(Не)озвученное

Саша никогда не могла назвать себя тактильным человеком. Нет, она не была той, кто шарахался от любого объятия или той, кто при первой же встрече заявляла: «Только без объятий». Если честно, она и не заостряла внимания на этом, она не избегала намеренного контакта от людей, которые старались его проявить, не показывала своей нервозности при крепких объятиях. Трусова скорее могла себя позиционировать, как «деревянно-тактильная», если так вообще можно выражаться. Она просто не умела проявлять тактильность первой, не умела проявлять её в ответ. Все её объятия были натянутыми, а зачастую, она просто стояла, опустив руки по бокам, не понимая, куда можно их расположить на чужом теле. Она не боялась прикоснуться к кому-то и затянуть этот контакт, просто он не был чем-то нежным и желанным — все прикосновения, как правило, были по необходимости: успокоить подругу, которую бросил парень, легкими поглаживаниями по спине; привлечь внимание к себе легким похлопыванием по плечу; взяться за руки на льду для поклона зрителям. Саша никогда не прикасалась просто так, не прикасалась, когда хотела сделать приятно или когда сама хотела ощутить теплоту чужого тела. Для неё это просто было неважным. Саша никогда не могла себя назвать тактильным человеком до определенного момента. Иногда она сама задавалась вопросом, когда это произошло — сразу после перехода в Хрустальный или позже. Она всегда наблюдала за взаимодействием девчонок, которые так и норовили затянуть и Сашу в компанию любителей объятий. И как бы каждая из них не старалась, побороть эту черту в Трусовой не удавалась никому. Опять же, до определенного момента. Трусова не знает, когда именно её стены рухнули, да и существовали ли они вообще. Просто в один момент она поймала себя на мысли, что у Ани очень красивые и аккуратные руки, которые скорее всего были в добавок еще и очень нежными. Её взгляд периодически задерживался на прямой и натянутой спине, по которой хотелось провести руками, словно приговаривая «Расслабься». Прикосновения Ани были особенными, слишком теплыми и слишком осторожными, словно Щербакова и сама удивлялась, что Саша открылась перед ней. Объятия при встрече и прощании стали обычной привычкой, легкие и мимолетные касания заставляли биться сердце чаще. Саша не была тактильным человеком, но она до дикого напряжения в мышцах хотела прикоснуться к Ане. Постоянно. Сначала рыжая списывала все на свое взросление и пересмотр взглядов, и в какой-то степени она была права. Потом она перестала отрицать то, что именно прикосновения Щербаковой были настолько необходимы и ожидаемы. Спустя время она и вовсе привыкла к тому, что Аня стала для нее особенной, скрытно надеясь, что та также сходит с ума от её прикосновений. Саша никогда не была тактильной, но с Аней её казалось, что соприкосновения помогают ей дышать. Трусова порой бесилась от своей вдруг ниоткуда взявшейся ванильности и потребности в другом человеке, но бороться с этим сил просто не было. Была Аня, были её объятия, затем появились её крышесносные поцелуи, тихий шепот, общая кровать и общая любовь, с которыми Саша совсем не хотела бороться. Саша не была тактильной, пока не полюбила Аню. Когда они раскрыли свои отношения и не получили никакого удивления от девочек под предлогом: «Видно же, что Аня превратила Сашу в домашнего котенка», статус «деревянно-тактильная» навсегда ушел из головы Трусовой. Ведь, объятия, это не так плохо, верно? Тихое гудение ноутбука разбавляло гнетущую тишину, а приглушенный свет от экрана ноутбука освещал озадаченное лицо Саши. Она слабо хмурилась, прикусывала губу и тяжело выдыхала, пока её взгляд скользил по записям в тетрадке, лежащей на столе. Взгляд рыжей пробежался по старым записям, пытаясь их сопоставить с тем, что она получила в итоге, чтобы, наконец, прийти к верному решению. Еще один тяжелый вздох был сопровожден тихим смехом, который раздался из динамиков ноутбука. — Милая, это уже пятый вздох за минуту, — теплый взгляд Ани смотрел прямо на Сашу с экрана монитора, — ты точно уверена, что всё под контролем? Брюнетка улыбнулась, заставляя Сашу поднять взгляд с листков и закатить глаза. Она опустила голову на сложенные руки и уставилась на экран, рассматривая свою девушку, которая явно была вымотана прошедшим днём и, если бы не Саша давно отправилась в царство Морфея. — Я просто… я просто не понимаю, почему мы занимаемся этим? — рыжая