя себе разгадать тайны каждой незначительной детали её тела. Те родинки, что украшали её, те веснушки, уже давно зажившие синяки — всё это только под его взглядом превращалось из недостатков в красоту. Она чувствовала его взгляд, его прикосновения и его поцелуи, словно он читал её, словно он знал её лучше, чем кто-либо другой.              Он подтянул её ближе к краю, дыхание коснулось белья, и она замерла, будучи слишком неуверенной в своих дальнейших действиях. Малфой легко подцепил одну её щиколотку и уложил на свое плечо так, будто она ничего не весила, и поднялся места.              Коснувшись кончиками пальцев места, где проходила ткань на линии груди, он шепнул с довольной улыбкой.              — Знаешь, о чем меня спросили друзья в первый вечер?              — О чем? — её дыхание было слишком тяжелым, и голос дрогнул, его губы снова коснулись колена.              — Каково это — быть с балериной?              — И каково это? — легкая ухмылка проскочила по её губам и передалась ему.              — Потрясающе, — ответил он, разрушая последние стены между ними. Наклоняясь вперед и приникая губами к её, стаскивая к краю, чтобы она могла наконец своими ногами обхватить его бедра. В этом поцелуе крылись все их чувства, оголенные, будто провода, наполненные электричеством. Гермиона выгнулась навстречу.              Она знала, что не должна была так поступать. Возможно, она бы позволила позже ему оказаться в её постели, взять её нежно среди свечей, осторожно осыпая поцелуями. Но Грейнджер так устала от осторожности.              Её пальцы запутались в мягких прядях его волос, пока Драко очерчивал контуры её фигуры, шепча комплименты, и Гермиона чувствовала себя самой красивой во всём замке благодаря его словам. Он зацепил одну пуговицу на платье, затем следующую, медленно оголяя огонь, что таял под тканью. Кружево, что скрывалось там, не имело никакого смысла для него. Драко обращал внимание на каждую особенность самой Гермионы, уничтожая неуверенность.              — Я бы хотел, чтобы ты взглянула на себя моими глазами, — шепнул он, обдавая дыханием место, где его губы встречались с ключицами. — Ты не представляешь себе, Гермиона, насколько же ты красива.              — Как будто ты можешь представить себе, насколько я влюблена в тебя, — признание сорвалось случайно, и за ним не последовало никакого чувства сомнения или стыда. Гермиона откинула голову назад, позволяя ему рассматривать себя, пока полы платья расходились в стороны. Ей стоило сделать это гораздо раньше — позволить увидеть её всю целиком. Все оголенные чувства и желания. В том числе и то, что теперь уничтожало её белье.              — Скажи еще раз, — попросил Драко спустя минуту, рисуя узоры на её коже, заставляя вздрагивать от каждого завитка, который он делал пальцами. — Пожалуйста.              — Я влюблена в тебя.              — В самом деле? — линия, прочерченная по низу живота.              — Да, — она выдохнула это, закрыв глаза.              — Прекрасно.              Его пальцы спустились вниз столь резко, что инстинктивно она хотела их схватить и остановить. Гермиона успела поймать его запястье, лишь когда он нежно коснулся клитора мягким прикосновением под бельем. Прямо там, где его кожа соприкасалась с её в самом интимном понимании.              