Береги нашу дочь

      Длинный день подходил к концу: солнце неспеша катилось к горизонту, готовое за него провалиться, на улице становилось прохладно. Гости разошлись недавно, а в доме воцарились тишина и покой. Обанай и Мицури, после всеобщих празднований, никуда не уходили, а решили отдохнуть и побыть дома.       Переодевшись в удобную, домашнюю юкату, Обанай складывал на кухне салфетки и палочки. Ужин уже был готов и расставлен, от тарелок с белым рисом клубился горячий пар. Он только из печки, и ещё достаточно горячий, но тем лучше — горячее сырым не бывает! — Мицури, ты идёшь? — Нет, я не голодная, спасибо!       Мицури в это время сидела в соседней комнате с распахнутыми дверьми, на широком футоне, рассматривая подарки и словно ребёнок, радуясь каждому из них: — Смотри, тут даже новое хаори! — развернув голубой сверток, Мицури посмотрела на Обаная — Красивое, правда? — Согласен, очень милое.       Поедая рис с салатом, Обанай спокойно наслаждался едой. За время свадебного пира он почти не поел — постеснялся, вот и сидел как рыбка. В поддержку Мицури, она и сама особо много не поела. Всё равно еда осталась, и они точно успеют все попробовать! — Хотя знаешь, я тоже пожалуй поем!       Присоединившись к ужину, Мицури довольно опустошала тарелку с рисом. — Вот и отлично, а то ты уж больно мало покушала! — Не могу же я кушать, пока ты сидишь в маске!       Доев салат, девушка запила всё яблочным соком — Да, извини, что обременил тебя… — Всё в порядке, в конце концов, с тобой кушать куда приятнее, чем на виду у людей, — опустошив стаканчик с соком, Мицури улыбнулась и расслабилась — Было вкусно! — Согласен, — так же допивая сок, Обанай встал собрать посуду — Вкусно… — Там ещё было пару писем!       Вернувшись к футону, Мицури села и принялась их читать — Угу… Удивлен, что Сенджуро вообще отпустили сюда. — Но всё же Шинджуро-сан меняется, и это хорошо!       Перечитывая поздравления, Мицури тепло улыбалась, осторожно складывая прочтённые на тумбе. — Ты не хочешь попробовать сладкие моти? Ты же их так любишь, — пройдя по комнате, Обанай сел рядом, заглянув в письмо — Принести их сюда? — Да, но давай чуть позже.       Рассмотрев несколько последних конвертов, девушка отложила всё в сторону и её взгляд перешёл на Обаная, что с восхищением смотрел на неё. Слегка смутившись, Мицури забрала у него из рук бинтовую маску, что он явно снова собирался надеть: — Ты же уже дома… — нежно поглаживая его по щеке, Мицури улыбнулась. И что только пришлось ему пережить, это даже представить сложно, насколько это была ужасная боль… — Я говорила тебе по поводу маски. — Да, говорила, прости… Ты знаешь, почему я её надеваю… — Обанай, как и всегда, не очень любил об этом говорить, и решил переключиться — Ты чудесно выглядишь… Я стоял и любовался тобой всю церемонию.       Игуро и улыбка — это лучший дуэт. На его лице она смотрится слишком мило, и Мицури её видела нечасто, но всегда ощущала даже через белую ткань на лице: — Спасибо… Рада, что тебе нравится… Кимоно… — Я не на кимоно женился, а на тебе… Поверь, ты куда интереснее, чем твое кимоно!       Заглядывая в салатовые глаза, мечник нежно поцеловал её. За то долгое время, что они общались, он ни разу не сделал ничего подобного, но сейчас ничего не мешало целовать её столько раз, сколько они сами того захотят: — Да, и правда…       Замявшись, Мицури поглаживала его скулы, постепенно спускаясь на шею. Мимолётный хитрый взгляд Обанай уловил сразу, и её нежные, маленькие, и прохладные руки рассыпали по его телу мелкую дрожь — Мои руки слишком холодные?       Посмотрев в глаза с гетерохромией, Мицури было отстранилась, но очередной поцелуй не дал ей закончить:       Так ненавязчиво нащупав пояс на кимоно Мицури, Обанай бережно и медленно его развязывал, всё больше утопая в нежных, непрерывных поцелуях. Смелость Мицури куда-то испарялась с каждым его движением, но её руки спокойно лежали у него на плечах. Ожидаемо что такого характера девушка может застесняться… Скинув хаори с плеч невесты, Обанай хотел было распахнуть её юкату, но не спешил этого сделать: — Если бы я была против, ты бы и этого сделать не смог…       Краснея, Мицури не отводила взгляд от его лица, и проведя большим пальцем по краю шрама, снова жалостливо расширила глаза — Прошу, не переживай об этом… — Хорошо, не стану…       Осторожно вытащив из волос шпильки, девушка запрокинула голову назад и длинные волосы рассыпались на плечах. Если ходить долго с такой причёской, то голова болеть начнет, и положив шпильки рядом с футоном, Мицури словила на себе очередной влюбленный взгляд.       