Черника и пряжа

— Если я правильно поняла, то наша страна находится на пороге войны. Ну, ничего нового. — В этот раз все намного серьезней. Речь идет уже об огромных количествах жизней, не только равкианцев. — Антон, ты думаешь, я не знаю, что такое потеря? — А вы по своему глазу судите? — А не слишком ли долго ты отлыниваешь от работы. — Вы уходите от темы. И вообще, вам стоит поучиться манерам. Я выполнил свое обещание, рассказал все, что знаю в мельчайших деталях, а вы отвечали на вопросы отстранено, — в глазах парня читалась обида, сменяемая раздражением. — Ладно, ладно. Ты прав, — я поднимаю руки перед собой, признавая ошибку. Но мне не так часто приходится общаться с кем-то. Эта сцена так похожа на детские ссоры с Ясоном. — Можешь задать один вопрос, я отвечу на него максимально правдиво и развернуто, а ты простишь мою грубость. По рукам? — Протягиваю ладонь в сторону Антона. Парень, немного подумав, пожимает мою руку. — Ну, так… — К слову, меня Веда зовут. А то тоже нечестно получается, так ведь, — кажется, у меня талант выбивать этого парнишку из колеи. Он прикрывает глаза и начинает что-то бормотать. Возможно, проклятья. — Веда, ты жалеешь о том, что сбежала? — Что? — Руки становятся слишком тяжелыми. Деревянная кружка с грохотом ударяется об стол, разбивая вазу. Квас выплескивается, но это быстро исправляет Антон, в руках которого в ту же секунду появляется тряпка. — Прости, но ты не выглядишь как любительница приключений. По собственному ли желанию ты стала «путешествовать»? — Антон специально выделил последнее слово. А парень оказался не таким простым. Похоже, что я теряю бдительность, или на меня так влияет квас. Очень вкусный квас, последние капли которого допить не удалось. Антон собирает осколки вазы. Но делает это не очень аккуратно. Очередной, поднятый осколок, оставляет на его руке порез. Через мгновение парень продолжил высказывать свои мысли. — Может, ты невеста, сбежавшая от нежеланного брака. Или твоя семья погибла на войне, от голода и нищеты. А возможно, ты чувствовала себя другой и не могла с этим смириться. — Все. Достаточно, — не нужно прислушиваться, чтобы понять, как участились наши сердцебиения. — Получается, ты тут не по собственному желанию выматываешься, — собеседник приоткрывает рот, в попытке возразить. — Да-да, точно выматываешься. Выглядишь прискорбно для своего возраста. Тебе сколько? Шестнадцать? На его светлой коже сразу проявились красные пятна. — Во-первых, мне семнадцать. Во-вторых, тебе до королевы тоже далеко. Кого-то он мне напоминает, как же бесит. Какое-то время мы, молча, смотрим друг другу в глаза. Уже не замечаю шум вокруг, сосредоточившись на парне, которого ломает наша страна. Такой упрямый и прямолинейный. Помогут ли ему эти качества жить лучше? Вряд ли. — Да, я сожалению о том, что сбежала. Самое обидное заключается в том, что возвращаться мне уже некуда и не к кому. Антон сидит полностью расслабленный, в его глазах горит такой яркий интерес, с лица пропала вся усталость, на которую я наговаривала недавно. Этот интерес — он заставляет меня говорить дальше. Чувствую, как начинает заплетаться язык, к сожалению, не от выпивки. Почему же меня так беспокоит наш разговор. Хотя я знаю ответ, только признавать этого не хочу. — Знаешь, жизнь вообще штука непредсказуемая. Сегодня ты имеешь все, а завтра у тебя нет глаза. Ну, это так, пример, — этот факт меня уже давно не задевает. Целиться при стрельбе сложно, но и к этому можно привыкнуть. Бармен молчит, давая мне возможность снова провалиться в воспоминания. Пропали все силы вести этот разговор, хотя он не закончен. Поднимаюсь со стула, вызвав удивление на лице Антона, он точно ждал продолжения. Но я достаю из кармана деньги, в два раза больше, чем нужно. Кладу их на стол и, воспользовавшись возможностью, дотрагиваюсь до ладони парня. — Спасибо за предоставленную информацию. И отдельное спасибо за неразбавленный квас. — Постой, — он потирает лицо рукой, резко отдергивает ее, вспомнив, что поранился. Но рассматривая ладонь, находит только покрасневший след от затянувшегося пореза. Воспользовавшись его замешательством, направляюсь к выходу. В этот момент дверь паба открывается. Входят несколько стражников. Рефлекторно накидываю на голову капюшон, одновременно отходя в тень. Не знаю, есть