Она задохнулась собственным стоном и подалась вперед к его прикосновению, молча прося о большем. Драко Малфой занимался с ней любовью на рояле… в танцевальном зале посреди дня. Разум Гермионы относило далеко за пределы комнаты и собственных мыслей. Они переплетались с мыслями Драко легко, словно всегда были друг для друга созданы. Она нашла его руку и сплела пальцы, подаваясь вперед.              Он с улыбкой, хитрой усмешкой, наблюдал за каждой её реакцией на каждое прикосновение. И видеть, как она мечется по роялю в поисках его, было невообразимо хорошо. Возможно, об этом он просил всё это время — чувствовать её настоящую, такую искреннюю в каждой своей эмоции, именно этого ему и не хватало. Гермиона не казалась уязвленной или готовой к удару, она просто смотрела на него, и в её зрачках горел огонь.              Сейчас, когда солнце своими лучами касалось её лица, шоколадные глаза загорались янтарем. Пусть янтарь — не драгоценный камень, он не алмаз, не сапфир, не изумруд, это не делало его менее прекрасным. При каждом взгляде в эти глаза Драко путешествовал сквозь лабиринты желаний, готовый заблудиться навеки.              Он тонул в них, тонул нещадно, не всплывая уже никогда.              Гермиона была его нежностью во всем. В том, как она подавалась вперед бедрами, как пробегались её пальцы по его прядям волос, как она целовала его губы. Даже если там плескалась страсть, Грейнджер прятала её под замками своей сдержанной ласки по отношению к Драко. Он мог бы жить лишь ощущением того, как она теряла голову от его поцелуев по всему телу.              Каждое слово было как нежное прикосновение, их голоса звучали как бархатные ноты в вечернем закате солнца. Они медленно, словно танцуя вальс, раскрывали свои души друг перед другом, и каждое движение становилось нежным аккордом, что был так им необходим.              Необходимость друг в друге становилась фатальной и превращалась в одержимость, и кто из них двоих мог бы сказать, что это — неправильно? Они отдавались этому мгновению безмятежно и искренне, не оборачиваясь назад и не смотря вперед.              Гермиона дернула его брюки на себя нетерпеливым движением, сразу же заглаживая свою вину легким касанием к коже, потянула Драко на себя. Она поцеловала его, шепча что-то невнятное, не ощущая под собой поверхности, сливаясь в одно целое с этим чувством внутри неё, нарастающим и готовым всколыхнуть каждую клетку тела и нервное окончание.              Руки их взаимно путались в волосах друг друга, губы сливались в поцелуях. Они забыли обо всем, кроме этого мгновения, словно окунулись в поток вечности, где времени не существовало.              Тела их дрожали от каждого прикосновения. Они слышали друг друга, не выговаривая слов, их сердца говорили на языке, понятном лишь им, стучали в такт друг другу. Гермиона сорвала остатки сдержанности, откидывая атласное платье на пол, она ощущала эту необходимость во всём. Малфой был нужен ей целиком, здесь, сейчас.              Он ведь терялся в том же приступе, сгорая изнутри, поднимая ее руки над головой и приковывая запястьями к роялю. Драко поймал её стон поцелуем, медленно толкнулся вперед. Она дернулась в ответ, обхватила ногами его талию и попросила еще жалобным шепотом.              Ранняя луна игриво выглядывала из-за облаков, даря им мягкий свет, который раскрывал их формы и контуры. Они плыли в море эмоций, нежно переплетаясь под звездами, словно танец бабочек на свету. Драко и Гермиона с легкостью погружались в этот мир, забывая обо всем, кроме друг друга. И взрываясь миллионами осколков, единственное, что было им необходимо — найти рядом родное касание губ и утонуть окончательно.       

