Французское гостеприимство (с 1 по 5 главу)

Телефон настойчиво трезвонил до тех пор, пока мужчина не вытащил гаджет из кармана джинсов. Посмотрев на дисплей, он замечает надпись, что выведена аккуратным курсивом: «Любимая». Казалось, что эта надпись уже не соответствует действительности — чувства остыли. Нет, Вова любил жену и безусловно, что уважал её. Но с каждым днём чувства украинца больше походили на простую привычку. В мыслях вдруг возникла картина: долгий и тягучий словно мазута диалог, который в лучшем случае удастся прекратить часа через два, а в худшем — четыре. Устало выдохнув, брюнет нехотя снимает трубку. — Привет… — мягко и расслаблено проговаривает Володя и разворачивается — заходит в здание отеля. — Привет, Вов! — живо и как-то слишком радостно отвечает Елена, а после смущённо и нежно добавляет… — Я так соскучилась, дорогой. Как ты? — Я тоже… — звучит не уверенно и Владимир искренне надеялся, что супруга этого не заметила. Он продолжает говорить… — Я в полном порядке. Девушка, которая стояла на ресепшене встретила вошедшего приветливой улыбкой, что приятным теплом откликалось в сердце. Зеленский подошёл к стойке регистрации и слегка наклонившись, опёрся о деревянную поверхность. Пока жена что-то сбивчиво лепетала по ту сторону — комик улыбнулся работнице отеля и прикрывая динамик телефона, вежливо прошептал: — Give me the keys to room 137. — Дайте пожалуйста ключи от номера 137. Блондинка не стала уточнить имя постояльца — видимо уже запомнила его внешность. Кивнув, француженка лишь протянула связку заветных ключей. Приняв их из тонкой ручки, юморист кивнул в знак благодарности, после направился в комнату. Идя уже по знакомому пути, что вёл мужчину к его номеру украинец пытался вникнуть в суть слов, которые беспрерывно звучали из трубки: — Вот, я ей и говорю, что она в общественном месте и должна вести себя прилично, но она… — голос звучит монотонно и казались, что мог убаюкать. — Подожди-подожди, я немного потерял нить разговора. — ключ повернулся в замочной скважине до характерного щелчка и дверь открылась. — Я говорю, что в супермаркете ко мне пристала женщина, которая считала — что имеет право лезть без очереди и пыталась меня в этом убедить, представляешь? — пояснила женщина почти без эмоционально. Войдя в номер, брюнет ощутил лёгкую прохладу и запах лаванды. На маленьком диванчике лежал журнальчик, которого вчера не было — почти вероятно, что в комнату заходила горничная чтобы смахнуть пыль и застелить постель. — Угу. — инстинктивно кивнул юморист в ответ на слова жены, а после чуть более уверенно добавил… — Люди бывают разные и тебе не стоит на этом заострять внимание. — прижав мобильник к уху он снял сначала один рукав куртки, а затем ловко перехватившись и взяв гаджет в другую руку — снял второй. Предмет одежды брошен на диван. Комик плюхается рядом и чувствует, что приятная и лёгкая боль проходится вверх по ногам, а на её смену и расслабление. Долгая прогулка по городу даёт о себе знать: ноги словно ватные и стопы, будто налитые свинцом — тяжёлые и неповоротливые. — Вов… — вдруг обижено тянет жена. — Да? — голос немного хриплый и расслабленный, но полон безразличия. Прозвучало немного холодно, но скорее просто грубо. — Ты какой-то… — женщина замолкает пытаясь подобрать слова… — отрешённый и вовсе безразличный. — обижено тянет супруга. — Неужели я тебе совсем не интересна? — в голосе слышится грусть. — Нет… — выдыхает в трубку он, но быстро опомнившись добавляет… — нет, ты мне интересна. Я просто устал. Мы с ребятами гуляли по городу, и я только зашёл в комнату. — Артист почти ложиться на спинку дивана, откидывает голову назад и закрывает глаза. — Ммм… — тянет она, а после неуверенно, но как-то игриво проговаривает… — Знаешь, у тебя такой сексуальный голос… — В её голосе слышится улыбка… — Особенно когда ты такой уставший и безразличный, я хотела бы пошалить. — Я тоже. — Коротко отвечает комедиант, а после добавляет, — Но ты далеко… — Мы можем по телефону… — шатенка звучит уверенно. — Лена… — он хохотнул… — мы же не подростки, чтобы заниматься подобным. — отчеканил юморист. — Ну пожалуйста… — умоляюще произносит голос на том конце провода. — Ладно. — Снова короткий ответ, но на этот раз в нём больше заинтересованности. — Сейчас что-то придумаю. — Он быстро понял правило игры: нарочно говорит полутоном, не спеша и заигрывающее. Владимир