Привыкай

Мир уверенно шел навстречу третьему тысячелетию: новые войны, новые политики, новые скандалы, новые веяния моды, новая музыка. Кроули всегда старался быть в гуще событий или хотя бы где-то рядом, и он плохо помнил, как в мае 96-го года очутился в захолустном мексиканском баре в ста пятидесяти километрах от Эль-Пасо. Зато хорошо помнил, как сильно хотел напиться. Они с Азирафелем повздорили из-за какой-то мелочи и не виделись уже полгода. На просторной парковке перед баром было на удивление много машин, в основном грузовиков, и ни одна из них не была младше десяти лет. Его пустили внутрь без вопросов, но, войдя, он мгновенно приковал к себе всеобщее внимание. В нос ему ударил запах сигаретного дыма и пота, но чистоплотного Кроули это не смутило. Посетители косились на него и перешептывались о том, что здесь забыл гринго, еще и в темных очках. Кроули бровью не повел, только попросил у бармена один стакан бутылку лучшего виски, который у них есть, и сел за свободный стол. Музыканты исполняли песню на испанском языке, которую Кроули слышал впервые. Это был стриптиз-бар. Танцовщицы приковывали к себе десятки мужских взглядов, но Кроули они совершенно не интересовали. За свою долгую жизнь он побывал в сотнях борделей, видел тысячи танцовщиц и проституток – его было трудно впечатлить. Как бы полуголая официантка ни ворковала около него, она удостаивалась только сдержанного "gracias"*. Кроули даже не поворачивался в ее сторону. Пепельница на его столе очищалась сама собой – никто и не замечал. Несколько стаканов виски спустя музыка стихла, и на сцену вышел длинноволосый мускулистый мексиканец. Посетители замолчали. Кроули поддался всеобщему ажиотажу. Завсегдатаи довольно заулыбались. Мексиканец со сцены объявил, что на сцену выйдет лучшая их танцовщица, ангел во плоти – Кроули ухмыльнулся – неподражаемая Анджелина. Ухмылка исчезла с лица Кроули – он кое-что почувствовал. Вернее, кое-кого. Он оборачивался, искал Азирафеля глазами. — Смотри лучше на сцену, гринго! – сказал мексиканец за соседним столиком в рубашке, чудом не рвущейся под давлением его живота. Кроули не успел огрызнуться ему в ответ, как занавес плавно раздвинулся и на фоне красных неоновых огней появился темный силуэт девушки. Она вышла на свет, и Кроули чуть не подавился виски. В зале поднялся восхищенный гул, кто-то громко и одобрительно свистнул, и Кроули был готов засунуть этому человеку язык в задницу, потому что перед ним стоял самый настоящий ангел – Азирафель в женском облике. Она очень сильно контрастировала с окружением. У нее была та же молочная кожа, что и раньше, и белые волосы, только теперь они ниспадали ей на грудь. Она была безусловно самой пышной танцовщицей в баре. На ней было темное белье и плащ. На голове, подобно короне, у нее были перья. Она окинула взглядом зал и взмахнула несколько раз плащом. Вспыхнуло пламя, плащ полетел назад, и на ее плечах оказалась длинная толстая черная змея. У Кроули едва не отвисла челюсть. Чертова провокаторша. Прозвучала гитара. Заиграла плавная музыка. Азирафель – ну, или Анджелина, как ее тут называют – подняла руки и начала двигать пышными бедрами в такт. Змея ползала по ее изгибам, высовывая раздвоенный язык. Азирафель прикрыла глаза. Змея ползла к ее голове. Азирафель сняла змеиную голову с шеи и оставила ее висеть на плечах. Вокалист запел на английском. Азирафель повернулась боком к залу, выгибая спину, обводя бедра руками. Кроули сглотнул. Он представлял, как она так же изгибается на его члене, так же крутит бедрами, оседлав его. Она двигалась не менее пластично, чем змея у нее на плечах. Змея ползала по ангельскому телу ниже, сжимая извивающуюся талию. Змея шипела, и Кроули ее прекрасно понимал. Азирафель раскинула руки, и змея распласталась на них, обвивая плечи. Из-за кулис вышли две девушки, сняли с Азирафель змею и унесли ее Азирафель направилась к зрителям, спускаясь по ступенькам босыми ногами. Кроули увидел, что у нее были подведены глаза. Ей невероятно шел этот образ. Впереди был стол, но она не собиралась его обходить. Кто-то из зала подал ей руку, чтобы она смогла забраться на стол. Кроули сжал челюсть. Он бы отрезал этому человечишке руку, чтобы тот знал, что ангельские руки не для него. Они для того, чтобы сжимать и оттягивать рыжие волосы, пока Кроули двигается в ней. Ловко обходя рюмки, стаканы и пепельницы, Азирафель шла дальше. Она смотрела только на Кроули. Конечно же, она заметила его с самого начала. Встав на его стол, она подошла к нему на расстояние вытянутой руки. Его взгляд упал на ее ноги. Он представил, как закидывает их себе на плечи, входя в нее, и целует ее ступни. Азирафель плавно опустилась на корточки. Их лица оказались ближе, чем когда-либо. — Какого хрена, Азирафель? – прохрипел Кроули. — Просто смотри, – прошептала женственным голосом Азирафель, огладив его по щеке. Поднимаясь, она прихватила бутылку виски со стола. Она вскинула голову и принялась пить виски прямо из горла. Янтарная жидкость стекала по ее подбородку, белой шее, упругой груди. Бедра Азирафель не останавливались. Кроули забыл, как дышать. Он подумал о том, как хороши они были бы в его руках. Она поставила виски обратно и изящно выгнулась. Ободок с перьями полетел вниз. Азирафель расправила волосы. Она танцевала, взмахивая волосами, выгибая спину. Вокалист замолчал, музыка продолжалась. Азирафель медленно, виляя бедрами, отошла назад. Когда песня закончилась, зал изошелся бурными овациями. Свист, крики, аплодисменты и довольные рожи. Азирафель улыбалась, но смотрела только на Кроули. А он на нее. Надо было срочно что-то предпринять. — Как насчет приватного танца? – спросил Кроули. Длинноволосый мускулистый мексиканец уже собирался выкинуть за шкирку обнаглевшего гринго, – вернее, попытаться выкинуть – но Азирафель жестом показала, что вмешиваться не надо. — Я согласна, – сказала она. По залу пронеслись недовольные возгласы, кто-то начал упрашивать прекрасную Анджелину выбрать его, кто-то уже махал купюрами из бумажника. Кроули подал ей руку, чтобы она спустилась со стола. Он снял с себя рубашку, накинул на Азирафель и взял ее на руки. Азирафель ойкнула и рассмеялась. Они направились к выходу. Мексиканец снова хотел вмешаться и не дать унести их лучшую танцовщицу, но по неведомой ему причине не смог сдвинуться с места. Кроули толкнул ногой дверь и пошел к машине. — У меня к тебе столько вопросов. — Я с радостью на них отвечу, – промурлыкала Азирафель. Кроули поставил ее на землю и открыл ей дверь. Они сели в машину, и Кроули завел мотор. — В отель? — В отель.