~*~

      Гермиона Грейнджер с книгой в постели напротив окна — вид, к которому было невозможно привыкнуть. Драко только вышел из душа, чтобы найти её в таком состоянии. Волнистые волосы спадали на обнаженную спину, глаза были прикованы к тексту, а раннее утро освещало мягкие черты её лица.              Он остановился, любуясь ей в это волшебное мгновение, внимательно ловя каждое движение глазами. Она хмурилась, когда останавливалась на каком-нибудь слове, которое было ей непонятно, перелистывала страницу назад и вперед, внимательно бегая по строкам на французском.              В итоге Драко не выдержал, забираясь на постель рядом с ней и настойчиво утягивая в объятия под её легкий смех.              — Всего семь утра, а ты уже читаешь?              — Мне было скучно, — с улыбкой ответила Гермиона, поворачиваясь к Малфою лицом. Она оставила поцелуй на кончике его носа, в глазах вспыхнули знакомые искорки, которые он всегда истолковывал, как показатель счастья.              — И что читаешь?              — Роман, — призналась она, пока пальцы Драко вернулись к тем же узорам на её спине. — О принцессе, которой однажды помог принц и перевернул всю её жизнь.              Драко улыбнулся достаточно широко, чтобы осознать, что его щеки такого не выдержат. Он коснулся её губ и уже через секунду повалил назад на кровать, нависая сверху.              — И как закончился?              — Я на главе, где она просыпается в его кровати, — Гермиона тихо засмеялась и потянулась за очередным поцелуем.              — Тогда с нашей историей лишь одна неточность, постель твоя.              — А ты считаешься принцем? — она выгнула бровь, за что он тут же носом провел несколько коротких отрывистых линий на её ключицах, снова вызывая озорной смех. В этом была причина жить — в том, как она смеялась и светилась ради него. — Хорошо, хорошо. Как скажешь!              Драко, оторвавшись от нее, смахнул от лица пару прядей.              — Я бы попросил тебя остаться здесь до самого вечера за книгой, но ты ведь не послушаешь.              — У меня сегодня занятие с Женевьевой. И я хотела узнать, как там Даниэль.              — Наша вечерняя встреча в силе?              — Только если она не закончится, как предыдущая.              — Обещаю ответственно относиться к своим обязанностям, — чинно и с фальшивой серьезностью проговорил Малфой, за что получил невесомый удар ладошкой по груди.              — Лгун.              — Если для тебя это важно, — теперь Драко переключился на настоящую серьезность, имея в виду то, что сказал, — то я готов выложиться на полную. Обещаю.              — Я знаю, — Гермиона погладила его по щеке, он уже наклонился вперед, чтобы украсть еще один поцелуй этим утром, когда она легко выскользнула из его объятий и отправилась в ванную.              В этом потрясающем виде, когда на ней не было ни грамма одежды. Как за скромной девушкой, которую он знал, скрывалась эта версия — Драко и представить не мог, но ему определенно нравилось. Наслаждаясь картиной, достойной кисти любого художника, он откинулся на подушки.              К моменту, как Грейнджер появилась из ванной, Малфой уже был одет, а вот из мягкой заправленной постели вылезать не планировал. Надев шелковый тонкий халат, Гермиона нисколько не дала ему мотивации двигаться. Она медленно прошла к столу, который хранил все её принадлежности, и начала расчёсывать длинные волосы.              — Ты каждое утро перед занятиями заплетаешь их?              Драко всё-таки поднялся с места и через секунду оказался за её спиной, наблюдая в зеркале за каждым движением. Гермиона улыбнулась, расческа скользнула между еще чуть влажных прядей.              — Если у меня балет, да. А так я… устаю.              Его руки покоились на её плечах, и Малфой наклонился вперед, целуя Грейнджер в макушку.              — Мне пора идти, у меня экзамен.              — Ты ведь знаешь, что справишься? — она развернулась на стуле и подняла к нему голову. — Ты прекрасно показал себя на занятиях, и экзамен пройдет отлично.              — Я надеюсь на это, — неловко ответил он, замечая, что его уверенность до сих пор была слишком мала. Прежде он всегда знал, что справится, а сейчас впервые в жизни сомневался. Даже её вера в него не могла помочь ему в этом. Драко закрыл глаза и улыбнулся. — Даже если нет, это ничего не будет значить.              Гермиона молча встала со своего места и притянула его в крепкие объятия, в которых была только искренняя нежность и желание его поддержать. Малфой уткнулся в её плечо, шепча тихую благодарность, пока её пальцы бегали по его волосам.              — Я верю в тебя.              Этого ему было более, чем достаточно — чтобы кто-то верил в него и его силы. Драко провел по её талии обеими руками и осторожно отстранил.              — Если я не уйду сейчас, я всюду опоздаю, — почти прошептал он, и Гермиона коротко рассмеялась.              — Увидимся вечером?              — Конечно, — она улыбнулась ему и отпустила, провожая взглядом. А затем вернулась к привычным сборам на тренировку к своей новой группе. С ними она уже была знакома и в самом деле, Женевьева была права, когда настаивала на переходе. Среди них было легче, и никакого давления не оставалось. Даже в те моменты, когда преподавательница замечала её ошибки, Грейнджер не чувствовала в них попытку упрекнуть, лишь помочь и направить на верный путь.              Женевьева очень терпеливо объясняла все движения для номера, который был необходим для выступления, и Гермиона отметила про себя, что ей было чему поучиться у этой девушки. Она была прирожденным лидером, имея строгость там, где она была необходима, и мягкость, когда в ней нуждались.              После занятия болели ноги, и впервые за долгое время эта боль была приятной. Кроме того, Гермионе не мешало бы выспаться, прошлой ночью они с Драко едва ли нашли достаточное время для сна. Она упала на пол у стены и вспомнила, что заметила одну деталь. Даниэль не было среди них, и это могло означать только то, что она не прошла отбор.              Женевьева села рядом через минуту, распутывая пуанты.              — Я хотела спросить, — Грейнджер наклонилась к ней, чуть приподнимая уголок губ. Девушка тут же повернулась. — Насчет Даниэль.              — Ах да, — она кивнула. — Прости, что сразу не сказала. Решение насчет нее далось Мадам сложно. В итоге мы решили, что она пока еще не дошла до того уровня, который нам нужен.              Сердце Гермионы остановилось, и она задержала дыхание. Значит, она привела Даниэль, слишком высоко оценив её способности, и это повергло её в еще большее унижение. Сейчас она наверняка была в ярости и злилась на Грейнджер еще больше. Она еще и подвела Женевьеву неподходящим кандидатом. Мерлин, это было ужасно со всех сторон. Благие намерения снова привели её в это ужасное положение.              — Мы решили отправить рекомендацию на ступень выше. Корпус — неподходящее место для её таланта, ей только нужна практика. Мы с ней договорились попробовать снова в сентябре, — Женевьева, заметив бегающий взгляд Гермионы, накрыла её ладонь своей.              — Она, должно быть, ненавидит меня.              — Глупости! — воскликнула она. — Даниэль была безумно рада даже попробовать, и она пообещала мне, что постарается. В конце концов, её работа — не твоя ответственность.              — Я думаю, ты представляешь себе, какого уровня наши отношения, — мрачно отметила Грейнджер.              — Именно поэтому я удивилась, что ты её предложила. Клянусь тебе, Гермиона, мои знания о ней никак не повлияли на результат оценки. Я буду рада видеть её в будущем году, если она поднимет свой навык, — Женевьева наклонилась вперед, чтобы поймать взгляд Гермионы, и улыбнулась. — Признаться честно, Мадам Дюбуа — не лучший педагог. Возможно, она оказала тебе услугу тем, что уделяла так много внимания.              — Искренне надеюсь, что ты права, — она постаралась улыбнуться ей в ответ, но совсем не вышло. Новости о Даниэль и их последствия все еще тяжело лежали на сердце. Как бы Женевьева не старалась её уговорить, Гермиона могла предугадать первую же реакцию своей старой «подруги» на такой исход событий, и, может быть, она постарается сделать её жизнь еще большим адом, чем было до этого.              — Кстати, как там твой кавалер?              