Реакция «Пар»

      Глаза Томы были прикрыты мягкой тканью, крепко завязанной на затылке. Легкие были наполнены горячим воздухом, так быстро нагревшимся от волнения и близости. Дышать с каждым вдохом было все труднее. Видя перед собой одну лишь темноту, Тома напрягался и пытался уловить происходящее вне зоны его видимости слухом. Получалось плохо. Он слышал шорох одежды Аято, чувствовал, как от чужих движений прогибается мягкий большой футон, носом улавливал приятный запах разных масел и самого господина. Если бы еще это можно было видеть… И потрогать. Руки Томы были надежно связаны его же поясом, бесцеремонно снятым с его штанов. Он подвигал затекшими пальцами и попытался побороть в себе чувство беспомощности и загнанности.       Внезапно груди коснулось нечто холодное. Тома дернулся, жмурясь и громко выдыхая. — А-аято… Господин Аято…       Он услышал слабый смешок над собой и покрутил головой, пытаясь сбросить повязку.       Аято цокнул языком. — Лежи смирно, не снимай повязку… Мы же договорились немного поиграть.       Голос господина успокаивал, но непонятные прикосновения к обнаженной груди заставляли взволнованно выгибаться. Что-то холодное, мокрое скользило — нет, поглаживало его, что-то, на ощупь напоминающее руку… В голове проскользнула какая-то мысль, догадка, но догнать ее не получилось. Потому что в ту же секунду еще одна «рука» коснулась его. Тома тихо простонал и прикусил щеку изнутри. — Тебе нравится? — довольный голос звучал откуда-то сбоку, отчего Тома удивленно повернулся лицом в ту сторону. Господин явно был с ним на футоне, но слишком далеко, чтобы касаться его. Неужели действительно…       Тома громко вдохнул, так и не ответив, когда его соски сжали в… пальцах. От осознания происходящего в груди вспыхнуло странное чувство, а член заинтересованно дернулся. — Господин, я и не думал, что можно… использовать свою силу таким образом, — из Томы вырвался нервный смешок, быстро заглушенный новым стоном, когда за соски потянули. — Зато у твоего господина, к счастью, большая фантазия, — услышал Тома тихий голос. — И не меньшая любовь к практике своего искусства. Почему бы не совместить приятное с полезным, м?       Тома кожей ощущал его взгляд и улыбку и не мог не улыбнуться в ответ. — Я буду рад, если окажусь полезным для вас, — искренне произнес он, содрогаясь от волнительного предвкушения, и решил добавить: — Господин. — Конечно.       Он снова услышал улыбку в голосе, а спустя секунду его ласково потрепали по голове. Настоящей рукой. Пока Аято снова не отстранился, Тома поспешил вытянуться ему навстречу, чтобы поймать носом этот уютный и родной запах и почувствовать тепло. Его щекотно, едва касаясь губами, поцеловали в лоб и напоследок погладили по щеке. — Я сгораю от нетерпения, признаться. Очень хочу скорее насладиться этим зрелищем. А в конце тебя ждет награда. Попросишь все, чего захочешь.       Слова воодушевили. Тома раскраснелся лишь от мыслей о том, что он мог бы попросить. Ничего материального ему не нужно было, если только это не сам господин. Лишь его внимание и возможность быть рядом. Быть рядом, близко — очень близко и в разных позах.       Тома выгнулся от очередной ласки и почти что упал обратно на матрас. Он дернул бедрами вверх несколько раз, чувствуя, как напряжение внизу растет с каждым влажным касанием водной иллюзии. Он ощутил, что вода уже не была такой холодной, как в самом начале, но прикосновения все равно приносили с собой странное чувство. Конечно, ведь они были мокрые.       Тем временем поглаживания Иллюзии медленно опускались все ниже, оставляя за собой влажные следы, заставляя Тому ежиться от малейших дуновений воздуха.       Тома почувствовал, как мгновенно намокли его штаны от рук Иллюзии и неприятно прилипли к ногам. Водные пальцы пробрались под пояс, щекоча, и не спеша начали стягивать одежду.       Оказавшись без штанов, Тома захотел согнуться напополам и прикрыть теперь уже полную наготу. Чувство стыда решило посетить его только сейчас. Он думал о том, что это ужасно по-извращенски — возбуждаться от воды, а знать, что на тебя смотрит хозяин этой водной техники, и возбуждаться от этого сильнее — еще более по-извращенски.       Его рефлекторную попытку прижать колени к груди и закрыться от пристального взгляда остановили на удивление сильные руки Иллюзии. Она надавила на его бедра и припечатала обратно к кровати.       Вода в руках уже немного согрелась от частого контакта, а когда Иллюзия внезапно решила оседлать Тому, обвив холодными ногами, из того вырвалось испуганное «ах!».       Тома чувствовал под собой промокшие простыни, он сам был почти целиком мокрый (и тут уже невозможно было понять, вспотел ли он от бешеного волнения, либо это все же благодаря технике господина) — влага была везде. Даже воздух, казалось, стал тяжелее и липче.       Тома попытался пошевелить руками, ему безумно хотелось сейчас содрать с лица чертову тряпку и собственными глазами посмотреть на то, что с ним сейчас творят.       