выдыхает и открывает глаза. Медленно встаёт с дивана и подходит к сумке, которая стоит на тумбочке, что с левой стены от стены. Нагибается и ищет в ней аккуратно свёрнутый моточек белых наушников. Найдя заветный аксессуар — вставляет в уши и подключают к девайсу, а после возвращается к дивану и садится. — Мне нужно чтобы ты был послушным, озвучивал свои действия, ощущая и был громким, понятно? — томно и полушёпотом произносит Елена. Звук в наушниках просто превосходный: ощущая, что шатенка оказалась совсем рядом и шепчет фразы почти у самого уха, опаляя своим горячем дыханием кожу и щекочет её. — Дааа… — робко тянет мужчина, стараясь серьёзно относиться к ситуации, но если быть честным, то его подмывает прекратить — ситуация кажется смешанной и до ужаса нелепой. — Хороший мальчик… — Она говорит тихо, но вместе с тем немного повелительной манере… — Мне нравится, когда ты такой покорный. Теперь мне нужно, чтобы ты снял с себя одежду… — голос звучит нежно и вкрадчиво. Вове не нужно повторять дважды: он послушно кидает и снимает с себя майку. Отправляет туда же, где секунду назад одиноко лежала куртка. — Что ты делаешь, малыш? — бархатный голос звучит уверенно. Он словно пробирается под кожу, от чего по телу юмориста пробивает волна мурашек. — Я снял с себя майку, а теперь встал чтобы снять штаны и… — мужчина задумался над тем, чтобы это не озвучивать, а после закашлялся. — Отлично… — шепчет супруга. — Что ты чувствуешь? — женщина выжидающе замолчала. — Чувствую, что мне теперь немного холодно! — смеётся Владимир, а после добавляет… — Это скорее не возбуждает, а наоборот — мне неловко и хочется прекратить. — Украинец догадывается, что такой ответ убьёт всяческий интимный настрой, но ничего не может с собой поделать. Брюнет садится на диван, а после облокачивается на спинку — в положение полулёжа. Откидывает голову назад и закрывает глаза. Он слышит, что по ту сторону телефона — жена размеренно и спокойно дышит. Но вскоре, тишина прерывается бархатным и желанным голосом: — Хорошо. Постарайся расслабиться, — произносит она с придыханием. — Одну руку положи на бедро, а второй начни себя гладить, с шеи. Попробуй представить, что это моя рука, не твоя. Я глажу легко кончиками пальцев линию челюсти… — Володя послушно приступает к ласке. Его соски тут же напрягаются, и он шумно выдыхает. — Опускаюсь поглаживающими движениями ниже, тебе почти щекотно, чувствуешь? — Чувствую. — послушно соглашается комик. Теперь, когда жена говорит на такую тему, её голос кажется невероятным. Возбуждение Вовы переходит на новый уровень, и он едва слышно стонет, но не стесняется этого. Нервы оголены, тело хочет любой ласки — хотя бы мимолетных касаний. Тело напряжённо, по нему разливается тепло и изредка его одолевают мелкие разряды тока. — Рука опускается. Проводит по груди, ниже, по животу, — голос жены проникает глубоко в само сознание. Владимир повторяет всё, что приказывают, словно иначе и быть не может. Ноги сами разъезжаются дальше — хочется приласкать самое главное. — Тебе нравится? — Елена почти шепчет, говорит с придыханием. Комедиант ёрзает от нетерпения, вместо ответа прикусывает нижнюю губу и кивает, но вспоминает, что его не видят напряжённо и шумно выдыхает: — Да. — Дыхание сбивчивое и сложно говорить нормально, но он старается. — Продолжай, пожалуйста, не останавливайся. — Говорит он, но понимает, что её голос уже не играет большой роли — мысли и фантазия улетели слишком далеко. На лбу выступает испарина. Несмотря на то, что юморист обнажён, его бросает в жар. Становится невыносимо жарко и уже мало просто трогать: шею и торс. Горят даже кончики ушей — становится невыносимо и хочется разрядки. Член уже твердый, ему нужно такое необходимое внимание и украинец готов ему его оказать: он обхватывает орган и медленно, размеренно и вместе с тем мучительно долго водит вверх и вниз. Он нарочно проводит лишь по всей длине, но не касается головки. По телу проходится новая волна электрических разрядов, а член ощутимо пульсирует, его словно пронзают тысячу маленьких иголок. Но это не доставляет дискомфорта, а скорее даже наоборот — стимулирует, возбуждает и приятно покалывает. Юморист, стонет и вновь ёрзает на бежевой обивке дивана. Он уже совсем не слышит, то, что говорит жена, а она вероятно — что-то говорит. Диалог с ней ушёл на второй план, когда мужчиной завладели