нахмурила брови и по-детски надула губы, вызывая очередную улыбку Ани, — я правда, не понимаю, почему я решаю эти глупые примеры, составленные явно группой садистов для морального уничтожения моего мозга. Аня повторила движения своей девушки, также опустив голову на сложенные руки, не скрывая веселого огонька в своих глазах при виде растрепанной и явно негодующей Трусовой. — Потому что нам придется сдавать экзамены, — тихий и спокойный голос Ани вызывал трепет внутри Саши, которая снова тяжело вздохнула, только уже совсем по другой причине. — Не понимаю, почему мы уже второй час занимаемся решением примеров, на которые мне даже смотреть страшно, а не тем, что… — Саша сделала паузу, обдумывая свои слова, — да чем угодно! — она эмоционально поднимает руки вверх, — Я скучаю по тебе, а не по алгебре. — Я тоже, очень сильно, Саш — брюнетка ненадолго опустила глаза, ища свой телефон на столе, после чего разблокировала его и повернула дисплеем к рыжей, — смотри, я даже веду отсчет дней до твоего возвращения. Осталось всего лишь десять, и ты вернешься в Москву. — С ума сойти, еще десять дней, — девушка обреченно опускает голову на стол и бубнит под нос, — я уже неделю не чувствовала твоих рук, объятий и поцелуев. Знаешь, у меня нехватка тебя. Аня слабо улыбается, стараясь скрыть свою грусть и тихо шепчет «У меня тоже». Она, не отрываясь, смотрит на свою девушку, замечая легкую усталость в глазах. — Ты точно не хочешь пойти спать? — А ты? — Ты не ответила на мой вопрос. — А ты на мой. — Саш, — брюнетка старается скрыть улыбку и сделать серьезное лицо, наблюдая, как на экране ноутбука Трусова расплывается в своей широкой ухмылке. — Ань, — рыжая старается пародировать серьезный тон, а затем начинает смеяться, выждав короткую паузу, — на самом деле, я хочу просто провести время с тобой. — Ты такая ванильная, тебе кто-то говорил об этом? — Обычно нет, но есть одна девушка, которая постоянно напоминает мне об этом, но я и не могу её винить, ведь если честно, я, правда, растекаюсь лужицей рядом с ней. Аня прикрывает глаза и улыбается, чувствуя, как от слов девушки, замирает сердце, а во всем теле растекается тепло. — Девочки правы — ты домашний котенок. — Это ты меня приручила, — тут же выдает Трусова. — Александра, вы что открыли книгу «Подкаты для чайников»? — Аня смеется над недоумевающим взглядом Саши, — не спрашивай меня, я не знаю существует ли такая книга. — Если бы существовала, то я бы получала кучу комплиментов про мои невероятно глубокие и нереально зеленые глаза? — Я их без нее могу тебе это сказать, котенок мой. Саша, наконец, перестает смеяться после последней фразы Ани и подносит руку к экрану, изображая половинку сердечка с тихим «Ты моя вселенная». Аня проделывает то же самое с другой стороны, шепча в ответ «А ты моя». Всю тренировку взгляд зеленых глаз неотрывно следил за Аней, которая, казалось, с еще большим усилием делала вид, что не замечает ее на противоположной стороне льда. Утром, Аня просто прошла мимо и молча стала переодеваться под недоумевающие взгляды остальных, когда застывшая Саша осталась стоять в проходе одна, после того, как поднялась с места, чтобы обнять Щербакову. Глупо. Саша закрыла глаза, отгоняя воспоминание сегодняшнего утра, в котором отчужденность Ани отдавала самым сильным холодом. Наверное, это и было самое страшное — безразличие и игнорирование. В любом случае, она заслужила и вынуждена исправить всё за них двоих. Саша привыкла доказывать миллионам людей на льду, привыкла доказывать тренерам, но ей никогда не приходилось доказывать что-либо Ане. Даже когда они только начинали встречаться — чувства с обеих сторон были настолько кристально чисты и прозрачны, что и объяснений никаких не нужно было — всё было понятно всем. — Вы поговорили? — Алина неожиданно резко оказывается рядом, вытягивая Сашу из её мыслей. — Можно сказать так. — Тогда объясни почему сейчас перед нам снежная королева, а ты смотришь на мир взглядом утопленника? — Алин, я не думаю, что это подходящая тема для обсуждений, но если тебе так интересно, то я облажась, облажась по-крупному уже дважды, — Саша снова проследила взглядом за Аней, которая, кажется решила сегодня даже не брать передышку на тренировке, — а теперь пытаюсь это исправить. Взгляд Алины также проследил за Щербаковой, после чего она несмело похлопала рыжую по плечу с легким «Вы справитесь» и отъехала от бортика. — Ну, конечно, — тихо