(Не)озвученное

Часы отбивали размеренный ритм, разбавляя гнетущую тишину в комнате и добавляя слабого раздражения в, и без этого полную сумбурных мыслей и чувств, душу. Саша не злилась. И не плакала. И она бы соврала, если сказала, что просто нет причин для слёз или ей не слишком больно. Просто слёз уже не осталось, а глаза кажутся болезненно сухими, словно кто-то с усилием опустил ее голову в раскаленный песок пустыни и решил задержать её там на пару часов. Стрелка часов перевалила уже за два часа ночи, а за окном кто-то шумно празднует и выкрикивает громкое «Поздравляю», заставляя сердце Трусовой разрываться на мелкие кусочки точно также, как очередной выстрел салюта раскрашивает яркими цветами небо. Саша соврала бы и сказала, что её рука дрожит от холода, а не страха увидеть очередную историю своей девочки, которая своим поведением, кажется, четко пытается дать понять второй, что теперь финиш — конец окончательный и невозвратный. Конечно, когда Саша видела лёд в любимых глазах и слышала режущие фразы, она понимала, что возвращение не будет легким и безболезненным. Точно не после ее огромной ошибки и не с Аней, которая иногда зубами вгрызалась в свои предубеждения и стояла на своем до самого конца. Эта черта когда-то была одной из множества, которые притягивали Сашу к брюнетке, и одной из тех, которые она перечисляла с улыбкой на вопрос любого: «А какая она? Аня Щербакова». И сейчас, Трусова прекрасно осознает, что пробить стену, что выстроила Аня будет практически невозможно — убеждения второй порой бывали слишком тверды даже в мелочах, а в ситуации разбитого сердца Саша вообще боялась представить сколько слоев металла решила между ними возвести Аня. Правда, Саша наивно думала, что в этот раз, как в банальных сказках любовь победит все и они вместе долго и счастливо продолжат идти по одной дороге. — Саш, мне казалось, что в сообщении я четко описала то, каким должен был выглядеть букет, — родной взгляд смотрел с легким упреком, пока Саша пыталась вспомнить в своих мыслях то самое сообщение, где было указано, что помимо синих роз необходимо обязательно обвязать их синей лентой. Если честно, рыжая совершенно не понимала причин запариваться над букетом. Разве его наличие уже не подразумевает жест внимания? Саша радовалась любому букету, который ей вручали поклонники, друзья или знакомые. Оставляла особое место для букета от Ани, который появлялся практически после каждого выступления, даже если в этот момент они находились на разных концах планеты. Трусова также знала, что Ане нравились все букеты, подаренные ей — простые с приложенной запиской «Моей вселенной» или роскошные, которые обычно фотографируют со всех ракурсов и выкладывают ближайшую неделю. Именно поэтому Саша была в замешательстве. Она всегда выбирала букет для Ани, опираясь на свои чувства — сегодня ее девочка парила надо льдом и была легкой, простой и изящной. И она тут же встречала ее с огромным букетом ромашек в руках. В другой день она хотела поднять ей настроение и пришла с букетом Альстромерий, вызывая улыбку своим рассказом о том, как долго она пыталась запомнить название этих цветов, а потом нормально произнести у флориста. К слову, миссия была провалена и у нее скромно уточнили «А в тот ли магазин она пришла?». В другой день после громкой вечеринки Аню ждал роскошный букет из белых роз — подстать ее элегантному образу в бежевом платье. Да, Саша никогда не задумывалась над тем, какой должен быть букет. Она просто чувствовала. И Ане это нравилось. Именно по этой причине Трусова не совсем понимала того, что ее девочка сейчас негодует из-за отсутствия синей ленты. — Ань, букет же все равно красивый. Я совсем забыла про эту чертову ленту, потому что боялась опоздать, — зеленые глаза виновато посмотрели в карие, которые тут же смягчились, — не понимаю почему ты стала заморачиваться с этим, никогда же не было проблем, — пробубнила девушка, разглядывая букет. Букет как букет, красивый. Аня, улыбнувшись покачала головой и наконец подошла к своей девушке, оставляя мимолетный поцелуй на губах и забирая букет из рук, чтобы поставить его на время в вазу. — Саш, прости, но ты знаешь, что я стараюсь доводить все до идеала. — Намекаешь, что мои букеты дерьмо? Аня, замерла, осознав всю плачевность ситуации. Саша выглядела слегка грустной и это перед тем, как они вместе должны на общую вечеринку, где должны приятно и весело провести время. Брюнетка сразу же опустила букет в вазу, вернувшись к своей девушке и мягко разместив свои ладони у ее лица. — Саш, это мой косяк. Ты же знаешь, что я хочу довести все до идеала, — она слабо улыбнулась, — тупая привычка. И поэтому я хотела видеть букет таким, но… Милая, я как полная идиотка хожу с твоими цветами и прячу улыбку, потому что эти цветы от тебя и они прекрасны. Всегда, — Аня аккуратно придвинулась ближе, оставляя пару сантиметров между их губами, — всегда, — выдохнула она, прежде чем захватить чужие губы своими в мягком поцелуе. — Тогда я не понимаю, — буркнула Саша, не отстраняясь. — Саш, полностью синий букет просто походил под дресс код вечеринки. Вот и все. — И все? Аня пожала плечами и улыбнулась, наблюдая за расплывающимся удивлением в любимых глазах. — Я иногда бываю слишком… — Идеальной? — Трусова перебила, обхватывая чужую талию руками и прижимая стройное тело ближе к себе, — если ты не хотела сказать это, то я против. Аня широко улыбнулась, отмечая про себя, что у нее самая потрясающая девушка. Комнату наполнил легкий смех после тихого: «Идеальная для идеальной». Два часа ночи сорок минут. Саша нервно крутит телефон, то и дело просматривая последнюю историю в сети от Щербаковой, где она была в чужих объятиях, с счастливой улыбкой из-за чужих слов. Конечно, она могла себя успокоить мыслью, что скрытое лицо и вся персона — говорят о банальном желании Ани заставить Сашу ревновать. На крайний случай сделать больно. И если честно, Саша бы поверила. Хотела бы верить, что Аня играет на её эмоциях, чем то, что Аня забыла свои чувства к ней и смогла двигаться дальше. Ну или хотя бы пытается двигаться. Наверное, Трусова поверила бы, что эти фотографии предназначаются лично ей, а еле заметное сердечко в углу должно лишний раз разозлить и заставить написать, позвонить, приехать. Но это Аня, её Аня, которая никогда не играет на чувствах и всегда идет до конца, если так решила. Наверное, поэтому Саше страшно, она не уверена, что сможет бороться за двоих, когда её кареглазая девочка поставила точку. В отличие от неё, Щербакова всегда отвечает за свои слова.