чувства и возбуждение. Разум вдруг вытащил на поверхность, те желания, который так боялся признать комик и даже их озвучить: он вдруг почувствовал чужие руки на своей шее. Как длинные, изящные пальцы поглаживают её и задевают самые чувствительные места. Находясь сзади, француз наклоняется и целует его. В голову сразу же удаляется приятный аромат цитрусов. Иностранец требовательно сминает чужие губы и трепетно оттягивает нижнюю. Украинец стонет в поцелуй и инстинктивно подаётся вперёд — свободная рука ложится на шею француза и притягивает того к себе. Владимир приоткрывает рот и позволяет углубить поцелуй. Из-за того, что поцелуй перевернут: прямо как в той сцене из человека-паука — поцелуй получается неловкий, неуверенный и мокрый. Их языки сплетаются и кончиками касаются друг друга, а затем хаотично двигаются. Так продолжается до тех пор, пока в лёгких не заканчивается воздух. Эммануэль отстраняться и смотря в карие затуманенные возбуждением глаза — что-то сбивчиво шепчет на родном языке. Затем целует скулу и шею — туда, где может дотянуться в таком положении. Ощутимо прикусывает тонкую кожу. Если бы это была реальность, то почти наверняка, что осталось бы напоминание об этом акте страсти — пурпурно-алая отметина. Владимир старается расслабиться, но выходит совсем плохо. Тогда он перестаёт контролировать связи и стонет чуть громче, чем в предыдущие разы, а вместе с тем и наращивает темп, с которым водит рукой. Пальцы на ногах поджимаются, колени начинают дрожать, он ощущает, что уже близко и чувствует себя таким уязвимым. Брюнет плохо контролирует себя и кажется, что совсем не понимает, что говорит: — Эм-ма-нуэль… — прерывисто, но достаточно громко постанывает украинец. Оргазм прошибает такой, что перед глазами появляется яркие искры, словно кто-то запустил в небо дорогущий салют. Но позднее приходит ужасное осознание от сказанного. Повисает неловкая пауза, но несколько позже её нарушает Елена: — Знаешь, я могла бы понять, если бы ты назвал меня чужим женским именем… — В голосе слышится растерянность. — Но мужским, Вов… — Лен, чёрт, извини, я не знаю, что на меня нашло. — сбивчиво тараторит кареглазый. — Я могу всё объяснить… — мужчина даже подскакивает на месте в попытки оправдаться. Но на той стороне слышаться лишь монотонные гудки. Владимир выругивается, а после отбрасывает телефон вместе с наушниками в сторону. Закрывает лицо своими маленькими руками — он полон разочарования. В самом себе. Во всей этой ситуации. В этом чёртовом Эммануэле Макроне, который как назойливое наваждение преследует его всюду. И от него невозможно избавиться.

Невозможно или не хочется?

Осознавая своё положение, мужчина вскакивает с дивана и нескоро одевается, а после убирает всё то, что можно было бы назвать «следы от былой неги». Это занимает какое-то время — он успевает расслабиться и успокоиться. О неловкой ситуации напоминает лишь звонок, который раздаётся так резко, что комик даже подскакивает на месте. В его сердце теплится слабая надежда, что звонит Лена и им удастся нормально всё обсудить. Но на дисплее телефона: «Женёк». Зеленский устало плюхается на диван и снимает трубку, но уже не ждёт ничего хорошего. — Какого хуя?! — с пол-оборота заводится Кошевой. Тот, к кому адресован вопрос молчит. Он просто не знает, то, что должен ответить. И причину такого агрессивного поведения со стороны друга. — Какого хуя, я тебя спрашиваю, мне звонит Лена, вся в слезах. И сбивчиво объясняет, что ты, в какой-то там очень важным разговоре, назвал её чужим именем?! — голос полон злобы и негодования. — Она сказала каким? — скромно уточняет брюнет, чтобы не вызвать подозрений. — Нет, на отрез отказалась. А это важно? — протянул Евгений последнее предложение, будучи введённый в ступор и замешательство. — Нет! — как-то слишком грубо отчеканил комедиант. — Просто знай, что я — скотина и полнейшая сволочь… — он тяжко выдохнул и запустил руку в свои волосы. — Это слишком личная тема, чтобы о ней сказать, Жек. - Украинец попытался сменить тему. - Я слышал, что в театре, что неподалёку сегодня интересная программа, может сходим втроём? — голос в миг оживился и стало веселее. — Да, неплохая идея! — радостно согласился Евгений и активно закивал головой. — Кравец, по-любому заценит. Собирайся, через часик будем у тебя. — после этих слов абонент отключился от звонка и послышалось монотонные гудки.