отвечает себе под нос, наблюдая за тем, как Аня останавливается у противоположного бортика, внимательно слушая замечания Этери. — Щербакова, Трусова, вы можете отлипнуть друг от друга? — с легкой улыбкой и прищуром произносит Этери, пока все фигуристки собрались в полукруге после тренировки. — Да им холодно просто, — выкидывает Камила и тут же слишком очевидно и открыто подмигивает девушкам, которые стояли чуть в стороне, приобняв друг друга. Саша закатывает глаза, но руки с талии Ани не убирает, а наоборот усиливает хватку, прижимая ее ближе. Аня лишь пожимает плечами, словно извиняясь. В конце концов, Саша вернулась только сегодня ночью, и они смогли увидеться лишь на тренировке, на которую Трусова летела, превысив свою обычную скорость сборов. Уже в Хрустальном Саша первым делом утащила Аню в раздевалку, которая была пуста, чтобы, наконец, обнять девушку. Щербакова зарылась в чужую шею, оставляя на коже невесомый поцелуй под тихое «Боже, как я по тебе скучала». Она улыбается, не отрывая губ и чувствуя, как по чужому телу россыпью появляются мурашки. Саша на секунду прижимает ее ближе к себе, прежде чем отстраниться и наконец потянуться к чужим губам за поцелуем. Аня отвечает незамедлительно, захватывая нижнюю губу девушки и оттягивая ее, прежде чем проникнуть своим языком в чужой рот, вызывая тихий стон у обеих. Трусова притягивает девушку ближе, поддерживая медленный темп поцелуя, пока руки Ани, блуждая по спине, поднимаются вверх и зарываются в чужие волосы. Слишком нежно. Саша слабо выдыхает в поцелуй, отстраняясь, чтобы снова прильнуть своими губами к чужим. Она делает медленные шаги, одной рукой стараясь нащупать стену, к которой через секунду прижимает Аню, размещая свое колено между ног Щербаковой. Девушка слегка оседает, чувствуя ухмылку рыжей в поцелуе, за что тут же награждает ее легким укусом. — А я тебе мишку в подарок привезла, — шепчет Саша, отрываясь на пару секунд, после чего снова оказывается притянута к родному телу. Язык плавно исследует чужой рот, пока не вступает в противостояние, а Саша не приподнимает колено, вызывая более громких выдох Ани, которая только усиливает хватку на чужой шее. Саша чувствует тепло, которое разливается внизу живота, что заставляет ее лишь ближе прижаться к своей девушке. Трусова, наконец, отрывается от чужих губ и спускается к шее, оставляя влажные поцелуи и заставляя Аню задрать голову, открывая больше места. Карие глаза тут же закрываются, а покрасневшие губы сжимаются в тонкую линию, пока грудь вздымается от тяжелого дыхания. Саша оставляет еле ощутимый укус, смещая свое колено вверх и понимая, что жар, скопившийся у нее в низу живота, также мучает и Аню. Девушка слабо дергается, прежде чем опуститься полностью на чужое колено и начать двигаться на нем, сместив свои руки на плечи Саши для опоры. Трусова окончательно зарылась в чужую шею, сконцентрировав свое внимание на ощущении тела Ани на своем, на вкусе ее коже на своих губах, на ее тяжелом дыхании и тихий стонах, которые та пыталась сдерживать. Саша чувствует чужую дрожь, когда возвращается к губам, сразу же утягивая Аню в новый поцелуй. Легкие движения заставляют Сашу опереться одной рукой о стену, а другой укрепить свою хватку на талии, чтобы подстроить необходимы ритм и не упасть прямо здесь из-за возникшей во всем теле слабости. Трусова чувствует, как рука Ани плавно смещается на ее грудь, невесомо проходит по животу, заставляя подавиться воздухом, а затем оттягивает ремень джинс и быстро проникает за них. Саша материться себе под нос, укрепляя хватку на талии и заставляя Аню прижаться к себе еще ближе для более тесного контакта, пока рука Щербаковой дразняще проходится снизу вверх. Саша чувствует нарастающий клубок внутри, понимая по дрожащему телу Ани, что та испытывает тоже самое. Она прижимает их тела еще ближе, зажимая руку Щербаковой между ними, чтобы та, наконец прикоснулась к ней, что в следующую секунду и делает брюнетка, вызывая слишком громкий стон для раздевалки, где были только они вдвоем. — Ох, боже мой, ну не здесь же! — громкий крик заставляет их тут же отлипнуть друг от друга. Саша быстро старается поправить ремень, а Аня восстановить дыхание, пока Камила, стоя в дверях, прикрывает глаза рукой, — молитесь, чтобы мое детское и невинное воображение не дорисовало ничего больше того, что я только что увидела. Саша отводит взгляд на красную