Саша. 02.55. Даже недели не прошло, Ань. Кто он?

Аня. 02.58. Олимпиада была четыре месяца назад, Саш.

Саша. 02.58. Я говорю не про нее. Наш последний разговор был чуть меньше двух недель назад. Две недели. Ты закончила все за две недели?

Аня. 03.05. Ты закончила всё четыре месяца назад.

Саша. 03.05. Будет ли он любить тебя также, как я?

Зеленый взгляд скользит по последнему сообщению, которое осталось без ответа. Противно ли ей от своих слов? Когда Трусова вспоминает, что это она прекратила их отношения на Олимпиаде, а Аня просто озвучивает ей факт — да. Когда Саша вспоминает свое обещание все исправить — нет. Глубоко в душе она надеется, что Аня таким образом решает отодвинуть ураган «Трусова» от себя как можно дальше, она надеется, что Щербакова просто старается показать той, что пытаться не нужно. В конце концов, Аня никогда не показывала в открытую всему миру, что влюблена, считая это слишком личным и ценным для массовой публики. Аня никогда не поступает опрометчиво, заранее продумывая практически каждый свой шаг, который способен привести ее к нужному результату. И Саша прекрасно это понимает, как и то, что в вопросе чувств Анины планы всегда рушились, как карточный дом. Ну или это Саша их рушила, ворвавшись, как ураган и украв ее сердце. Если это сердце все еще принадлежало Трусовой. Саша могла бы представить спутника Ани, скорее всего у него идеальные черты лица, она бы даже сказала «смазливые». Скорее всего он смотрит на нее с обожанием и буквально носит на руках, но знает ли он ее настолько, насколько знает Саша? Думать о том, что может узнать — Саша не хотела. В конце концов вариант с игрой на публику для нее был более вероятным. Вероятным и обоснованным, в надежде, что Саша успокоится и не будет пытаться ворошить раны.

