Неполноценный всегда будет тянуться к Безупречному

      Скоро настала противная для многих дождливая пора. Дазая дождь никогда не раздражал: он окутывал город влажной дымкой, в которой прятаться было ещё сподручнее. Но главное не это: людские сердца в такое время тоже накрывает незримой занавесой, отчего таким как он уже не нужно так тщательно прятать своё мрачное настоящее «я».       Как раз в один из таких дней юноша проснулся в квартире, которую предоставил ему Мори. Обставлена она была на современный европейский лад, небольшая, в какой комфортно могли бы ужиться двое; но кроме Дазая в ней никто никогда не бывал — такое вот негласное правило. Рука неприятно ныла. Вчера была перестрелка, его зацепило. Всего царапина — ничего серьезного, но боль, даже самую малую, Осаму ненавидел, как ненавидел и факт присутствия новых отметин на коже. Он медленно поднялся с постели, которую никогда не заправлял, отдернул занавески, приоткрыл форточку и простоял перед окном с минуту, прислушиваясь к шуму дождя. Комната быстро наполнилась свежим прохладным воздухом — юноша вздрогнул. Из-за вчерашнего сегодня у него выходной. Довольно улыбнувшись этой мысли, он перевел телефон в беззвучный режим и направился к ящику с аптечкой. Намотал новые бинты до самой кисти левой руки и посмотрел в зеркало: — Не годится.       Тогда Дазай забинтовал и правую руку точно так же. «Так-то лучше». Затем сообразил примитивный завтрак из того, что было в холодильнике. А пока жевал, его голову посетила гениальная мысль — взяться за изучение книги, которую читает Одасаку. «Одасаку. Какое славное сочетание букв».       Через час Осаму был в школе. Нет, он, конечно, мог пойти в городскую библиотеку, но для этого нужно оформить читательский билет. А для оформления читательского билета нужны документы. А документы — это лишние хлопоты. Зато школьной библиотекой воспользоваться могут все учащиеся. К тому же, Дазай был уверен, что в такое время никто из учеников или учителей его там не застанет.       Как бы не так.       Дазай бесшумно опустил стопку из трёх книг на лакированный стол (они здесь стояли в каждом проходе между книжными стеллажами). Через несколько минут он вовсе отключился от внешнего мира, изучая роман. «Учитель и я, » — про себя читает название первой части и хмыкает. Учитель оказывается фигурой весьма загадочной, с таинственным прошлым, кардинально изменившим его. «Кого-то напоминает». Осаму отрывает взгляд от книги и откидывается на спинку стула, шумно выдыхая. Шея затекла. Взгляд бесцельно блуждает по корешкам на полках впереди — вдруг Дазай вытягивается как по струнке, набирая побольше воздуха в грудь: между книгами виднеется рыжая голова. Он сидел неподвижно с минуту, наблюдая за Сакуноске и пытаясь проанализировать ситуацию: «Когда он пришел? Заметил ли он меня? А книги?» Очень скоро Дазай понимает: такая неожиданная встреча ему только на руку. В кабинете литературы они всегда учитель и ученик, зато в библиотеке во внеучебное время — всего лишь два посетителя. Терять такой шанс Осаму не хочет, но отвлекать Сакуноске совестно. Зато можно предоставить ему возможность отвлечься самому. Тогда с кошачьей грациозностью Дазай встал с места и направился непринуждённо слоняться от стеллажа к стеллажу — и вот он уже в поле зрения учителя. — Не ожидал тебя здесь встретить, — не отрываясь от работы тихо произносит Ода.       Дазаю очень хочется хитро улыбнуться, но это разрушит спектакль. — Вы ко мне предвзяты, — нотка обиды в голосе звучит весьма убедительно. — Да? Тогда извини, — он наконец-то награждает ученика взглядом. Очень тёплым, как Осаму кажется. — Готовитесь к пятничному уроку? — Да, скоро закончу. Ты хотел что-то спросить?       «Снова этот вопрос.» — А что Вы планируете делать потом? — без зазрения совести спрашивает Дазай. — Спрашиваешь из-за дождя? — Ода снова погружается в записи, — Если боишься промокнуть, могу тебя подвезти.       Секунда. Ода стискивает челюсти. «Очень опрометчиво. Дазай — не обычный юноша. А такое предложение — вторжение в его частную жизнь, которого, к примеру, сам Ода на его месте не простил бы». Но изменить что-либо уже нельзя. — Если Вас это не затруднит, я не откажусь, — недолго поразмыслив, с улыбкой ответил Дазай.       Оказаться в машине Одасаку — значит оказаться ближе к разгадке. Как талантливый будущий мафиози он ясно представляет, как много может рассказать автомобиль о своём владельце.       