Обанай любил её непослушные волосы, но сегодня они были непривычно собраны. Он почти забыл о том, что они настолько длинные. Бережно убрав их за её спину, Обанай снова целовал её. Даже удивительно, что они ни разу не поцеловались до свадьбы — всё заканчивалось лишь прогулками и совместными ужинами. — Не хочу, чтобы тебе было больно…       Убрав пару прядок ей за ухо, Обанай одним движением сдвинул на пол с футона пару писем. Их взгляды всё ещё не прерывались, чему Мицури снова смутилась, поправив ту же прядку, что он убрал мгновение назад: — Не будет… Мы ведь оба этого хот…       И снова он не дал ей закончить фразу, более страстно, чем прежде, поцеловав её. Обанай, быть может, и хотел этого, но никогда себе в этом не признавался до этого момента. Даже в мыслях не доходил до подобного, чтобы не осквернить её светлый образ.       Обнимая Мицури, он постепенно снимал с неё всю лишнюю одежду, продолжая дарить многочисленные поцелуи. Девушка с каждым из них всё меньше стеснялась, и даже помогла смахнуть со своих плеч надоедливую юкату, которую пришлось носить целый день. И, потянувшись к тонкому поясу на юкате Обаная, смогла его развязать. Он особо и не держался — вот уж Игуро, будто нарочно!       Под навесом этих ненавязчивых поцелуев, он успел уложить Мицури на спину, и эти беззащитные глазки так манили его разум, что он будто терялся в них. Дорожка поцелуев спускалась всё ниже. Переходя на нежную шею, ощущая горячее частое дыхание девушки, Обанай спускался ещё ниже, поглаживая изящную талию. Он помнил всё, что мог видеть, пока она надевала эту открытую форму. Честно признаться, она была слишком открытой, но из-за стеснительности Мицури не просила её переделать, и потому носила так.       Вернувшись к смущенному лицу девушки, Обанай выдохнул, а Мицури кивнула, на миг отведя глаза. Успокоив любыевозможные страхи поцелуем, Обанай улыбнулся.       Плавно двигаясь, Игуро не спешил, придерживая её бедра, чтобы было удобнее. Его взгляд оставался на её лице, на котром отражались всё новые эмоции и ощущения. Пытаясь контролировать дыхание, Мицури не могла сдерживать редкие стоны, что иногда вырывались меж толчками. Обанай ощущал каждую её эмоцию, стараясь не причинять дискомфорт.       Странные, но приятные ощущения, что ранее не были известны, манили все больше как Мицури, так и Игуро. Стеснения отошли на задний план, и девушка плавно двигалась в такт движениям мечника, отдаваясь ему полностью. Ожидания были самыми разными, но реальность оказалась куда лучше, чем она себе представляла.       Почувствовав приятную тяжесть внизу живота, она сжала в ладони простынь. Обанай и сам чувствовал, что осталось ещё немного, и немного усилил толчки, но двигался всё также плавно. Вот, тело Мицури зашлось мелкой дрожью, и она задышала ещё глубже. Обанай тоже дошел до конца и выдохнул, заглушив очередной стон Мицури поцелуем. Она, пожалуй, и не замечала, что он смущён не меньше, и поняла это лишь после того, как обхватила его лицо своими ладонями: — Да, и я умею смущаться…       Отшутился Обанай, снова поцеловав девушку, и уже не прерывая длинный поцелуй, мягко вышел из неё. — Я… — выдохнула Мицури гладя его по горячим щекам, и не давая подняться хоть немного выше — Заметила… — Повезло, что это тяжёлое кимоно нужно надевать лишь раз в жизни!       Смех заполонил комнату, что мгновение назад была свидетелем куда более откровенных сцен: — Согласна, это кимоно было не очень удобным… — Угу…       Очередной мимолётный поцелуй был ещё более приятным. — Игуро… Я… Люблю тебя… — И я тебя люблю, Мицури… — Знаешь, мне немного жаль расставаться со своим поместьем…       Накинув юкату на плечи, Мицури посмотрела на Игуро, что обняв её, снова уложил рядом с собой: — Да, но мы ведь всё решили.       Уже обнимая девушку, Обанай лежал, уткнувшись в её волосы — они пахли сакурой и чем-то сладким, такие приятные… — Да, но просто я там так долго жила… Но здесь будет куда лучше. И к городу ближе!       Чувствуя, как бьётся его сердце, Мицури прислушивалась к каждому его удару, словно в них запечатано тайное послание. — А если что-нибудь будет нужно, мы обязательно это купим, не переживай…       Прижимая к себе ещё горячее, девичье тело, Обанай закрыл глаза. — Ты уже спать?       Натянув плед больше на себя, Мицури улыбнулась, и Игуро открыл один глаз: — Поздно уже… Пора бы…