Саша. 03.26. А он знает, как нужно тебя успокоить, когда ты просыпаешься от кошмаров?

Рука Трусовой знатно дрожала и она не была уверена — результат это выпитого алкоголя или страха остаться без ответа. Хотя возможный ответ ее тоже весьма пугал.

Саша. 03.27. ? Знает? Или может быть он знает всех твоих медведей по именам?

Саша. 03.27. Или он знает какой шоколадный батончик нужно тебе положить в сумку, потому что ты явно забудешь перекусить?

Саша. 03.28. Он знает, что ты обожаешь ужасы, но до усрачки боишься смотреть их, но продолжаешь снова и снова следить за фильмом, прижимаясь КО МНЕ?

Саша. 03.29. Или может быть он знает о том, каким образом ты завязываешь шнурки? Да, я до сих пор считаю, что это по-детски мило, но ты ведь принципиально продолжаешь так делать.

Саша злилась. Злилась на молчание с той стороны экрана. Думать над тем, чем занята Аня не хотелось. Представлять тем более. Сообщения оставались непрочитанными, а пьяный мозг взрывался, наравне с салютами, что повторно запустили под окном.

Саша. 03.30. Он видел твои слезы? Он прятал тебя в объятиях от всего мира?

Саша. 03.30. Ты ведь специально игнорируешь меня.

Саша. 03.32. Я знаю, что ты тут.

Саша. 03.32. Он знает это все? Он знает, как ты стонешь? И знает чье имя ты выкрикиваешь, получая оргазм?

Саша. 03.33. Напомнить? МОЕ, АНЯ!

Аня. 03.34. Ты пьешь?

Саша. 03.34. О, мы снизошли до ответа.

Саша. 03.34. Пью. Так он знает?

Аня. 03.35. Это уже не должно тебя касаться. Руки с усилием сжимают телефон, который хочется бросить в стену. Ну, конечно, какого еще ответа она могла ожидать. Холод и сталь — вторая черта Щербаковой. Пьяное подсознание Саши нашептывало, что она сама виновата в таком отношении и, в конце концов, это лучше чем короткое оповещение о том, что вас заблокировали. Не заблокировала, а это хороший знак.

Саша. 03.35. Давай поговорим. Ань?

Саша. 03.35. Ань? Пожалуйста.

