Черника и пряжа

Северный ветер в очередной раз сбивает с ног, и я хватаюсь за еловую ветку, чтобы не упасть. Холодный воздух до боли обжигает лицо: неожиданные погодные условия сильно усложнили путь. Я рассчитывала добраться до Адены меньше чем за час, но прошло уже намного больше. А уверенности в правильном направлении нет из-за поднявшейся метели. Думаю, увидеть волькру в Тенистом Каньоне было бы проще, чем огни деревни в такую погоду. Сила корпориала спасает далеко не в первый раз. Хотя я не привыкла относить себя к какому-либо ордену. В деревне вообще таких делений не существовало. Взрослые не враждовали друг с другом, а детей учили всем аспектам Малой науки. Мне не давали выбор — стать целителем или убийцей. Я училась и тому, и другому. Кто бы мог подумать, что это так пригодится в дальнейшем. Правда, портниха из меня вышла ужасная, а с остальным проблем никогда не возникало. Возможно, было бы проще остановиться на месте и переждать метель, но какова вероятность того, что, когда она утихнет, я не увижу рядом с собой огромного фьерданца, или, того хуже, — солдата Второй армии. Поэтому я продолжаю путь. Найти бы хоть какое-то убежище или малейший намёк на правильную дорогу. По истечению ещё нескольких мучительных минут метель начала утихать. Ветер всё ещё колол щеки, которые по цвету напоминали гроздья рябины, но уже не поднимал снег, создавая непроглядную стену перед глазами. Стягиваю шарф с лица. От горячего дыхания сразу же появляется пар. Я останавливаюсь и делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь привести мысли в порядок и сориентироваться в пространстве. Мне достаточно быстро удаётся понять, где именно я нахожусь. Повезло — почти не сошла с верного пути. На губах появилась легкая улыбка. Я резко срываюсь с места; снег приятно хрустит под ногами. И совсем скоро виднеются редкие фонари маленького равкианского городка. Прячась в деревьях, ещё раз оглядываюсь вокруг. Дома такие же, как и по всей стране — почти все старые. Иногда удивляюсь, как они ещё не обвалились на хозяев. Свет почти везде потушен. Здесь так темно, что становится тяжело в груди. Тьма уже шесть лет преследует меня. Нет, она стала частью меня. Но дома можно осветить свечами и лампами, а мне свет увидеть уже не дано. Я поправляю накинутый на плечи рюкзак и направляюсь к подобию ворот. Попасть внутрь оказалось проще простого: никто не станет следить за тем, кто входит и выходит. Это же не Ос Альта. За эти года мне удалось обойти все города Равки, приходилось побывать и в Керчии с Фьердой, но совсем немного. Каждая страна уникальна, они такие разные, но их объединяет одно — они все являются тюрьмой для гришей. Где-то есть иллюзия свободы, но это всё ещё тюрьма. Думала, что, если исчезнет Каньон, то я смогу отпустить прошлое. Но Дарклинг мёртв, волькры пропали вместе с ним. А удушающее чувство вины за смерти близких осталось со мной. Я очень много думала об этом и поняла, что виноват не Каньон, не волькры и даже не их создатель. Виноваты люди, которые сочли гришей опасностью и демонами. Именно они сели во главе государств и установили такие порядки, что подобные мне ищут любую лазейку, чтобы выбраться на свободу. Из-за обязательного призыва дальние предки дезертировали, а позже обустроили деревню для беглецов. Они просто хотели свободной жизни в кругу семьи — без страха потерять себя и родных. Теперь понятно, что на уничтожении Неморя нельзя останавливаться. Я сделаю всё, что в моих силах, но добьюсь справедливости. Мой народ сможет жить свободно, у него будет выбор — стать оружием или вести мирную жизнь. Наполненная решимостью, прохожу по главной площади. На улице пусто — все спрятались по домам, страшась суровой зимы. Слышно только вой ветра и ставни, бьющиеся друг о друга. Я не замечаю ни единых глаз, наблюдающих из окон. Скорее всего, их и не было. Уже так привычно быть тенью — слышать и видеть всё, но не быть услышанной и замеченной. Нет ни малейшего смысла стучаться в двери домов, поэтому я направляюсь к излюбленному пабу. Кажется, сейчас это единственное место, где есть признаки жизни. Горит яркий свет ламп, по улице проносятся крики постояльцев, раздается резкий запах спиртного. Только моя нога ступает на лестницу, как из дверей вываливается пожилой