***

Grande Opera — вот, как называлось здание, в котором ребята будут проводить свой вечер. Это один из самых популярных опер в Париже. Обычно билеты стоят от 150 евро, но Зеленский получил 3 пригласительных от своих приятелей, которые являются акционерами и «высокопоставленными» людьми в столице. Изначально, комик отказался, сказав, что это большая роскошь, но Александр, его приятель, сунул билеты прям в свитшот, в котором был одет Вова, сказав: «Бери, а то пожалеешь». Ну вот он и взял их, отлично понимая, что там будут не простые люди, а богатые дяди, с набитым кошельком. Артист знал, кого брать с собой: Лена и Женя — всегда были его отличной компанией. Кравец, когда узнала о таком событии — прыгала от счастья, ведь всегда любила находиться возле богатеньких мужчин. Она говорила, что они очень интеллигентные и интересные личности, но Вова отлично понимал, чем обычно это заканчивается. Женя тоже обрадовался, ведь после подобных мероприятий — фуршет и бар. Но сам Зеленский не понимал, зачем ему там находиться. Он желал лишь одного — чтобы этот день закончился и начался новый. Тогда появится вероятность, что Эммануэль, поскорее, освободится от своих президентских делишек и пригласит его на кофе, или же чай… Вот что ещё правда — на билете не было указано, какое выступление будет проходить, написано только время, дресс-код и место проведения. Это вызвало некое подозрение у комика… — А вдруг мы сейчас приедем туда, и нас те же миллионеры порубают на куски мяса для шаурмы?! — Вова сложил руки на бёдрах и смотрел, склонив голову на двоих друзей, которые с недовольством выслушивали его опасения. — Зато умрём красиво… — сказала девушка, тихо засмеявшись и посмотрев на рядом стоящего лысого мужчину в чёрном, деловом смокинге. Елена была одета в роскошное, бордовое платье из велюра до колен. На её маленьких губах красовалась красная помада, а светло-русые волосы были накручены и распущены до выпирающих ключиц. Она выглядела изящно и до невозможности привлекательна. Женя и Вова были одеты в чёрные смокинги, кожаные туфли с белой рубашкой. Они купили два одинаковых костюма полгода назад, в одном из Киевских торговых центров по скидке. — Вообще я предпочитаю есть шаурму, а не быть в ней… — рассудительно произнёс Кошевой и поправил рукав пиджака. — Тебе не дадут выбрать… Ну хоть с вами подохну… — спокойно ответил Зеленский, и направился к выходу из отеля, оставляя позади своих приятелей. Лена закатила глаза под лоб, улыбаясь, а Женя медленно начал идти за малым. На выходе из отела уже стояла чёрная, до отблеска чистая Тесла. Дверца в ней уже были открыты, водитель ждал молодых людей.

***

— Excuse me, why is there no performance today? — Простите, а почему сегодня не будет никакого выступления? — Кошевой с удивлением посмотрел на рядом стоящего охранника у здания оперы. Компания из трёх человек стояла возле входа в величественное здание, но на удивление, они не увидели ни одной вывески и ничего, что могло бы намекать на какое-либо мероприятие. Это ещё раз дало понять Зеленскому, что «билет» своего приятеля — розыгрыш, или же просто издевательство над комиком. — Because there shouldn't be any performance. Today is just a French dinner, buffet. There will be serious people at this meeting, but looking at you, it seems to me that you made a mistake… — Потому что не должно быть никакого выступления. Сегодня просто французский ужин, фуршет. На этой встрече будут серьёзные люди, но глядя на вас, мне кажется, что вы ошиблись… — накаченный охранник с русыми волосами и четкими очертаниями лица посмотрел мельком в глаза молодой компании и приподнял свои брови. — Я же говорил, что это наебалово… Пойдёмте уже! — проронил брюнет и развернулся спиной к скоплению у двери. — You are wrong. Here are the tickets. — Это вы ошибаетесь. Вот билеты. — ловко и не врозь, Женя протянул 3 длинных листка прямо в лицо француза, тем самым, доказывая, что они здесь по приглашению. Увидев эти билеты воочию, на лице у охранника было лёгкое удивление, отчего, он сделал пару шагов назад, и пропустил команду комиков. — Зеля, сейчас мы побухаем! Иди сюда! — Кошевой мельком кивнул рукой товарищу, отчего тот, тяжко выдохнув, подошёл к своему приятелю и они вместе двинулись к двери оперы. Зайдя в огромный, исторический зал, все трое охнули от красоты: пол — белый кафель