Взгляд бродил по короткому «не прочитано». Значит на сегодня все. Саша зарылась руками в волосы, слабо их оттягивая и пытаясь успокоить свое гребанное сердце. Аня была необходима, прямо здесь и сейчас. Казалось, что одно ее присутствие открывало чертов клапан и воздух начинал поступать в комнату. К черту. Быстрый вызов такси до необходимого адреса, где был ее «кислород». Трусова быстро накидывает ветровку и вылетает из дома, звеня ключами и стараясь не собрать по дороге дверные пролеты. Уже в такси она замечает короткий ответ на свои сообщения «Ложись спать». Неплохой знак, не так ли? Уже стоя возле двери Трусова слабо поблагодарила алкоголь в ее крови, придавший ей уверенности. Хотя думать о том, что с Аней сейчас ее кавалер, не хотелось. Короткий стук раздался с чувством надежды и страха. — Саш? — Аня, ее милая Аня, стояла в неряшливой пижаме и с удивлением смотрела на позднего гостя, — что ты делаешь? — Саша оперлась о дверной косяк, понимая, что отпущенный адреналин резко отнял все силы и отдал бразды правления над организмом алкоголю в крови. Аня вынуждено отступила в сторону, опустив руки. Саша надеялась, что заплаканный взгляд ее девочки был банальной ошибкой ее пьяного мозга. — Хотела тебя увидеть и… я здесь. Тем более ты не отвечала. — Мы расстались. Ты забыла? Вместо ответа Саша молча шагнула вперёд, и они вынужденно столкнулись. Аня рвано выдохнула и попыталась отойти, но руки Саши сжали ее талию цепкой хваткой и прижали теснее к себе. — Вернись ко мне, — срывающимся голосом выдавила Трусова, чем обезоруживала брюнетку, — пожалуйста, вернись. Ане нужно было так много сказать, отойти и оттолкнуть от себя, но вместо этого у нее вырвалось то, что она абсолютно не планировала говорить. Она слабо дернулась, когда Саша прислонилась своим лбом к ее, прикрыв глаза. — Ты сошла с ума, — прошептала ей в губы Аня, — слышишь? — Слышу, — Саша постаралась кивнуть, не разрывая их бесценный контакт, — я не могу без тебя. — Зачем ты… — Прости меня, — опередила ее со словами. Ее воспалённые, блестящие от влаги глаза впивались в Аню с исключительным раскаянием, — не могу. Прости. Мне сложно. Не могу представить тебя с кем-то ещё. Так не может быть. Не может. Так нельзя. Ты и я. Мы же навсегда, помнишь? Ты и я. — Ты пьяна, — прошептала Аня. — Ты серьезно пришла ко мне просить вернуться в таком состоянии? — Да, — твердость в голове слегка удивила Щербакову, — трезвой я считаю точно также. Трезвой я скажу тебе точно те же слова. Я сожалею. Дай мне шанс исправиться, — Саша слабо выдохнула в чужие губы, — дай шанс нам. — Мы расстались, — короткое заключение заставило комнату наполнится тишиной. Саша замерла, кажется, высчитывая секунды. Аня застыла, словно ощутив весь груз сказанных ее слов на своих плечах, что осели огромной глыбой. «Расстались» повисло в немом молчании. — И это то, что я должна принять? — сипло прошептала Трусова, лишь крепче сжимая руки на чужой талии. Ответом ей послужил слабый кивок, который выглядел как попытка убедить обеих в правильности действий. Аня почувствовала ее дыхание ближе, чем положено бывшим, но почему-то позволила себе замереть, разместив руки на чужих плечах. Губы Саши мягко и осторожно прошлись по чужим. Слишком открыто и искренне, не прося ничего большего, лишь простое соприкосновение, которое ощущалось дороже, чем множество других, более глубоких и горячих поцелуев между ними до этого. Она медленно зацепила нижнюю губу Ани, прикасаясь практически невесомо, но не чувствуя сопротивления. Аня замерла, и кажется перестала дышать, лишь руки, которые чуть сильнее сжали чужие плечи дали понять, что Аня с ней. С Сашей. Трусова разомкнула свои губы, чтобы плотнее прижаться к чужим и почувствовать горячее дыхание. Ее язык вяло прошелся по верхней губе и руки Ани тут же слабо отодвинули Сашу. Хватка Трусовой на чужой талии также ослабла. — Саш, не нужно, — глаза Ани смотрели под ноги, пока Саша с внимательно следила за сменяющимися эмоциями на чужом лице, — пойдем, я уложу тебя спать. Повисшая в доме тишина давила. Что-то скребло в груди, пока Аня помогала Саше снять обувь, а потом аккуратно вешала ее ветровку. Что-то кололо, когда Аня мягко вела ее за руку в свою комнату, а потом достала футболку, которую Саша оставила в одну из ночей. Что-то сильно ударило, когда Аня вышла, чтобы Трусова переоделась. Саше хотелось быть сильной, но с Аней никогда не получалось держать эту маску до конца. Она вяло забралась в постель, наблюдая за тем, как Аня снова вернулась в комнату и аккуратно складывает ее вещи. Тишина угнетала. — Ты же поспишь со мной? — шепот резал слух, сердце отбивало ритм и Саша не могла точно понять — ее ли сердце отбивает бешеный ритм, или Аня тоже сейчас старается совладать с эмоциями. Аня знала, что не сможет отказать ей. Просто нет сил. Просто сон. Это просто сон. Щербакова молча забралась под одеяло, повернувшись к Саше спиной, ощущая чужой взгляд. Через долгие минуты тишины, она ощутила, как руки Саши сворачиваются вокруг нее в родных объятиях, которые всегда несли покой и чувство защищенности. Горло перехватило от подступающих слез. Аня знала, что сейчас они плакали обе.