Неполноценный всегда будет тянуться к Безупречному

      Пятницы стали приносить Дазаю радость, хотя раньше не несли вовсе ничего. Работа с Мори практически никогда не была связана с днём недели, разве что пьяные стычки мелких группировок происходили, как правило, по выходным. Но фигурам такой значимости, как Осаму, дела до них не было, хотя, признаться честно, такие события часто забавляли его нелепостью своих причин. Но нынешняя пятница, помимо урока литературы, являлась предвестником выходных, до которых было решено отложить дегустацию карри в ресторанчике приятеля Сакуноске. Такой случай никак нельзя было упустить, ведь шансы на раскрытие личности учителя в неформальной и хорошо знакомой обстановке у Дазая в разы выше. Странным было то, что прежде он никогда не испытывал трудности в раскрытии сути людей, встречавшихся ему на пути. И в случае Сакуноске он мог бы поступить просто и быстро: воспользоваться Портовой Мафией, способной найти информацию о ком угодно. Однако, не вступив в неё, доступ к многомиллионной базе данных Осаму заполучить не мог (разве что украсть, но в таком случае риск не мог быть оправдан целью), а попросить кого-то из Мафии накопать информацию на Сакуноске означало поставить их обоих в крайне уязвимое положение.       Ученики работали более чем оживлённо, что не могло не радовать Оду. Да и произведение, которое они сейчас проходили, действительно мало кого могло оставить равнодушным. Или кого-то всё-таки могло? Дазай, как обычно, сидел погруженным в собственные мысли, очевидно далёкие от литературы. «Хотя, в прошлый раз я видел его в библиотеке за «Сердцем». Скорее всего, он просто не читал то, что мы проходим, » — заключил Ода, ненадолго задержав взгляд на ученике. Однако, совсем скоро его гипотеза опроверглась. — А я считаю, что он поступил глупо, — скучающим голосом внезапно встрял в чужую дискуссию Дазай.       Весь класс погрузился в молчание. Сам факт ответа Осаму на уроке уже был из ряда вон выходящим, однако и содержание ответа было радикальным по сравнению с высказавшимися ранее. — Объяснишь свою точку зрения? — просит учитель. — Для меня мотивы поступков антагониста совершенно очевидны, поэтому протагонисту следовало бы просто подумать головой. Он бы смог найти оптимальный для себя вариант, максимально избежав потерь. К слову, я бы вообще поменял их местами. — Не кажется ли тебе, что в конце протагонист всё-таки находит тот самый оптимальный вариант? — голос мужчины не кажется предвзятым или самоуверенным, а по-настоящему заинтересованным. — Я разочаровался в глупости протагониста в начале, поэтому бросил читать, — без зазрения совести ответил юноша.       Ода, кажется, начинает понимать, что из себя представляет его сложный ученик. — Что же, это тоже мнение. И так бывает, — Ода умело возобновил работу всего класса.       Урок подошёл к концу. Дазай вертит в руках ручку, ожидая, когда же класс наконец опустеет. Староста как назло заваливает учителя вопросами о предстоящем контрольном срезе во вторник.      Юноше очевидно не хватает терпения, и с его губ срывается тяжелый вздох. Но одноклассница уже прощается и уходит. Дазай пружинкой подскакивает с места, но тут же одёргивает себя и вальяжно подплывает к столу учителя. — Было здорово, — внезапно произносит Ода, откладывая учебник и книгу в сторону.       Его губы изломаны в лёгкой улыбке, свежей и спокойной. — Мой ответ? — Да. Но книги всё же лучше дочитывать до конца. Конец — самая ценная часть произведения. Без него оно неполноценно…       Дазая передёргивает, но, к счастью, Сакуноске этого не видит. — Нет ничего горше незаконченного произведения, — со вздохом добавляет учитель.       И Осаму про себя отмечает, что что-то личное в этом определённо есть. — Не думаю, что наличие конца делает произведение безупречным, — отстранёно отвечает юноша и блуждающим взглядом тёмных глаз натыкается на смотрящие на него пристально холодные голубые.       