Черника и пряжа

Любому существу будет сложно привыкнуть к одиночеству, а привыкнуть к всепоглощающей постоянной тишине вовсе невозможно. Окружающий мир полон звуков, но голоса знакомых людей, их смех и даже плач. Все это бесценно. Только цена такому видна тогда, когда мы не в состоянии слышать их каждый день. Первое время я была готова отдать все оставшееся у меня, чтобы услышать голос родителей или брата, хоть кого-то знакомого. Когда последний лучик надежды погас, я начала прислушиваться к чужим голосам, зачастую не понимая сути разговора, а иногда и самого языка, на котором говорили люди. Но потом это желание стало таким огромным, что пришлось отказаться от подобного. Слишком больно и опасно вспоминать. Было тяжело привыкнуть к тому, что единственным твоим собеседником являешься ты сама. В какой-то момент голоса потеряли свое значение. Теперь они просто теряются на общем фоне звуков, словно шорох ветра, иногда способный принести полезную информацию. Время от времени, конечно, приходилось разговаривать с людьми, чаще всего ни мне, ни им это не нравилось. Да и все эти разговоры были так пусты. Все вокруг было пустым, хотя этого было достаточно. Мне удалось привыкнуть к тишине, как я думала. Почему же сейчас так одиноко. Темная улица, дороги которой покрыты свежевыпавшим снегом. Такая тихая, такая привычная. Но сейчас эту тишину нарушает хруст снега под копытами Тефры. Вокруг все еще нет ни единого лица, фонари давно потушены. Очень хочется скорее покинуть Адену, но так же сильно хочется развернуться. Этот мальчишка с такой лёгкостью заглушал тишину, а когда молчал спокойствие не уходило. Может, мы могли бы стать друзьями при других обстоятельствах. «При каких других обстоятельствах, Веда. Ты просто боишься людей, того, что с ними рано или поздно произойдет». Убежала. Опять. Ему была нужна помощь. Ты ничего не сделала. На секунду перехватывает дыхание, я тяну поводья. Перебираю палицами выпавшие из косы Тефры волосы. Они легко развиваются на ветру. Оглядываю улицу пустым взглядом. С самого начала меня преследовало неприятное чувство. Словно, кто-то незамеченный наблюдает за всеми моими действиями. Но сила не помогает никого почувствовать. Может потому, что никого и нет. Никогда никого нет. Немного утешают новости, забивающие голову. Отряхиваю снег с гривы лошади и своего плаща, а после позволяю Тефре двигаться дальше, вновь нарушая тишину стуком копыт. Фьерда в последнее время всё больше привлекает к себе внимание. Не знаю с чем в большей степени это связано: с огромными танками, которые являются серьёзной угрозой в случае начала войны, с паремом и отравленными им гришами. Так же было бы интересно узнать больше о королевской семье. Говорят, что наследник тяжело болен. Значит, в стране могу вспыхнуть восстания. Что и на Равке хорошо не скажется. Ну и конечно "ересь", " скверна". Даже лёд Фьерды столько лет, закрывающий её от остального мира, можно расколоть. А с помощью возникших трещин, можно создать новые, еще больше. Очень хочется в этом помочь. Ходят слухи об уличных выступлениях, в которых гришей не сжигают на «костре правосудия», напротив, их показывают героями. Новой верой – Святыми. В Фьерде всегда был один Бог – Джель. А остальное считается богохульством и смертно карается. Сколько времени пройдет прежде, чем эти святоши дрюскели начнут убивать своих же братьев. В спектаклях рассказывается история Заклинательницы Солнца, к святым иногда относят и Зою Назяленскую – генерала-шквальную и представительницу эфиреалов. Наверняка таких актёров подвергают гонениям и наказаниям. Но мысль о том, что подобные мнения проскользнули в Фьерду, веками ненавидящую гришей, вызывает улыбку. Любую броню можно сломать. Даже если эта броня дрюскеля. Когда-то гришей ненавидели и в Равке, но появился первый Дарклинг. Он убедил короля в безопасности и полезности гришей, создал и возглавил Вторую армию. Тогда у нас появилась хоть какая-то защита, или ее видимость. Внезапный звук, выбивающийся на общем фоне, заставляет остановиться и покинуть свои мысли. Я, затаив дыхание, прислушиваюсь к тишине, в попытках найти что-то инородное. Перевожу взгляд к накренившимся домушкам, оставленным на самом краю города. Между ними легла непроглядная тьма. Всего несколько шагов отделяют от границы города, пути к сражениям и свободе. Но я стою и слушаю. Лошадь тоже замерла, я чувствовала её страх. Сильный поток ветра срывает с головы капюшон, больно обжигает лицо, заставляет прикрыть глаза. Тефра дёргается в попытке уйти, но я сильнее сжимаю поводья, предупреждая. Нет. Прося остановиться. Снова перевожу взгляд на темноту. Она какая-то иная. Словно слишком плотная, почти осязаемая. Мне это знакомо. Такая раньше была в Тенистом Каньоне. Я щурюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то. Тьма с каждой секундой давит только больше. Спрыгиваю с седла, пытаясь издавать как можно меньше звуков. Но не могу отпустить из рук поводья, слишком боюсь, что Тефра убежит и я снова останусь совсем одна. Буквально на себе чувствую её страх и желание убежать. Но делаю ещё шаг к тёмного переулку, который по непонятной причине так к себе манит. Не замечаю того момента, когда перестаю дышать и моргать. Делаю ещё один шаг. Резко из темноты показывается длинная когтистая рука, ухватившаяся за край дома. Тефра встаёт на дыбы и громко фыркает. Рука, запутавшись в поводьях, тянется за ней, и я падаю в сугроб. Моментально встав на ноги, возвращаю взгляд к краю дома, но там ничего нет. Всё выглядит обычным. С минуту я пытаюсь перевести дыхание. А после успокаиваю сердцебиение и лошадь. В последний раз обвожу взглядом улицу, на которой нет ни единой души. Быстро запрыгиваю в седло и наконец-то покидаю город.