Они синхронно стянули пуанты и сменили их на привычные туфли.              — Старается, — при мысли о Драко в душе всколыхнулось теплое чувство. Она задумалась, как он там, справился ли уже с экзаменом или еще упорно думал над вопросами. — Ему понадобится чуть больше практики.              — Время у вас еще есть.              — Ты права, как и всегда.              Через некоторое время они попрощались, и Гермиона побрела назад к своей комнате, чтобы успеть захватить пару учебников. Каким бы усталым не было тело, мозг говорил лишь о том, что впереди еще несколько лекций, и выложиться на них нужно было на полную. В голове Грейнджер проговаривала рецепт зелья, которое они будут готовить сегодня, и совсем не заметила, как за углом показалась знакомая фигура.              — Гермиона! — голос окликнул её, и Гермиона развернулась, встречаясь с Даниэль. Это был первый раз, когда она назвала её по имени, не так ли? Спокойно блондинка подошла к ней и улыбнулась, лишь оказавшись совсем рядом. — Привет.              — Привет. Слушай, Женевьева сказала мне о том, что случилось, и я… мне правда очень жаль. Я не хотела ставить тебя в такое положение, только помочь, — тут же защебетала Грейнджер виновато, пока девушка напротив её не остановила.              — Нет, это я должна перед тобой извиниться. Гермиона, это потрясающий шанс, даже выйти из корпуса, — она чуть склонила голову на бок, на щеках появился румянец, а в глазах настоящий стыд и сожаление. — Это не то, чего мы бы обе хотели, конечно, но это уже что-то. И без тебя у меня бы даже попасть туда не получилось.              — Ты не злишься? — вопрос вышел чересчур осторожным.              — Нисколько! — прямо заявила она. — Я просто… — впервые Гермиона наблюдала Даниэль настолько несобранной, местами даже неловкой, и особенно когда она опустила голову вниз в виноватом движении. — Я хотела бы найти способ загладить свою вину, потому что я была к тебе несправедлива.              Казалось, что это была такая типичная история о девочке, которая всегда травила ту, что ей не нравилась, и теперь осознала свои ошибки. Пусть так, Гермиона была рада. Может быть, это было первым шагом к тому, что больше никто не пострадает от её поступков и ненависти.              — Может быть, я могла бы что-то для тебя сделать?              — Вообще-то… — протянула Грейнджер, в глазах Даниэль мелькнул огонек подозрений. — Есть кое-что, где мне может потребоваться твоя помощь.       

~*~

             Драко прекрасно сдал свой экзамен и получил место на курсы Магии Мысли, Гермиона продолжала учиться в группе, и их совместные тренировки приносили результаты. Это можно было назвать успехом.              Дни летели один за другим. Иногда Драко ночевал в её комнате, не желая подниматься с постели по утрам, а иногда она бегала к ним в общежитие, слушая потрясающие истории из Хогвартса. Гермиона находила какое-то очарование в каждом из них: не только в Блейзе, Тео или Драко, но и в Симусе, и Роджере, и их друзьях. Им всем было, что рассказать, в том числе и о её однокурсницах.              Забывая о времени, она надолго оставалась в их компании, а потом подтянулись и другие. Аделина, Луиза, Вета, Женевьева — все они с такой легкостью нашли в гостиной студентов по обмену нечто большее, чем просто красивые парни из новой страны. Конечно, Гермиона оставалась той, что урвала себе настоящий приз, она правда так считала.              Драко был потрясающим во всем, и его забота о ней была великолепной, как и её отдача. На последней репетиции с другими парами он превзошел сам себя, и ей казалось, что так они танцевали всегда, столь идеально получалась каждая комбинация. Впереди было еще много работы по тому, как соотнести их результаты с другими, но она казалась посильной.              А вот июль приближался все стремительнее.              Оставалась всего неделя до начала седьмого месяца в году, а за ним всего две недели до их отъезда. Тяжелая атмосфера витала в воздухе всякий раз, как в разговоре проскальзывало упоминание об этом. Все чувствовали, что трех месяцев было мало, и они заканчивались слишком быстро. Сперва и они казались вечностью, теперь подходили к своему завершению.              