почему ты не разбудил меня?

      Сегодня было так тепло, что удивило меня. Когда я приехал в этот мрачный город, я не знал, каков он бывает в солнце. Даже запах другой! Я начал идти к дворцу, медленно, наблюдая за солнцем. Оно такое горячее, наверняка, его никто не сможет потрогать. Недавно я стал юнкером и был приближен к царскому двору, как я рад этому. После смерти императора, императрицей стала его жена, но всем заправляет соратник Петра Алексеевича. Ох, как же тяжело выносить этого человека, Александра Даниловича, он буквально душит всех при дворе. Знаю, что сейчас не время высовываться, лучше просто двигаться в своем направлении, и не мутить воду. Одни мысли о девушках мои, хочется встретить девушку, с которой можно поразвлечься, как в Варшаве, особенно в такую погоду.       Я вижу какого-то ребенка. Почему он под зонтом? Какая глупость, скрываться от солнца под тканью зонта! Подойдя ближе, я понял, что не все так просто, да Боже, это же возможный наследник престола! Дело принимает другой оборот, мне придется кланяться! Черт, не выношу этого, как же иногда хочется, чтобы под солнцем, в таком красивом месте, кланялись мне. Хорошо, я теперь буду рядом с этим ребенком- я ЕГО юнкер, нужно быть максимально учтивым.       Соглашусь, моя должность вынуждает кланяться при дворе фактически всем! Мерзость. Подхожу, падаю на колени и говорю:       -Ваше превосходительство, очень рад вас встретить, хочу выразить вашему превосходительству мое уважение и привязанность, которую еще мои предки выражали вашему деду, и я буду покорно продолжать вас поддерживать. Вы превосходный и единственно верный наследник престола, пожалуйста, утвердитесь в моей преданности к вам и примите мою поддержу, я теперь Ваш гоф-юнкер, — я был несколько театрализован, в манере польской знати, но впечатление явно произвел — парниша, раскрыв рот, стоял и смотрел на меня своими большими глазами.       -Д-да,приветствую и утверждаю в-вас в вашей верности, а к-как Вас, — робко начал этот ребенок.       -Я — Иван Долгорукий, буду вашим помощником, зовите меня Иван или Иван Алексеевич, — быстро бросил я и схватил его руку и побежал с ним через Адмиралтейский луг в один из укромных уголков, которые я приметил на прогулках. Этот ребенок, до чего очаровательны были его глаза — он от удивления испустил такой смешной звук из своего малюсенького ротика, что я невольно захихикал. Мне было так скучно, что я решил сразу научить его «нужным» вещам при дворе:       -Ваше превосходительство, давайте покинем двор и сходим в одно место, — сказал я и пожалел об этом, в глазах мальчика стояли слезы — я так и не понял, это было от ветра и бега, или же он меня испугался.       -Я н-не могу убегать от прислуги, что вы делаете… — я сразу прервал его и приложил палец к его чертовски маленькому рту:       -Так, Петр Алексеевич, вы мальчик или девица, скажите?       -Я — м-мальчик, — как обычно немного заикаясь от неловкости или от дискомфорта, который я ему доставил, вымолвил царевич.       -Значит, будьте мужчиной, дорогой Петр, и пойдемте со мной. Он неловко кивнул, быстро провел рукой по глазам, убрав с лица капли слез. Я подумал, что этот малец такой трогательный, такой забавный — я-то его представлял чопорным и педантичным. В моей голове начал созревать план по воспитанию мальчика. Или план воспитанию императора.