our little moments

У Рики краш на хëна, который под покровом ночи куда-то выскальзывает, потому что может уже. Потому что Ли Хисын – взрослый. А Рики восемнадцати нет. – Бывай, мелкий, – Хисын треплет волосы Рики, который вышел на улицу почитать, и смеётся, когда видит недовольное лицо, – предкам не рассказывай, ладно? Рики смотрит на по-детски протянутый хёном мизинец, хватается за него, зная, что ему и так доверяют, а потом кивает и смотрит вдаль, провожая Хисына взглядом, и хочет с ним туда – в темноту, в которой ждут приключения. Всё началось два года назад, когда Рики было всего тринадцать, хёну соответственно целых семнадцать. Тогда мама решила, что оставлять ребёнка, который еле по-корейски болтает, одного – плохой вариант, конечно. Поэтому и привела в соседский домик и попросила присмотреть за любимым сыном. А Хисыну только в радость было, ведь все друзья на лето разъехались, вот он и выдал: – Не волнуйтесь, госпожа Нишимура, он же не буйный. Рики нет, а вот его гормоны да. Хисын его на ближайшую площадку тогда отвёл, чтобы мяч побросать. Не задумывался, когда снимал кофту, оставаясь в одной майке, и открывал вид на бицепсы, которые только-только начали проявляться из-за занятий баскетболом, глотал жадно воду и поправлял волосы. А Рики смотрел, нервно сглатывая, думал, что вот таким он хочет быть, когда ему будет семнадцать: высоким, подтянутым, красивым и крутым, прямо как этот хён. Через три месяца приходит осознание, что Рики хочет не быть им, а быть с ним. И так ведь мало надо ему было, чтобы глупо словить краш на соседского сына, с которым его оставляли время от времени. Хисын не просто крутой, он – лучший. Он никогда над Рики не смеётся из-за акцента или ошибок, вместо этого мягко поправляя его, приглашает его поиграть в онлайн-игры со своими друзьями (они все к Нишимуре быстро привыкают и младшим братом начинают называть), смотрит с ним фильмы, помогает иногда с уроками и делится приготовленным наспех рамёном. А ещё время от времени позволяет оставаться в его комнате на ночь и спать рядом, если Ники вдруг становится страшно после хорроров или одиноко, потому что друзья остались в Японии. – Можешь поплакать, если хочешь, Ки, – Хисын залазит следом под одеяло и включает на планшете очередной сериал, – всё, что было в этой комнате, останется в этой комнате. Рики тогда и правда начинает носом шмыгать, хоть и старательно сдерживается – не хочется перед классным хёном отстойным себя выставить. Хисын беззлобно смеётся и прижимает к себе, чтобы успокоить. Не помогает. Близость со старшим только сильнее давит на Нишимуру, который влюбляется каждый день в Хисына заново. На совершеннолетие хёна Рики даже пытается сам торт изладить. Матерится на родном японском, пока повторяет за женщиной на видео, кремом пытается все изъяны на коржах скрыть, а потом маме хвастается, отправляя фотографии. И добавляет еле заметное сердечко сбоку – хён, наверно, и не заметит, зато попытаться можно. Рики не глупый вовсе, понимает, что в глазах Хисына он всего лишь милый мальчик по соседству, но надежду не теряет. Вдруг его заметят, когда он вытянется и повзрослеет, когда мышц побольше будет, мозгов, наверно, тоже, и детские щёчки уйдут. Хисын его за них щипает, благодаря за торт, и задувает свечи. – Что ты загадал, хён? – Говорить нельзя, иначе не сбудется, – Хисын подмигивает и смеётся, когда видит надутые губы. Рики на свой четырнадцатый день рождение загадывает себе Ли Хисына, а на его вопрос отвечает просто: – Не сбудется тогда, сам же сказал. После того, как Хисын становится совершеннолетним, он всё чаще пропадает с друзьями (которые ему по возрасту больше подходят – Рики понимает, но всё равно обидно), ходит на пары в универ, гуляет по ночам, и ещё красивее становится – Рики иногда даже дышать в его присутствии боится, потому что думает, что на шедевры только смотреть, затаив дыхание. На ночь Нишимура теперь тоже не остаëтся у старшего, боясь разных приколов от собственного организма. Да и не приглашает Хисын почти больше к себе, у него теперь другие хобби, другое окружение и другие приоритеты. Хисыну восемнадцать, Рики всего четырнадцать. Рики готов даже фейковое удостоверение личности прикупить, чтобы вместе с хëном куда-нибудь рвануть, но так же будет неправильно. Он Хисыну не нужен – он для Хисына как младший брат, с которым можно в приставку зарубиться и за щëчки потрепать, помочь с уроками, купить конфет, погонять в баскетбол и иногда мемами обменяться в мессенджере. И даже когда Рики исполняется пятнадцать, он вытягивается до ста восьмидесяти (почти как хëн), подкачивает мышцы в зале, и входит в десятку лучших учеников в своей школе, он для Хисына всё ещё остаëтся милым тонсэном, который вызывает гордую улыбку старшего брата. – У меня сейчас даже язык тебя мелким назвать не повернётся, – Хисын шутливо измеряет рост, – но ты всё ещё такой, Ки. Стоя рядом с хëном, который ему улыбается перед тем, как в машину заскочить, Рики думает только об одном – вот бы ему поскорее исполнилось восемнадцать.