Свадьба
18 марта 2022 г., 10:35
Раннее утро. Лёгкий, морозный воздух и теплое восходящее солнце создавали на земле белый, иниевый покров, что добирался почти до каждой травинки. И если наступить, то вся эта красота превращалась в капельки росы, оставляя на земле мокрые следы. На улице стояла невообразимая тишина, словно весь мир застыл в этом рассвете.
В комнате Мицури было очень тепло, ведь несмотря на то, что была только середина октября, поместье уже отапливалось печью, чтобы поддерживать температуру внутри.
Сидя напротив зеркала, девушка смотрела на свое ещё немного сонное лицо — она проснулась совсем недавно, и сон все никак не хотел её отпускать. Но волнения от предстоящего события не давали заснуть вновь. Проводя гребнем по пышным волосам, она словно впервые смотрела на себя, изучая каждую черту лица, и наконец, заглянув себе в глаза, она застыла. После битвы на ней почти не осталось шрамов, только только несколько маленьких рубцов на руке и на животе от атак Мудзана. Это её не очень смущало, и она даже не могла себе представить, что чувствует Обанай, получив ещё один шрам. Посмотрев на тумбу рядом, она вспомнила про мазь, которую дала ей Аой.
«Значит, сегодня ему напомню, должно обязательно помочь!»
Собрав волосы в пучок, Мицури пришла на кухню, тихо ступая босыми ногами по холодному паркету. В её поместье так же была неимоверная тишина. Даже удивительно, что теперь это поместье будет продано, она ведь так к нему привыкла!
— Канроджи-сан! Доброе утро!
Это была Ами — она уже с утра успела начать готовить завтрак. Ну и правда, словно пчёлка-трудяжка!
— Ох… Ами… Ты так рано, — посильнее запахнув юкату и затянув её поясом, Мицури налила воды в стакан — Доброе утро, холодно сегодня…
— Да уж… Ночью мороз ещё сильнее был, представляете!
— Неужели мороз? В такое время?!
Удивлённую Мицури даже бросило в холод от таких мыслей. Раньше, до конца октября, даже заморозков не было, не то что такой холодной погоды!
— Ну ничего, днём будет снова тепло, вы же знаете.
Ами поставила на столик чай и небольшую порцию салата с печёным картофелем и тушёным мясом.
— Да, — усаживаясь за стол, Мицури с большим аппетитом рассматривала еду — Спасибо, Ами! Садись и ты тоже! — взяв палочки, она поддела небольшую картофелину
— Нет, спасибо, я позже. Мне стоит ещё погладить ваше хаори.
Отставив вымытую кастрюльку в сторону, Ами собиралась уходить
— А я вчера уже всё сделала! Так что можешь смело завтракать!
Мицури всегда с благодарностью относилась к работникам, а Ами была особо преданна ей. Они познакомились случайно, во время одного из заданий, на котором Мицури её спасла, и через пару дней, после знакомства, пригласила работать к себе. С тех пор они виделись очень часто.
— Ну хорошо, если вы не против, то я с удовольствием.
Взяв порцию и себе, Ами села напротив. Пожалуй, их можно было назвать хорошими знакомыми, ведь их отношения были слишком официальны для того, чтобы быть подругами.