с позолотой, стены украшены цветочными фресками, а по средине — огромная белая лестница из фарфора, покрытая шелковым, бордовым ковром. В воздухе витал запах богатства и роскоши. Невозможно описать это чувство. — Я до сих пор не понимаю, что я тут делаю… — тихо под нос пробубнил комедиант, как вдруг почувствовал тяжелую руку на своем худом плече. — Ты — отдыхаешь в самой главной опере Франции. Представь, какая тут будет еда… А девушки…! — прикусил губу лысый, закрыв глаза и представив красивых дам в роскошных, дорогих платьях. — Даже я бы не отказалась от таких девушек! — мило засмеялась Лена, которая аккуратно шла по дорогому кафелю, разглядывая всё вокруг. Евгений с удивлением посмотрел на неё: — Я тебе не отдам…! Девушка уже хотела шуточно ответить ему, как вдруг, по лестнице стал спускаться молодой парень, вероятно, итальянец, ведь по его акценту и стилю одежды можно было это понять. Атлетическое телосложение, розоватая кожа, тонкие губы, маленькая бородка, и глаза сапфирного цвета. На его теле был одет синий, бархатный смокинг, с белым жилетом. — Dear guests, our banquet is upstairs. — Дорогие гости, наш банкет вверху. — бархатный голос пронзился с уст мужчины на лестнице, отчего трое двинулись в его сторону, разглядывая вальяжное тело. Лене понравился этот персонаж, отчего она накинула на свои ласковые губы флиртующую улыбку. Поднимаясь по ступеням, этот итальянец не упускал взгляд с компании, вернее, с Зеленского, и казалось, словно тот нарочно пытается зацепить его или же обратить на себя внимание. Пройдя мимо него, что-то упало возле черных кожаных туфель Вовы, отчего он резко наклонился, но тут же, этот предмет подобрал этот мужчина: — Is it yours? — Это ваше? — монотонный голос пронзился из уст итальянца. Он, наклонившись, протянул ему салфетку, которая выпала из кармана комика, отчего тот сразу выхватил её. — Yes, merci. — Да, спасибо. — немного испуганным голосом проронил он, и продолжил подниматься, но уже ускоренно. Пройдя лестницу на второй этаж, и наконец-то избавившись от этого парня, Кошевой тихо промолвил про себя: — Педик… — нахмурив свои брови и с некой злостью промолвил друг Вовы, отчего тот с удивлением посмотрел на него, но не стал ничего отвечать. Ступени вели опять в огромный, роскошный зал 15 метров на 15. Золотые рельефные молдинги на стенах и на потолке, под ними же — белая, наверняка бешено дорогая древесина, белые колонны, на которых виднелись золотые подставки для свечей, по средине комнаты — огромная картина «Французской революции» с позолоченной рамкой. Потолок украшен фресками роз с шипами, вдоль стены через каждые 3 метра стоят статуи купидонов, полуголых девушек из античного мира. В средине величественного зала стоял длинный фуршетный стол, на котором красовалась различная еда: от мясистых лобстеров до шоколадных кексов. В углу — стояли около 5 или 6 скрипачей, которые старались тихо играть меланхоличную и спокойную музыку. Также в этом помещении был и балкон, на который изредка выходили мужчины в смокинге, чтобы обсудить более важные дела. Увидев всю эту картину — Лена и Женя ахнули. Никогда никто из ребят не видел подобной красоты и роскоши, отчего сразу ринулись к столу, а Зеленский стоял около лестницы, и думал над тем: А не уехать ли ему в отель? Чувство дискомфорта поглотило его, когда двоим друзьям, наоборот понравилась подобная атмосфера. В этом помещении находилось около 50-60 человек, все они были одеты также, как и было прописано в приглашении: смокинги или же роскошные платья для милых дам. Все же, выдохнув, комедиант пошёл в след за ребятами, чтобы не казаться одиноким парнем среди распределившихся компаний богачей. Он не любил, когда ему задавали лишние вопросы, или же цеплялись, с предложением: «провести вечер». Он был довольно позитивным человеком, общительным, но и не любил лезть на рожон и общаться с каждым прохожим. — Мальчики, я в шоке. Тут даже чёрная икра есть! — с улыбкой проронила Лена, и мельком взяла канапе с сыром и оливкой. — Может, это всё организовал русский олигарх? — с неким вязким и раздраженным голосом проговорил Евгений, и взял в свои огромные лапы хрустальный бокал красного вина. — Тогда тут бы было не красное вино, — Владимир потянулся к бокалу Кошевого, стараясь отобрать его, но тот приподнял емкость, чтобы малый не достал его, — а водка! Женя