Черника и пряжа

Из всех мест, где мне довелось побывать, Черность не самое унылое и навевающее безнадёгу, если сравнивать с Оверьютом или деревнями в Авфале. Но, Джель, если сегодня я не получу товар, придётся уходить. Не только потому, что мне надоели великолепные виды крепости и жизнерадостные солдаты Первой армии, но и потому, что, по слухам, скоро прибудут проверяющие из Второй. Надо убраться до их приезда. Сижу в кабаке. Отсвечивать лицом, садясь за самый освещённый стол, я, конечно же, не стал. Но и притаиться в тёмном углу не вариант — всё знают, что там сидят самые интересные персонажи. Так что местечко сбоку от барной стойки с прекрасным обзором на вход как раз для меня. Спустя две чашки чего-то, напоминавшего по вкусу заваренное с любовью сено, называвшееся здесь чаем, мой глаз заметил у входа крупного человека в меховой шапке, с тёмной густой бородой, немного взволнованного вида, стряхивающего с себя утренний снег. Самым главным, что привлекло моё внимание, помимо того, что зашедший заказал рюмку местного коньяка, от которого, поговаривают, и ослепнуть можно, была почти незаметная жёлтая повязка на левой руке. Не зная и не заметишь, но для опытного глаза стало ясно — этот человек означал конец моему пребыванию в крепости. Контрабандисты носят такие на территории Равки, так можно выдать себя за одного из верующих в Заклинательницу Солнца. К верующим не подкопаешься. Левой рукой подзываю за стол дорогого гостя. Быстрее разделаюсь с делами — быстрее уйду отсюда. Перекинувшись парой вежливых фраз для отвода лишних глаз, аккуратно переходим к сути разговора. — Как семья? Что нового? — Спрашиваю с беззаботным видом. — Да чего там. Старшая дочь вон замуж выходит. К свадьбе готовимся. Жених красавец: высок, белокур. А самое главное — богат. — Приданое-то у вас есть? — Немного, но так уж любят дети друг друга, что никак их не разлучишь. — Несказанно рад за вас, милый друг, — пожимаю через стол руку. — Когда ж празднество? — Как снега растают, так и справим. Приезжайте и вы к нам, не обидим, — он протягивает мне конверт. — Хотел бы, да дела. А вот подарок передам. Чего б хотелось молодым? — Жених её цветы одни любит несказанно, а дочери дурно от их запаха. Вот бы вы их привезли, да чтоб без запаха. — С радостью, где их достать? — Мой знакомец ведёт глазом в сторону ворот из города. — Да они тепло любят, вот и прячутся под большими деревьями. — Ради счастья молодых разыщу, не волнуйтесь. Вот и всё, несколько минут мы ещё разговаривали ни о чём, а затем я закинул на плечо рюкзак, попрощался и вышел, подбросив пару монет кабатчику за себя и моего «друга». По дороге к воротам, а затем и к лесу всё обдумываю слова, сказанные мне только что. И без него было ясно, что Равка готовится к войне с Фьердой, но чтобы так скоро. Конечно, стычки происходили постоянно, и полномасштабное противостояние ожидали все. У Равки не так много ресурсов, как у наших, но войну это не остановит. Принять факт того, что уже весной может начаться бойня всё же нелегко. Ладно, это лирика, порассуждаю об этом за время перехода у границы Вечного Мороза. Пора заняться делом. Осмотрев подножия у самых крупных елей, замечаю под одной из них небольшой бугорок. Раскопав, достаю оттуда около 15 плотных брусков засушенной юрды. Слухи о пареме ходят давно, особенно сейчас. А ещё о том, что для её создания требуется обычная юрда. Но зачем переправлять такой небольшой объём через северную часть Равки — неясно. Но меня это и не волнует. Я привезу товар в Джерхольм как и указано в письме. Там встречусь с получателем, заберу награду и объемся шоколадом, а дальше посмотрим. Перекладываю бруски в рюкзак, благо, провиантом на неделю я запасся заранее, так что возвращаться не придётся. Обвязал шарф вокруг шеи поплотнее, натянул на лицо, прикрывая нос и рот — утро выдалось морозным. До Хельмхенда идти несколько дней, будет время подумать, как не попасть в мясорубку войны снова.