***
Украшенная цветами веранда привлекала внимание каждого, кто присутствовал на церемонии. Мицури стояла покрасневшая, словно спелая помидорка, но не отводила глаз, полных счастья, от своего жениха. Обанай выглядел не менее смущённо — он видел Мицури в свадебном кимоно! Всё происходящее казалось ему счастливым сном, ведь в момент, когда он ей впервые признался, мечник думал, что не выживет. Прохладный ветер смешивался с теплотой горячего солнца, и погода, в целом, была просто чудесной: солнце стояло уже в зените, тучи изредка закрывали его свет, но не могли забрать всё тепло. Мицури было даже жарко в такой плотной одежде, как и Обанаю, но это было, пожалуй, последним, что занимало их мысли — взгляды влюбленных не отрывались друг от друга. Игуро любовался слегка бледным лицом девушки и её улыбкой. Белоснежное кимоно с золотистыми оборками и фиолетовым отливом смотрелось просто превосходно, особенно с волосами Мицури, что были собраны в высокую, красивую прическу. Она выглядела как ангел, словно кусочек неба — такая светлая и непорочная! Белые цветы в волосах, что служили украшениями, идеально дополняли образ. Движимые ветром они были готовы вот-вот упасть на землю, но хорошо держались. Сзади, на самой причёске, была заколка — такая же по цвету, как и оборки кимоно: белые бусины чередовались золотистыми и свисали от края шпильки вниз на верёвочке, чуть касаясь волос. Обанай словно растворялся в одном её виде… Нежно поддерживая её руку, он еле держался, чтобы устоять на месте — эмоции хлынули через край, и это сложно контролировать, но он справлялся. Его идеально уложенное каре развивалось потоками ветра, но благодаря нескольким невидимкам не попадало на лицо. Черная юката и чёрное хаори с белым узором поверх смотрелись на нем достаточно необычно, учитывая что Обанай не очень любит носить что-то неудобное в повседневной жизни. Все же маска как и всегда, наполовину закрывала его лицо — он не осмелился её снять, пусть даже на свадьбе присутствовали лишь самые близкие им люди, он стеснялся своих шрамов. Его, обычно серьезные глаза, были наполнены любовью и нежностью. Хотелось смотреть на это вечно, на его влюбленный взгляд, что ни на секунду не сходил с лица Мицури. Заветные слова, и вот, они уже муж и жена. Пожалуй, был бы здесь Тенген, закричал бы, что все это очень ярко и прекрасно. Но увы, он уехал на отдых и очень огорчился тому, что свадьба пройдет без его участия. Улыбки присутствующих перешли в приятные слуху разговоры после окончания церемонии. Все подходили их поздравить и сказать приятные слова, пришел даже Томиока, который поначалу сомневался, стоит ли идти, так как они с Обанаем не слишком хорошо ладили. Но всё уже позади, ни к чему вспоминать прошлые ссоры и недопонимания. — Канроджи-сама! — неожиданно для них двоих, из толпы, что уже немного рассредоточились, по двору пробежал Сенджуро, такой радостный и счастливый! Он словно маленькая копия Кеджиро, такой же добрый и улыбчивый — Мы с отцом решили подарить вам это! — поклонившись, он протянул небольшую, деревянную шкатулку — Я подумал, что братик очень обрадовался бы вашей свадьбе… Он всегда, когда приходил домой, рассказывал о вас: о том, как вы стали столпом и занимались у него до этого! Он вами дорожил… Этот подарок вам от самого Кеджиро! Улыбка на лице мальчика была такой приятной, что воспоминания о Кеджиро вызвали слезы. Смахнув слезинки, Мицури с осторожностью взяла шкатулку и погладила Сенджуро по голове. Слова о том, что это подарок от самого Кеджиро, ввели её в шок, но она старалась понять, почему он так сказал. — Спасибо, Сенджуро… Сжимая небольшую коробочку в руке, она не знала что там, но уже ценила это очень сильно, ведь каждая вещь, что напоминала ей о Кеджиро, была дорога. Он ведь ей был как старший любящий брат, и ей сложно было перенести его смерть в тот день, когда ворон сообщил об этом. — Не за что, я надеюсь, вам понравится подарок! Игуро-сан… — обратился мальчик уже к нему, протягивая небольшой конверт — Отец просил передать это вам. — Спасибо, — Обанай не ожидал что-либо получить для себя, так как давно не то что не общался, а даже не виделся с его отцом — А что там? — не стесняясь спросить, Обанай посмотрел на мальчика, что спрятал руки за спину — Не знаю, я не смотрел… Отец просил просто передать. Переглянувшись с Мицури, Обанай одобрительно кивнул: — Спасибо тебе, передай отцу, что я его помню. Надеюсь, у тебя все хорошо? — Не беспокойтесь, всё стало гораздо лучше! Сенджуро снова заулыбался. К счастью, всё и правда налаживалось: отец перестал так часто пить и буянить, он по прежнему был грубоват, но теперь хотя-бы не распускал руки. Сенджуро стал даже чаще к нему заходить, и приносил ему обед или ужин. В общем, большая мечта Кеджиро о том, чтобы отец исправился, понемногу начинала сбываться! — Вот как, это радует. Спасибо, что пришел! — Думаю, Кеджиро наблюдает за нами с небес… — улыбнулась Мицури, приобняв мальчика — И он счастлив… Такие слова вызывали у Сенджуро смешанные чувства, но определенно приятные. Мальчик был счастлив, что кто-то тоже хранит о его брате светлую память, и рад, что Мицури так о нём отзывалась: — Благодарю вас, Канроджи-сан! Помявшись, Сенджуро ушел обратно, оставив молодожёнов вместе. — Не думал, что Шинджуро вообще вспомнит об этом… — Обанай посмотрел на конверт — Дома открою. Хотя, мне интересно что там. — Так открывай сейчас! А я посмотрю, что в шкатулке! С улыбкой, девушка подняла резную крышку и увидела аккуратно сложенный платок и записку. С интересом развернув небольшой листик, она прочитала написанное. Над знакомым почерком был ещё другой, более острый и размашистый — видимо, кто-то что-то дописал: «Это письмо когда-то написал мой сын и оставил дома, отправляясь в последний бой. Он хотел подарить тебе это на твой день рождения, но пусть будет хоть на свадьбу» Это было написанно сверху, ещё до самого послания, что осталось от Кеджиро, и перебегая глазами на строки ниже, по щеками Мицури потекли слезы. Уже даже из небольшого письма Шинджуро она поняла, от кого этот подарок: «Дорогая моя Мицури, ты славно старалась этот год, как и все предыдущие! Пожалуй, я редко умею дарить что-то полезное, за это прошу извинить, но я помню, как-то раз ты помогала работникам в поместье с уборкой и повязала волосы платком. Этот более красивый, нежели те из простыней, и очень тебе подойдет! Знаешь Мицури, твой день рождения и для меня как праздник. Я очень рад, что мне довелось быть твоим учителем! Кеджиро.» Руки Мицури немного задрожали, так же как и плечи. Слезы стекали на белое кимоно, глаза затуманились из-за них и ничего не видели, лишь крепко сжимая письмо в руке. Она пыталась подавить все эти эмоции, и Обанай это сразу же заметил и даже испугался: — Мицури, что такое? — даже не развернув конверт до конца, он обнял её, не понимая, что такого в этой шкатулке могло быть — Что там?! Мицури только протянула ему письмо, а сама прижимала этот дорогой ей платочек к сердцу. Пожалуй, это самый ценный подарок, что она могла получить на свадьбу, ведь Кеджиро когда-то собирался её поздравить, но просто не успел… Прочитав письмо, Обанай не меньше удивился, и тихонько прижимая к себе Мицури, что всхлипывала от нахлынувших эмоций, пытался её успокоить: — Мицури, Кеджиро наверняка не обрадовался бы тому, что ты плачешь… Все хорошо… — бережно вытирая слезы с её лица, он не давай ей снова заплакать — Он старался, пусть даже эта шкатулка лежала почти целый год. — Ты прав, но… Я очень скучаю по Кеджиро… Еле сдерживая слезы, Мицури прикрыла лицо рукой. — Все хорошо, я тоже… Он был нам очень дорог, но мы всегда будем его помнить… Правда ведь? Обанай и сам не мог смотреть на все это спокойно — этот подарок так странно ощущался, даже и не передать. — Да, правда. Успокаиваясь, Мицури бережно сложила письмо и даже закрыв шкатулку, не выпускала её из рук. Она будет хранить её бережнее любых других подарков, что за сегодня им пришлось получить. — Вот и хорошо. Не плачь, главное, что ты все же получила этот подарок. Кеджиро и правда был очень заботлив по отношению к тебе. Улыбка на его лице вмиг успокоила девушку — она заметила её даже через маску, и кивнув, утёрла слезы, переставая плакать. Обанай прав, прошло уже много времени, стоит принять это, что Мицури и сделала. Просто иногда такие воспоминания вызывают бурные эмоции. — Пойдем? Думаю, ты проголодалась. Смахнув с её щек последние слезинки, Обанай убрал за ухо пару прядей, что выбились из её прически. — Да, идём… С утра я мало поела! Уже снова радостная улыбка и сияющие глаза утешили волнения Игуро, и он с облегчением выдохнул, провожая Мицури в новый дом. Предстоял радостный день и долгое празднование. Мицури уже не терпелось попробовать все сладостей, что были приготовлены, и безумно хотелось быть с Игуро как можно дольше и ближе. Сейчас даже небольшое расставание на пару минут она ощущала словно потерю, волнения все ещё не утихали, и она не отпускала Обаная ни на шаг в сторону. Хотя он никуда и не сможет уйти — опасная работа осталась в прошлом, и теперь всё будет куда спокойнее, чем раньше!