чёрт, не надо только тут набухиваться! — подпрыгнул Вова, словно маленький ребёнок за бокалом. — Я взрослый мальчик, — лысый мужчина посмотрел вниз, на друга с малым ростом, — в отличии от тебя! — а затем, он резко и довольно громко рассмеялся, отчего окружающие мельком посмотрели на мужчину, и тот затих. Брюнет в шутку толкнул друга в живот, отчего тот скукожился и пролил вино на дорогой белый кафель. — Ребят, ну что вы так себя ведёте? Расслабьтесь, и отдыхайте! — Лена преподнесла бокал с шампанским Вове, тот, посмотрев немного с отвращением на алкоголь, всё же взял его. Инструментальная музыка становилась все более и более громкой. Кто-то из богатых мужчин уже начал плясать, словно и забыв о своем навороченном статусе. Лена, как всегда, пропала с очередным олигархом, и оба друзей не знали где она, но отлично понимали, что с девушкой в любом случае всё хорошо. Глаза немного слипаются, голова изрядно кружится. Немного пошатываясь, Зеленский бокал за бокалом пил дорогое шампанское на пару с Кошевым. Как всегда, когда выпиваешь, становишься заурядным и вспоминаешь о том, кого любишь. В голове у Вовы была вовсе не его жена, а горячий француз, который при каждой встрече желал его. Любил его. Хотел его. Но такого не может быть. Не может быть, что президент Франции, так просто взял и влюбился в какого-то комика. Комика, который толком и диалог поддержать не может, ведь плохо знает язык. Притом, что, даже когда украинец и отшивал навязчивого француза — тот не сдавался и всё более сильнее пытался проявиться в его жизни. Всего лишь пару дней назад, ничего подобного и не было. Зеленский сейчас бы нашёл себе красивую, грудастую француженку или же говорил по телефону с Леной, а Макрон бы и далее занимался своими делами, ну или же нашёл себе очередного молодого парня. Чувствовалась неуловимая связь, то, чего никогда не было в жизни Зеленского, даже за 20 лет жизни с Леной.

***

— Может, в бордель? Я давно своего удава не баловал… — с икотой произнёс Кошевой, оперившись на худое плечо своего друга. — Можешь ехать, но я, брат, не стану. Не хочу… — пьяным и расслабленным голосом произнёс кареглазый, посмотрев на лицо комика. — О бля, смотри, это же тот пидорас, который к тебе приставал сегодня на лестнице…! — Женя показал своей длинной рукой на двух мужчин, которые оперлись на белое фортепиано. Артист изначально не увидел их, ведь перед ними стояли три девушки, но в конце концов, он рассмотрел этого парня. — А, слушай, реально это он! — проронил пьяный смешок юморист, и ещё раз сделал глоток шампанского. — Ты только посмотри, как он клеится к какому-то миллионерчику! Я тебе говори блять, он пидорас вонючий, тут таких просто валом, брат… — теперь взор Жени припали только эти двое мужчин, который тихо разговаривали и смеялись с каких-то шуток. К этому итальянцу явно подыгрывал рядом сидящий мужчина, которой то поглаживал нежно его колено, то что-то шептал ему на ухо. Но вдруг, Вова словно отрезвел в одну секунду. Мужчина, который так яро подкатывает к этому итальянцу — очень похож с Эммануэлем. Прямо вылитая копия. Осознав это, Зеленский резко протёр свои глаза и уставился ещё раз на двойника Макрона, чтобы просто осознать, что ему мерещиться и он просто очень сильно пьян. — Слушай, Жека, а как выглядит мужик, который подкатывает к этому пидору? — брюнет словно притворился дураком на секунду, чтобы услышать хоть от кого-то истину. — А нахуй оно тебе надо? — с улыбкой посмотрел Кошевой на еле стоящего украинца. — Я сказал, чтобы ты сказал… — ответил ему тот и приподнял свой маленький пальчик. — Ну смотри брат, он довольно такой вот… Высокий, метр 80, дальше, ну русые волосы, длинный лоб значит, орлиные брови, я бы так их назвал, серые глаза, острый длинный нос, знаешь, как у истинного француза. Улыбка такая смешная у этого чела, щербинка в зубах, побрился. Я думаю, ему лет также как и тебе, может еще старше. — Кошевой преподнёс к своим губам бокал шампанского и начал описывать мужчину, который сидел от него в трёх метрах. Зеленский почувствовал, как кожа покрылась маленькими, неприятными мурашками. Виски начали пульсировать, голова разболелась. Теперь, увидев и осознав, что вероятно, это сам президент — Вова стал словно совершенно другим человеком. Мало того, что Макрон солгал ему насчёт того, что тот будет работать, так ещё и прям перед его