Припаркованный на стоянке через дорогу от школы тёмно-серый автомобиль Сакуноске относился к среднему классу. Салон был просторным и чистым. «Пока ничего необычного, » — заключил Дазай и занял переднее пассажирское сидение. — Пристегнись.       «Вполне в духе Сакуноске. Правильно и безопасно». Выполнив просьбу учителя, Дазай обратил внимание на ремни безопасности задних сидений. На каждом из них были закреплены специальные тканевые треугольники на заклёпках — аналоги детских автокресел для детей постарше. Факт их наличия в машине Сакуноске сложно было интерпретировать многозначно, поэтому Осаму напрягся. «У Одасаку есть дети? Он довольно молод… Женат? Но кольца ведь нет…» — Куда тебя подвезти?       Осаму, вынырнув из раздумий, назвал заблаговременно выбранный им адрес за два квартала от его настоящего места проживания — безопасный вариант. Ода повернул ключ зажигания, и машина тронулась. Следующие десять минут тишину разбавлял лишь шум воды под колёсами. «С другой стороны, наличие детских ремней точно говорит лишь о том, что именно в этой машине их перевозят, но всё ещё не о том, что это дети Одасаку. Может быть, он помогает какой-нибудь соседке, развозя утром её детей в садик или школу. Тогда выходит, что учитель либо подрабатывает личным водителем, что не подтверждается никаким иным фактом, либо, всё-таки, семейный человек». Дазай следил за стекающими по лобовому стеклу каплями, обдумывая как бы подтвердить или опровергнуть свои догадки. Он вспомнил дежурный вопрос Сакуноске: «Хочешь что-то спросить?». Если он таким образом транслирует «говори со мной прямо», то почему бы не последовать этой инструкции? — Одасаку-сан, у Вас есть дети?       Спокойный взгляд через зеркало заднего вида скользнул на заднее сидение и вновь вернулся на дорогу. Он считал логическую цепочку юноши. — Да. Пятеро.       Дазай удивлённо захлопал глазами. — Сироты. Я о них забочусь, — видя недоумение собеседника прояснил он.       Стало спокойнее. — Вы далеко живёте? — Достаточно, но не слишком. Если переживаешь, что доставляешь неудобство, то не стоит беспокоиться, — наивно было с его стороны полагать, что у сидящего рядом с ним Дазая вообще есть совесть.       Ода кажется ему слишком неразговорчивым для учителя литературы. Слова из него приходится тянуть клещами. — А Вы, наверное, хорошо готовите, раз опекаете детей? — Осаму не оставлял попыток разговорить Сакуноске. — Детям готовлю не я, а сам объективно оценить свои кулинарные способности я не могу.       «Значит, всё-таки холост, если оценивать его блюда некому, » — размышляет Дазай. Затем, став самим воплощением слова «наивность», спросил: — А кто же тогда им готовит? — Хороший знакомый — владелец ресторанчика. К слову, карри у него отличный. — Ваше любимое блюдо?       Ода кивнул. — А я знаю, что готовлю просто отвратительно. Так плохо, что аж хорошо! — раззадорился Дазай, вспоминая, как однажды скормил свои каменные моти Чуе, — Но я не оставляю попыток улучшить свой навык. Вот увидите, однажды я приготовлю карри лучше, чем Ваш знакомый! — Хорошо. Может быть, в таком случае тебе стоит сначала попробовать тот карри? — Отличная идея. А когда? Может, прямо сейчас туда поедем?       Ода озадаченно глянул на Дазая: — Тебе разве не нужно домой?       Кажется, будто стало холоднее. Карие глаза потускнели а искренняя улыбка сменилась натянутой горькой. — А зачем торопиться в место, которое и домом-то не назовёшь? — тихо произнес Осаму.       Ода давно понял, что из приюта Дазай сбежал окончательно, это подтвердил и адрес, который он ему назвал. Район был вполне спокойным, и Сакуноске полагал, что юношу всё устраивает. Однако, брошенная им фраза и новые бинты на руках лишний раз доказали, что Дазай не в порядке. Но теперь его посетила другая догадка: вдруг адрес, на который они едут, на самом деле ложный? — Ты ведь не бродяжничаешь? — более утвердительно, чем вопросительно произнёс Ода.       Дазай отрицательно качнул головой. — Знаете, я передумал. Сегодня не до карри.       Сакуноске обеспокоенно посмотрел на него: — Уверен? Думаю, дядюшка был бы рад появлению конкурента, да и с ребятами ты бы поладил.       Ему было жаль, что мир Дазая — такой. — Да, уверен, — юноша фальшиво улыбнулся, — можно отложить это до выходных, как считаете? — Согласен.       Через семь минут они были на месте. — До завтра, Одасаку-сан, — попрощавшись, Дазай вышел из машины и скрылся за жилым домом. С осадком на душе Ода поехал домой.