Драко не поднимал эту тему, пусть так часто в его словах были слишком искренние и теплые признания. Гермиона знала, что этот разговор стоило завести, но не могла найти в себе силы. Спросить его «что будет дальше?» было словно разрушить всё, что они создали рядом. Казалось, это было невозможно разрушить, они нашли друг в друге родственные души, всё же расстояние было неумолимым врагом в их ситуации.              Грейнджер думала об этом после одной из репетиций, которую они закончили с бóльшим успехом, нежели в прошлый раз. У них почти получилось двигаться в такт с остальными, и они делали сравнительно меньше ошибок, чем некоторые другие пары. Драко держал её руку в своей, второй поддерживая все книги, оставшиеся после дня занятий. Он заметил её грустные глаза, как и всегда почувствовал все невысказанные чувства сердцем и крепче сжал пальцы.              — Пойдем, покажу кое-что.              Она приподняла голову и последовала за ним, не имея сил что-либо сказать. Мысли выкачивали из нее всякое желание существовать, лишь одна идея о разлуке на месяцы, годы возрождала в груди неподдельный страх. Как если бы Драко уехал, и вместе с ним весь её тщательно выстроенный мир рухнул обратно, погребая её под собой.              А Малфой всё был спокоен, будто его это и не волновало вовсе. Она задумалась, может в этом он был прав, и ей нужно было просто ловить их эти моменты сейчас, а не думать о будущем? Она переплела их пальцы и позволила себе отпустить тревожность хотя бы на этот вечер.              Драко вел её коридорами, а затем по главной лестнице наверх. Еще несколько поворотов, и наконец он толкнул люк в крыше, помогая своей балерине подняться наверх. Книги и сумки остались лежать на полу.              — Смелее, принцесса, — подсказал он и потянул Гермиону, пока она старалась не свалиться с крайне неудобной лестницы. Чуть запачкав подол своего платья, она оказалась наверху и замерла.              Небо было раскрашено яркими красками заката, оранжевые и розовые оттенки сливались в совершенной гармонии. Солнце, казалось, таяло на горизонте, оставляя за собой следы своего теплого света. Тихий ветер ласкал лицо и приносил с собой ароматы цветущих полей.              Вдали простирался лес, его деревья словно танцевали на фоне неба, создавая неповторимую симфонию природы. Птицы исполняли свои последние песни перед сном, одевали на небо мелодичные ноты.              Эта музыка природы казалась сотканным полотном из полупрозрачных нитей, которые потом набросили на плечи Гермионы. Оно легко окутало её всю и могло бы спрятать от всех на свете, если бы она попросила. Впервые она смотрела на красоту Франции не с высоты балкона или окна собственной комнаты, а с крыши школы, и это было захватывающим зрелищем.              — Красиво, правда? — Драко шагнул и захлопнул люк, не позволяя свалиться в него назад, а затем обвил плечи Гермионы. Дыхание коснулось прядей у её лица, заставляя те колыхнуться в сторону, а затем поймать дуновение ветра.              — Как ты находишь эти места? — она чуть развернулась к нему и подняла глаза. — Сначала сад, теперь это.              — Ты прожила здесь всю свою сознательную жизнь, и тебе кажется, что всё в этих стенах тебе знакомо, — начал он тихо. — Поверь, я понимаю, я и не думал искать что-то в Хогвартсе. Но здесь я захотел найти что-то особенное, и я искал так долго, пока не наткнулся на сад. И на люк на крышу.              Гермиона накрыла его ладони на плечах своими и вдохнула этот теплый воздух, пропитанный ароматом цветов.              — Здесь волшебно, — лишь смогла сказать она.              Они стояли бы так целую вечность, наслаждаясь присутствием друг друга, если бы могли. Малфой первым предпочел разрушить атмосферу тишины и развернул девушку к себе. Как в самые первые дни он вытащил палочку и с легкостью трансифигурировал её туфли в пуанты.              — Потанцуй со мной, Гермиона Грейнджер, — попросил он.              — Я только что танцевала с тобой целых два часа, — напомнила она сквозь смех и положила руки ему на плечи.              — Это не считается. Там ты — другая Гермиона, а рядом со мной, — Драко наклонился вперед и коснулся кончика её носа своим, — ты становишься самой собой.              — Мы на крыше, — попробовала Гермиона последнюю попытку. — И без музыки.              — Я никогда не позволю тебе упасть.              Его слова звучали обещанием, которое сохранится в вечности. Не верить в них было невозможно. Поэтому Грейнджер вложила свои ладони в его и подалась вперед.              Её первое движение было плавным и изящным, она начала медленно скользить по полу, почти паря над ним, словно обвивая своею грациозностью всё вокруг и Драко в том числе.              Следуя классическим балетным законам, Гермиона выполнила элегантный па, при этом её тело образовало прекрасную линию, а руки плавно двигались в воздухе, создавая иллюзию летящих птиц. Её ноги переходили из одной позы в другую с максимальной точностью, как будто исполняя сложнейшие адажио. Она не стремилась сделать всё правильно, а могла лишь надеяться, что это так.              Кто увидит их, танцующих на закате на крыше здания, кто заметит ошибки и неточности, кто скажет, что они не идеальны?              Гермиона легко и плавно перешла в ронд де жамб, вращаясь на цыпочках, словно кружащаяся в мире своего собственного волшебства. Взгляд её был сосредоточен и полон эмоций, словно забыв о всем вокруг.              Её движения становились всё более интенсивными, когда она выполнила серию гранд батманов, словно совершая прыжки через препятствия. Её ноги были сильны и грациозны, как у настоящей балерины, а руки величественно поднимались вверх, словно она хотела дотянуться до небес.              Они переплелись в виртуозном па-де-дё, Драко не нужны были знания в балете, чтобы поддерживать всякий раз, как его балерина опиралась на него. А ей не нужен был партнер в балете, лишь тот, кто мог рассказать ей историю, которую она бы захотела услышать.              Музыка отсутствовала, но это не имело значения. Пение птиц и природные звуки стали их мелодией, а шорох травы — ритмом. Переливы голубого платья игрались с золотыми лучами.              Гермиона кружилась, её платье играло яркими переливами, отражая на себе всю красоту вокруг. Она забывала о заботах и проблемах, погружаясь в этот магический момент с Драко. Он держал её нежно и крепко, всё также обещая, что никогда не отпустит. И, да, он не отпустил бы. Он хотел бы сохранить этот момент навсегда в своей памяти.              С его девушкой в самом красивом месте на планете.              Она была создана для этого, чтобы ее рисовали, чтобы о ней рассказывали истории. И поднимая голову к солнцу, растягиваясь в улыбке, пока руки Драко покоились на её талии, она становилась настоящим произведением искусства.              — Ты волнуешься о том, что будет дальше, — сказал он, проходясь пальцами по её щеке в спокойствии мгновения, разделенного многим позже. — И я тоже переживаю. Но сейчас я не хочу думать об этом.              — И ты прав, — она обхватила его руку обеими ладонями и поднесла к своим губам. — У нас будет время это обсудить, только не сейчас.              Он кивнул, соглашаясь с ней и всеми её словами. У них оставалось три бесконечные недели, в которых будет еще миллион шансов попрощаться друг с другом. Сказать всё, что лежало на поверхности в самых нежных словах. А пока что Гермиона сидела в его руках с пиджаком, накинутым на её плечи, и смотрела, как яркие краски сменяются приветливой темнотой ночи.              — Я буду скучать по этому месту, — признался Драко.              — Так случается со всеми, — заметила она, усмехаясь. — В Шармбатон невозможно не влюбиться, а уж тем более забыть.              Потому что это место было больше, чем просто школой, здесь воздух был пропитан свободой.              Только когда Гермиона замерзла в своем легком платье, а трансфигурация спала, вернув ей привычные туфли, Драко поднялся с места. Они уже шли назад, переговариваясь тихо о его лекции по Магии Мысли, которыми он так гордился, когда из-за угла выскочил Тео.              С испуганными глазами и сбившимся дыханием он лишь покачал головой, и то, что появилось в его взгляде, Малфою не понравилось.              — Драко, твоя мать…