глазами — заигрывает к какой-то итальянской проституткой. Так, стоп. Это что, чувство ревности? Алкоголь оголяет нашу явь. Все мысли, под воздействием спиртных напитков — это настоящие реалии, которые никогда бы не произошли на трезвую голову. Спонтанная злость, неуловимая обида засела в сердце кареглазого. Он посмотрел сначала на Макрона, а потом на дорогой кафель под его маленькими ногами. — Эй, братан, ты чего? — Женя положил свою тёплую руку на слабую спину друга, отчего тот отряхнул её. — Ничего, блять. Подожди меня тут, лысая бошка, я сейчас вернусь… — он нахмурил свои брови, и почувствовал, как в его горячей крови заиграл сумасшедший адреналин, и он сразу же рванул с места, где он разговаривал с другом. Лысый не успел даже пойти за ним, так как тот — словно испарился. Тот никогда не был конфликтным человеком. Он ненавидел разборки, ненавидел кипишь, ссоры, пьяные выходки, взбучки, но сейчас, его словно перемкнуло, и то, что он чувствовал — это были сильнейшие эмоции, то, что невозможно удержать просто у себя в голове и промолчать. Этот француз, гарант, называйте его как хотите, хотел попросту воспользоваться Вовой, просто переспать с ним, а затем, выкинуть его словно очередную шлюшку. Комик никогда не любил подобное. Он терпеть не мог, когда его используют, врут или же пытаются обмануть его чувства. — Hello dear Mr. President and his new slut… — Здравствуйте, дорогой мистер Президент и его очередная шлюшка… — пьяным и серьёзным голосом произнёс Зеленский, посмотрев на пару, которая сидела около фортепиано. Мужчина, который приставал к итальянцу в действительности оказался Макроном, отчего тот — сразу же убрал свои мощные руки с тела рядом сидящего парня. Эммануэль с удивлением, с каким-то сожалением посмотрел на украинца, который еле пытался говорить слова. Гарант был одет в черный, роскошный смокинг с красным галстуком. Он рассмотрел стоящего напротив его парня, и улыбнулся краем губ, а затем — резко опустил голову. Итальянец, ненароком глянул на француза, и также улыбнулся и посмотрел на Вову, словно на дурака. — Vova, please, calm down. — Вова, прошу, успокойся. — Эммануэль привстал с места, где он сидел, и сделал шаг к украинцу. — Did you want to fuck me? Ha! He tried to make me fall in love with his fucking tackles, damn it! And now you want to fuck another whore-guy, which, in theory, could be me …? — Ты хотел трахнуть меня? Ха! Своими сраными подкатами пытался влюбить меня, блять! А сейчас хочешь трахнуть очередную шлюху-парня, которым по идее мог оказаться и я…? — он начал яро жестикулировать руками, и не отрывать свой взгляд от серых глаз французского правителя, от чего тот не переставал улыбаться. На его лице не было ни капли сожаления, или стыда. Это ещё сильнее раздражало Вову — безразличие и издёвки. — Let's go away. — Давай отойдём. — тихо произнёс Эммануэль и схватил за запястье украинца. — Fuck you, I'm not your whore! — Пошёл ты нахуй, я тебе не шлюха! — Пьяный мужчина начал выкручиваться, старался отойти, но крепкая рука Макрона не отпускала его от себя, отчего тот насильно начал ввести Володю в неизвестном направлении. — Don't embarrass yourself, you fool! — Не позорься, дурачок! — продолжал в тихой манере высказывать француз, чтобы никто не обратил на них двоих внимание. Зеленский вдруг поймал себя на мысли вовсе не той, что сейчас всё будет хорошо, он его выведет отсюда и они перестанут общаться. Он понял, что всё, что он произнёс только что — было адресовано президенту, а не своему другу. Это было сказано в жесткой манере, грубой, неопрятной. Кто знает, как поступит этот сумасшедший француз? Делая быстрые и длинные шаги, Макрон открыл какую-то роскошную белую дверь с позолотой, и толкнув небрежно юмориста, сам ворвался к нему же и закрыл эту дверь на замок. Это было маленькое помещение, что-то типо уборной для одного человека. — Well, what was it now? — Ну и что это сейчас было? — Он положил свою руку на холодную стену, покрытую белым кафелем, а украинец, присел аккуратно на унитаз, и смотрел на грозное лицо француза. — Aren't you ashamed of changing guys like a glove? I don't tolerate that kind of respect for myself. — Тебе не стыдно менять парней как перчаток? Я не терплю такого неуважения к себе. — проронил кареглазый и приподнял свою голову, посмотрев в серые глаза напарника. — And I can't