мужчина. Он совсем голый для такой погоды. Мужчина с трудом приподнимается на ноги. Его глаза, застеленные пеленой от алкоголя, устремляются на меня. Но сфокусировать взгляд ему так и не удаётся. И, потеряв интерес, пьяница спускается по лестнице, задев моё плечо, чуть не провалившись в сугроб. Я не без отвращения отряхиваю плащ, поправляю капюшон и наконец-то захожу внутрь. Паб не так полон, как казалось изначально, но почти все столы заняты, а молодой парень за стойкой протирает деревянные кружки. Окидывает меня быстрым взглядом, словно заметив что-то необычное, возвращает внимание на меня. Он выглядит чуть младше меня, а еще очень уставшим. Я прохожу к дальнему столику, на который почти не попадал свет. Пьяные мужчины и женщины громко о чем-то спорят, некоторые распевают неприличные песни, а остальные кричат веселые истории из жизни. Отличное место, чтобы узнать последние новости и нужную информацию. Не успеваю привыкнуть к шуму, как рядом раздается тихий, но уверенный голос. — Загадочная спутница желает что-нибудь выпить? — Кудрявый парень, недавно наблюдавший за мной из-за барной стойки, теперь стоял рядом. — Квас. А еще, чтобы любопытный мальчишка перестал так пристально на меня смотреть, — кажется, его смутило мое замечание. — Простите, но не ожидал увидеть кого-то в такую погоду. — А с десяток человек, кричащих у тебя за спиной, совсем не навели тебя на мысль о посетителях? — Они здесь с самого утра, почти каждый день. А вас я вижу впервые, вот и удивился, — договорив свою реплику, парень быстро вернулся к прежнему месту. Вновь стараюсь прислушаться к гулу голосов, но не слышу ничего полезного или хотя бы интересного. Я вздрагиваю, хватаясь за края капюшона, чтобы тот не упал. Парень ставит до краев наполненную кружку на стол. — Можно? — Тонкая рука указывает на стул напротив. Я подношу кружку к губам и делаю большой глоток. — М, он что — не разбавлен? Это даже можно пить, — делаю очередной глоток и перевожу взгляд на возможный источник информации. Я обвожу взглядом паб, но на нас никто так и не обратил внимания. Все слишком увлечены выпивкой и тем, что привыкли называть весельем. Отвратное зрелище. Окончательно убедившись в том, что привлекаю только одну пару зеленых глаз, я сбрасываю капюшон с головы. И теперь оба мои глаза устремлены на собеседника, которого удивил мой вид. Даже смотреть на него не нужно, чтобы понять, насколько ускорилось сердцебиение. — Вы фьерданка? — Не знаю, что выражал его тон, испуг или любопытство. — Могу с уверенностью сказать, что ты их в жизни не видел, иначе такой глупый вопрос бы не задал. — Тогда откуда вы? — Я равкианка, но дома тут у меня нет. Я … путешествую. Поэтому буду рада услышать какие-то новости. А кто, если не бармен мне их расскажет. — Вам нравится ваша жизнь? Этот вопрос поставил меня в ступор. — Я не услышала то, что хотела. — Расскажу новости, только, если вы ответите на вопрос. Какой же упертый мальчишка. Я борюсь с желанием резко встать и показательно уйти. Но как я могу оставить тут этот прекрасный напиток. — О моей жизни мечтать не стоит, по мне должно быть видно, — прикрываю улыбку кружкой с квасом. Парень еще раз пробегается взглядом по мне и останавливается на глазах. Встретившись со мной взглядом, он, смутившись, отворачивается к полу и начинает перебирать в руках край своей рубашки. — А что случилось с вашим глазом? Очень ожидаемый вопрос. — Дорогой, а как тебя зовут? Вот парнишка получил вопрос неожиданный, судя по его виду. — Я Антон. В голове сразу возникла расшифровка — вступающий в бой. Я не смогла скрыть на лице отвращение, чем еще больше вызвала непонимание у бармена. — Ты серьезно хочешь послушать сказку про мою жизнь? — Театрально прикрываю помутневший глаз рукой. — Именно ее, — на смуглом лице появляется нахальная улыбка. Несколько секунд смотрю на Антона с пустым взглядом, и осознав, что он от этой затеи не откажется, начинаю рассказ. — Я жила в маленькой деревушке рядом с Каньоном. И в один не очень прекрасный день он внезапно начал расширяться. Волькры превратили людей в кровавую кашу, ну а я отделалась глазом, — продолжение застревает в горле, но Антон смотрит так, словно понимает, что это не все. — А теперь будет честно, если ты выполнишь свою часть договора.