Дазай был в замешательстве: таким взглядом Сакуноске в школе никого не одаривал. — Может быть, конец «Сердца» изменит твоё мнение. Один человек когда-то сказал, что он ужасен. Однако, когда я всё-таки смог его прочесть — убедился в обратном, — тон мужчины был как прежде сдержанным. — Может быть. Мы с Вами в прошлый раз… — Да, карри.       Осаму был рад, что ему не пришлось напоминать. — Что насчёт завтра? — Отлично, — юноша заметно оживился. — Тебя нужно будет подвезти или ты доберёшься сам? — Сам. — Тогда я сейчас напишу тебе адрес… — Ода стал оглядываться в поисках стикеров для заметок. — Скоро прозвенит звонок. Давайте я запишу Ваш номер телефона. Вечером пришлю смс, и тогда Вы сможете сообщить мне адрес, — образ прилежного и невинного ученика у Дазая получался прекрасно, хоть и вовсе не вязался с его обычным поведением в остальное время.       Заполучить номер Сакуноске было крайне полезно, а упускать такой шанс — крайне глупо. В конце концов, его можно было пробить по доступным ему базам данных, не связанных с Мафией, и узнать достаточно информации вплоть до места жительства. Оставалось лишь надеяться, что стикеры попадутся на глаза учителю позже, чем он согласится с идеей ученика. — Хорошо, записывай, — Ода продиктовал свой номер.       Добавив новый контакт в малочисленную записную книгу мобильного и расплывшись в довольной улыбке, Дазай поспешил попрощаться: — До встречи, Одасаку-сан!       Пожалуй, ещё никогда Осаму так не спешил в квартиру, в которой обитал. Неряшливо побросав верхнюю одежду и обувь у входной двери, он поспешил на кухню. Включил ноутбук, стоящий на обеденном столе в окружении засохших хлебных крошек, щёлкнул кнопку на чайнике, достал единственный лежавший на полке пакетик лапши быстрого приготовления и положил его рядом с ноутбуком. Одной рукой открывая несколько сайтов, а второй — номер телефона на мобильном, Дазай, как ему казалось, с каждой долей секунды приближался к разгадке. Однако, спустя пару минут, вбив номер на десятках проверенных сайтов, разочаровался. Номер телефона Одасаку был зарегистрирован едва ли три месяца назад, и за этот короткий промежуток он не успел привязать его ни к чему. Даже к дисконтной карте какого-нибудь районного супермаркета, чёрт возьми! Прежде ничто не могло ускользнуть от Осаму Дазая, но этот случай определённо пошатнул его самоуверенность. Юноша уронил кучерявую голову на руки, судорожно перебирая все зацепки в своей голове. «Что ещё? Что ещё? Что ещё?» — Машина! — внезапно вскрикнул он и принялся барабанить пальцами по клавиатуре.       Номерной знак серого автомобиля, который Осаму, разумеется, запомнил, дал гораздо больше информации о своём владельце: например, Одасаку приобрёл его пять лет назад, когда ему было восемнадцать, а сейчас ему почти двадцать три. Никаких документов об усыновлении или взятии на иждивение пятерых сирот Дазай не нашёл, как не нашёл и никаких признаков того, что Ода когда-либо состоял в браке (на всякий случай). Зато с лёгкостью нашёл его в списках выпускников вечернего отделения педагогического колледжа, правда не Йокогамы, а Токио. Наличие автомобиля, недавно зарегистрированный номер йокогамского сотового оператора и токийское образование позволяло Осаму сделать вывод, что Одасаку — токиец, но всё так просто быть не могло. Информация о школьном образовании отсутствовала, а найти что-то о родителях или других родственниках Сакуноске и вовсе было безнадёжно. При таком раскладе вещей покупка автомобиля в восемнадцать не могла быть объяснена богатыми родителями, ведь если семья Сакуноске была зажиточной, на неё можно было бы найти хоть что-то; зато вечернее отделение колледжа запросто могло допускать работу, чтобы выплатить кредит за покупку машины. В таком случае, почему он решил переехать в Йокогаму, и в какой момент он стал заботиться о детях? Что-то не складывалось, и Дазая это нервировало.       Чайник остыл, а лапша так и не была заварена.