stand — И я не могу терпеть, — гарант сделал медленно шаг к нетрезвому мужчине и остановился прямо возле него. — being embarrassed, honey. — когда меня позорят, милый. — Тонкие худые пальцы вплетаются в тёмные волосы, и начинают нежно гладить их. Взгляд Макрона перешёл с агрессивного на более мягкий и ласковый, отчего, Вова не знал, что ответить. Когда тот прикасался не к нему — невозможно было думать о чем либо, кроме о развратных мыслях. — That's what you need. Let everyone know what you do… — Так тебе и нужно. Пусть все знают, что ты делаешь… — расстроенным голосом проговорил украинец, всё также поглядывая на него. — So what am I doing? — И что же я делаю? — его пальцы опустились с коротких волос, на не побритую щетину. Он нежно гладил его шею, а тот и вовсе не сопротивлялся ему, наоборот, хотел, чтобы продолжал. — You fuck everyone you like. You're a guarantor, you're allowed to do anything! — Трахаешь всех, кто тебе понравился. Ты же гарант — тебе всё можно! — каким-то обиженным голосом проронил Вова, и продолжал всё также смотреть в серые глаза. На лице у Эммануэля появилась широкая улыбка, а затем и ехидный смешок. Зеленский не мог понять, к чему же это он? Тонкие пальцы француза перешли к макушке, и вдруг резко, и неожиданно, он хватает шею Вовы и толкает к своему паху, отчего щека комедианта притулилась к правому бедру Макрона. — If I wanted to fuck you, I would have fucked you already, silly. — Если бы я хотел тебя трахнуть — я бы тебя уже трахнул, глупый. — Он продолжал говорить спокойным голосом, придерживая голову Вовы возле своего паха. Тот пытался вырваться, но из-за сильного опьянения и слабости — ничего не мог поделать с этим, но, если быть честным — он просто притворялся. Доминирование Макрона — довольно-таки нравилось ему, и он всячески делал вид, что он не хочет, хотя на самом деле все было совершенно не так. Слова президента Франции показались для комика схожей на истину, ведь притулившись щекой к паховой зоне — тот ощутил, что член Эммануэля был довольно твёрдым, и он бы мог в действительности прямо сейчас его взять и трахнуть. В растерянности, Зеленский не мог вымолвить ни слова, отчего Макрон продолжал ввести весь диалог. Он отпускает свою руку, отчего украинец отклоняется назад, и теперь его взгляд опущен вниз. Эммануэль продолжал улыбаться краем губ и медленно присел правым коленом коснулся кафеля. Теперь гарант смотрит в карие, бездонные глаза: — It was my nephew Ermal. He came to see me yesterday from Rome, and he is the organizer of this event. If you want, you can ask anyone to confirm my words, I'll understand you if you don't believe me. — Это был мой племянник Эрмаль. Он приехал ко мне вчера из Рима, и он является организатором данного мероприятия. Хочешь, можешь спросить у кого угодно, чтобы подтвердить мои слова, я пойму тебя, если ты не поверишь мне. — ласковым и монотонным голосом проговорил Эммануэль, и прикоснулся нежно пальцами к подбородку мужчины, приподняв его смущенное лицо. — Your English is terrible. Tomorrow, at 17:00, if you want, you can come to my place. I'll teach you to speak normal English. After all, I still have to live with you… — У тебя ужасный английский. Завтра, в 5, если ты захочешь, можешь прийти ко мне. Я буду учить тебя говорить нормально на английском. Как никак, мне с тобой ещё жить… — Макрон улыбнулся краем губ, опустил свою руку и привстал. — Oh, and also. I'm begging you, don't drink like that anymore. I have to leave now, for I was not long. Please get yourself cleaned up. — А, и ещё. Я умоляю тебя, не пей так больше. Я вынужден сейчас уйти, ведь был ненадолго. Пожалуйста, приведи себя в порядок. — он опустил ручку двери вниз и приоткрыл её. Разглядывая пьяное лицо Зеленского, мысли Макрона были только одни: помочь ему. Было видно, что тот вряд ли доедет домой сам, да и если вообще дойти сможет. Эммануэль попросил Эрмаля позаботиться об этом, и поэтому, Вову и его компанию подвезёт водитель итальянца, и, если вдруг им станет плохо — за жизни ребят также отвечает племянник. — Love you. — Люблю тебя. — тихо проронил Макрон, отлично понимая, что тот всё равно забудет об их сегодняшнем диалоге. Зеленский сидел на закрытой крышке туалета, в пьяном омуте, и услышав эти слова — вдруг передёрнулся и резко посмотрел вверх, в проем двери, но… Его уже там не было.