Аню, задумываясь повлияло ли так на нее смущение или она. Щербакова же, наконец, восстановив дыхание, подходит к Трусовой, поправляя ее футболку, которая слегка помялась и задралась, а затем разворачивается к Камиле. — Прости, мы не… — Не думали, что кто-то придет так рано. — Вы что, уже делали это в раздевалке? — Нет, конечно. — Да. — бросают они одновременно. Аня гневно смотрит на Сашу, которая пожимает плечами, скрывая свою улыбку, а затем наблюдает за тем, как их подруга стоит, широко открыв глаза и стараясь подобрать слова. — Расслабься, Ками. Просто Саша очень неудачно шутит, — брюнетка пихает локтем рыжую в бок, заставляя ту согласно кивнуть, наблюдая за недоверчивым взглядом Камилы, которая несмело проходит в раздевалку. — И как мне теперь садиться на эти лавочки без мыслей о том, что вы могли здесь делать? — обреченно выдает она под громкий смех Саши и заботливое «Ками» от Ани. Саша напряженно смотрит на дверь раздевалки, пока остальные девочки бурно обсуждают Евровидение. Трусова прикусывает губу, мимолетно поглядывая на мишку, который пристроился на месте Ани. Маленькими шажками, верно? Саша очень надеялась, что Аня сможет ее подпустить к себе хотя бы на сантиметр, если Трусова отмотает все немного назад, если не вышло нажать рестарт с последней сохраненной точки. Дверь тихо открылась, и Аня зашла, не прекращая общей суматохи в комнате. Саша постаралась отвести взгляд, чтобы не видеть реакцию Ани на подарок. Страшно. Раньше каждый сюрприз сопровождался яркой и теплой улыбкой, немного позднее за них Саша получала нежные поцелуи. Увидеть совершенно противоположную реакцию было страшно. Трусова опустила глаза в пол, вдруг понимая, что все разговоры прекратились. Она обводит взглядом комнату, замечая настороженные взгляды девочек, после чего переводит свой взор на слишком напряженную Аню. В руках до побеления костяшек она сжимает мишку, тупо уставившись в одну точку. Прямая спина слишком напряжена, как и всё тело и только руки выдают слабую дрожь. Тишина. Саша замирает и, кажется, перестает дышать, пока Аня резко не разворачивается на месте и не направляется к рыжей, заставляя ту подняться на ноги. Ей в грудь тут же прилетает мишка, которого она рефлекторно подхватывает, удерживая у сердца, пока Аня холодным взглядом прожигает в ней дыру. — Ты ахринела, Трусова? — голос Ани сочится злобой и холодом и только взгляд выдает тупую боль, — нравится издеваться надо мной? — Я не… — Замолчи! — Саша не отводит взгляд, чувствуя, как увеличивается давление в ее груди. Чертов мишка, — тебе вообще плевать на мои чувства? — Нет, я же… — Да закрой ты свой рот! — кажется, где-то в углу Камила уронила от неожиданности и крика Ани свой конек, послужив спасением для девочек, которые смогли отвести взгляд от развернувшейся картины. Всех, кроме Саши, которая стояла оцепенев, наблюдая за своей Аней, — тебе мало боли, что ты причинила и ты решила каждый день напоминать мне о себе? — Ань, — слабо шепчет, Саша, стараясь остановить девушку, — мишка… это не желание тебя задеть или… — Я же просила, — тихий шепот снова перебивает, — просила оставить. Я просто хочу все забыть, так почему ты напоминаешь? Зачем? Посмотреть, как я страдаю? Смотри! — рука Ани хватает Сашу за шею, притягивая ту ближе к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. Трусова сглатывает, лишь сильнее прижимая к себе мягкую игрушку, пока в глазах Ани разворачивается целый тайфун из эмоций, — довольна? — Это был просто подарок, — глухо шепчет Саша так, чтобы слышала только Щербакова, — я просто хочу все исправить. Аня закрывает глаза, а после отстраняется и делает быстрые шаги к своим вещам, собирая их в кучу. — Пошла ты, Саш. Найди другую игрушку, — не оборачиваясь девушка покидает раздевалку, оставляя в помещении напряженную обстановку, наполненную молчанием. Ноги Саши подгибаются и она оседает на лавочку все также держа мишку в руках. Секундная тишина оседает грузом, пока Ками под общим вниманием не поднимается с места и не оказывается рядом с Сашей, укутывая ту в объятия: — Она так не считает, Саш. Просто хочет себя защитить от новой боли. Трусова тихо поддакивает, а затем не выдерживает и отпускает свои слезы, спрятавшись за своей подругой, которая надеется, что сейчас найдется человек, который также поддержит и Аню. Щербакова явно чувствует себя не лучше и тоже плачет, не сдерживая слезы, закрывшись в одной из комнат Хрустального.