***

Следующие пару часов были как в тумане. Не помню дороги, погоды, звуков. Вообще ничего. Только белый снег, отражающий серебряный свет луны, защищающий от теней. Но в скором времени рассвет. Первые лучи солнца прогоняют тьму. Становится не так страшно, а ко мне возвращается способность думать. Пейзажи совсем не меняются. Сплошное белое полотно, иногда разбавляемое зеленоватыми оттенками еловых. Даже лесные звери затаились. Кто-то уже ушел спать, а остальные еще не проснулись. Меня клонит в сон, но нельзя останавливаться здесь. Слишком близко к живым поселкам и границе. Это было бы опасно и безрассудно. «В этом вся ты, Василек». Голова немного кружится. Квас это конечно хорошо, но стоило нормально поесть. Когда-нибудь я вернусь. Надеюсь. Тефра начинает время от времени спотыкаться. Она тоже устала, но нам нельзя останавливаться. Снимаю перчатку и провожу рукой по ее шее, давая немного сил двигаться дальше. Моих же становится все меньше. Мы уже совсем близко к Уленску. Здесь деревья растут не так близко друг к другу и лучи солнца отражаются от еще нетронутого снежного покрова. Снег мерцает как маленькие падающие звезды. С восходом солнца пропадают тёмные мысли и тревога. Боль затухает, чтобы снова вернуться с сумерками. Деревья с каждой минутой встречаются все реже. И совсем скоро на горизонте показывается очередной город Равки. Крыши маленьких домиков. Мне очень не нравится перспектива появляться на глазах людей, но другого выбора сейчас нет. Главное не привлекать много внимания, я ведь это умею (нет). В Уленск так просто не пройти, так как город находится на границе. Стражник окидывает меня подозрительным взглядом, осматривает мой скромный багаж и проверяет подделанные документы. Настоящие-то сгорели, а их пепел был разнесен над Тенистым Каньоном. В документах мое имя, но не моя история. Получив одобрение, конечно, направляюсь в таверну. Ранним утром на улицах не так много людей, готовых обратить на меня внимание. Поэтому стараюсь идти быстрее и долго не задерживаться у маленьких лавок с продуктами и безделушками на витринах. На некоторых лежат «мощи святых». От подобного всегда бегут мурашки по коже. Людям дай повод, они поверят во что угодно. Позже нужно будет купить немного продуктов. Таверну сложно пройти мимо. Доски покрыты неаккуратными мазками краски разных цветов. От солнца и влаги они совсем выцвели. Но в этом есть свое очарование. Рядом находится конюшня, молодой конюх с уже радостью занят работой. - Будь добор проследить, чтобы ее не украли и подготовь к дороге. На нее часто кладут глаз, - Я легко подмигиваю парню здоровым глазом и подкидываю пару монет. Он с легкостью ловит их и делает смешной поклон. - К вашим услугам, барышня. Как и ожидалось, в такое время в таверне почти никого нет. Только неспособные уйти домой. По помещению бегает хрупкая девушка, протирающая столы и убирающая ночной беспорядок. Она слишком занята, чтобы обратить на меня внимание. Я подхожу к стойке, за которой, на первый взгляд, никого нет. Тянусь к колокольчику, но тот пропадает из-под руки. - Что за ранняя пташка? На меня смотрит фигуристая женщина лет тридцати. Ее рыжие волосы выбиваются из собранного лентой хвоста. А яркие глаза подведены тушью. - Доброе утро. Хотелось бы снять на сегодня комнату. Женщина снова окидывает меня уставшим взглядом. Проходит за стойку и дает ключ, висевший над номером «6». - Может, вы хотите позавтракать? Попросите Анну и она что-нибудь принесет. - Да, спасибо, - Оплачиваю комнату и завтрак. Забрав ключ от комнаты, направляюсь к девушке, которую видела ранее. Она все еще занята уборкой. Увидев меня, блондинка пугается, но старается этого не показывать. Только, как не старайся, от корпориала такое не укроешь. Я прошу на завтрак кашу и направляюсь на второй этаж. Дверь комнаты легко открывается. За такую цену выглядит она очень даже ничего. Быстро заправляю постельное и в этот момент в комнату входит Анна с подносом. Долго девушка не задерживается. Еда только приготовлена, но я сейчас такая голодная, что съела бы и позавчерашнюю. Быстро позавтракав и выпив чай, скидываю с себя грязную одежду. И как только голова касается подушки, проваливаюсь в сон.