ли поводы для беспокойства, но есть не одно дело, за которое меня можно взять под стражу. Ведь в Адене я нахожусь далеко не в первый раз. Пытаюсь не отводить взгляд от мужчин в форме, размышляя, как выйти на улицу, не привлекая лишнего внимания. Моё запястье обхватывает чья-то рука. Мышцы напрягаются. Я успеваю дотянуться до маленького кинжала. Но, обернувшись, вижу недовольное лицо Антона. Он тянет меня в сторону запасной двери, окружённую хламом, из-за чего её сложно заметить. Мы оказываемся на обратном дворе паба рядом с конюшней. — Спасибо за чаевые. У путешественницы проблемы с законом? — Привычка, — удобнее накидываю рюкзак. Направляюсь к возможному способу перемещения. Парень в одно мгновение снова оказывается рядом. Я смотрю на него с вопросом. — Моя смена окончена, а ответ так и не получен. — Ещё немного и я начну называть тебя репейником. — Я такой же завораживающий? — Ты какой же приставучий. И с каких это пор репейник завораживает? Парень пожимает плечами. — А мне всегда нравилось, как он выглядит. Мы идем к конюшне, но готов поспорить, что конь тебя там не ждет. — Больно ты проницательный для своего возраста. — А ты для своего больно ворчливая. На моем лице появляется усмешка. — Похоже, тут оба правы. Антон отвечает робкой улыбкой. Я жду новых вопросов, но мы продолжаем идти в тишине. Странно, что совсем не хочется лишаться такой компании. Впервые за шесть лет нет чувства дискомфорта. Протягиваю руку к воротам конюшни. Дверь легко поддается. — О ворах вы не беспокоитесь? — Кто станет заходить с заднего двора паба кроме сотрудников? Там же дверь заметить невозможно. Этот вопрос остается без ответа. Я захожу внутрь, осматриваясь. В одном из загонов лежит спящий мальчик. Антон идет вслед за мной, не обращая внимания на парня. — Его невозможно разбудить. Продолжаю осматриваться. Не знаю, почему Антон меня еще не остановил. Но это только на руку. Мое внимание привлекает большой черный конь. Протягиваю руку в попытке погладить его шелковистую на вид гриву. Но не успеваю к ней прикоснуться. Из соседнего загона выглядывает голова серой кобылы. Ее большой нос с интересом обнюхивает меня. — А ей нравится твой запах. — Я успела забыть, что нахожусь здесь не одна. Удивительно, что этот мальчик может быть таким тихим, если захочет. Перехожу в ее загон. Лошадь с еще большим интересом принимается водить мордой возле меня. Достаю из рюкзака небольшой сверток с засушенной ягодой, привлекая внимание Антона. Протягиваю немного ягоды на ладони. Лошадь с удовольствием принимает лакомство. По ее морде проходит белая полоса, продолжающаяся на спине. Остальное отдаю новому знакомому. — Так вот чем от тебя так вкусно пахнет, — парень закидывает в рот всю горстку черники. — Ты знаешь чья она? — Заплетаю длинную серо-белую гриву в косу. — Какого-то богатенького купца. Вчера чуть с нее не свалился, когда пытался спуститься. Ты хочешь ее украсть? — А ты хочешь меня остановить? — Поднимаю взгляд на парня, опершегося на стойло. — Нет, он не оставил чаевые. — У тебя и твоего друга, спящего на сене, не будет проблем из-за этого? — Кто сказал, что я здесь был. А Олег здесь не работает, просто ночует. Не могу понять, что движет этим парнем, но его спокойствие настораживает. Не задавая новых вопросов, накидываю на кобылу висящее рядом седло и уздечку с поводьями. Она совсем не сопротивляется, кажется, даже рада, что ее забирают. — Антон, ты далеко живешь? Он отвечает с заминкой. — Нет. Парень не дает мне что-то сказать, уходя от этой темы. Спрашивать об этом я дальше не собираюсь. — Надеюсь, мы еще встретимся, и я получу ответ на не закрытый вопрос. А может, услышу какие-нибудь интересные истории о путешествиях. В его голосе слышится грусть, а на тускло освещенном лице появляется улыбка. Но я ничего больше не говорю. Вместе мы выходим из конюшни. Повезло, что в такой поздний час никого нет. Легко запрыгиваю на новую спутницу. Она шевелит острыми ушами в разные стороны. Антон подходит ближе и гладит ее морду. — Думаю, Тефра еще захочет тебя увидеть. Парень подносит руку к губам, заглушая смешок. — Ты назвала лошадь Тефра? Интересное решение. Бросаю последний мешочек с черникой, Антон с легкостью его ловит, отблагодарив улыбкой. Мы не прощаемся. Было бы у меня чуть больше времени, но нужно двигаться к Фьерде.