Иллюзия ни на миг не давала ему передышки. Тома чувствовал, как гладкое мокрое тело касается его в самых опасных местах, и ему нестерпимо хотелось прикоснуться в ответ. Да, это не Аято, но это его творение, его копия, его частичка, в конце концов, им же и управляемая. Еще Томе было интересно, так же ли улыбается Иллюзия, хитро щуря свои лисьи глазки, так же ли приоткрывает рот и облизывается от возбуждения… Насколько педантично в данный момент Аято подошел к созданию техники? Голая ли она? Удастся ли разглядеть его родинки?.. А может, это лишь простая безликая водная форма? Нет, точно нет. Господин Камисато явно не удовлетворился бы подобным зрелищем… Уверенность в этом крепла в Томе с каждой секундой. Если бы это тело не было таким… мокрым и скользким, Тома ни за что бы не отличил его от настоящего, ведь это были те же прикосновения, те же движения и тот же запах. Да, Тома начал осознавать, что весь окружен этим ароматом — цвета сакуры и влажной травы. Он несколько раз глубоко вдохнул. — Ах, господин, позволите ли вы прикоснуться к вашему творению?.. Во мне сейчас что-нибудь взорвется, если я не смогу освободить руки. — Тома, Тома-а. — Аято цыкнул. — Что за порывы… Я ревную. Тома поджал губы и с умоляющим выражением лица повернулся в сторону голоса. — Простите… Ах, но все так зудит, прямо под кожей, я на пределе… — Я заметил, — голос прозвучал ближе. От стучащего в ушах сердца Тома даже не услышал, как Аято придвинулся. — Сейчас от моей техники ничего не останется, и все благодаря твоей горячей страстной натуре.       Тома непонятливо свел брови над переносицей, лишь краешком сознания отмечая, что Аято этого не увидит. Однако Камисато, словно поняв немой вопрос, снова заговорил: — Здесь становится трудно дышать, ты не заметил?       Тома вдохнул. — Вроде с самого начала так…       Аято хихикнул где-то над самым ухом. — А как тебе водичка? Прохладная?       Тома осознал, что больше не чувствует неприятного холода Иллюзии. Вода совсем… горячая. Она начала испаряться?.. Как он не заметил? — Ох, я, я нечаянно, совсем не контролировал… — он беспомощно замотал головой, теперь ощущая, как волосы прилипли ко лбу. Он попытался подавить в себе силу Пиро. — Теперь мы все мокрые.       Аято снова отстранился, но теперь не настолько далеко. Тома слышал, как он возился с одеждой совсем рядом. Наверное, тоже решил все снять. Тома почувствовал, как загорелись его уши от одной лишь мысли об этом.       Иллюзия ненадолго замерла, пока ее хозяин был занят, и Тома свободно выдохнул. Все это время она сидела прямо на его члене, прижимая тот к горячему животу, и ерзала, не прекращая при этом ласкать его грудь. На секунду Тома задумался о том, есть ли у нее член…       Тома устал от пустоты перед глазами, а запястья изнывали от оков. Напряжение внизу сводило с ума, а фантазии о предстоящем подкидывали дров в этот бушующий огонь.       Тома все еще думал о том, как ему прикоснуться руками к Иллюзии. Ему было интересно, как бы вода ощущалась под пальцами. Они бы смогли провалиться под мокрую гладь, окунуться в воду? Или она неприступна? Интересно, разрешит ли Аято поцеловать Иллюзию?.. — Вижу, тебе совсем уже плохо, — немного встревоженно отметил Аято и коснулся рукой его лба. — Ты весь горишь и дышать, наверное, трудно.       Да, дышать трудно, но не из-за влажного воздуха. — Мне не плохо, — Тома отчего-то рассмеялся. — Я хочу трахнуть вашу водную иллюзию. Я сумасшедший?       Определенно.       Но Аято в ответ лишь рассмеялся. — Какое смелое заявление. Ты мог бы хранить свои влажные фантазии при себе, но решил нагло высказать мне это в лицо. Не боишься моего гнева?       Тома слышал эту мягкую улыбку и снова повернул голову в сторону Аято, отмечая, что Иллюзия все еще не двигается. — Вы говорили о награде… Это то, что я хочу. Я хочу попробовать…       Целую минуту Аято раздумывал над ответом, а у Томы в голове, казалось, все это время тикала секундная стрелка. Он возвел глаза к потолку и зажмурился. Что за глупости он ляпает? Подобная обстановка слишком расковывает и развязывает ему язык. Стало ужасно стыдно и он было забрал свои слова обратно, как вдруг Аято сказал: — Хорошо. Но, хм, в следующий раз. Пока я не готов на это смотреть… Потому что сейчас ты должен трахнуть меня.       Сердце Томы за короткий миг упало, подскочило, чуть не выпрыгнуло из груди и вновь вернулось на место, но уже колотясь в бешеном ритме.       Тома сглотнул. — Конечно. Господин.       Его висков мягко коснулись живые руки, тепло погладили и завели пальцы за голову, чуть приподнимая ее с подушки. Аято распутал узел повязки и снял ее. Тома прищурился от внезапной яркости, но глаза быстро привыкли.       Первым он увидел лицо Камисато. На белой коже блестели бисеринки влаги, а губы нежно улыбались. Аято был голым по пояс. Он смотрел на Тому с желанием и явным волнением, которое никогда не проскальзывало в голосе. А может, и в глазах его читал лишь Тома. Эта мысль согревала. — Позволяю тебе увидеть то, на что в ближайшие дни ты сможешь только мастурбировать по памяти, — усмехнулся Камисато.       Тома перевел взгляд, слегка приподнимаясь на подушке и выставляя сцепленные вместе руки перед собой.       На нем сидела точная копия Аято. Полупрозрачная, но точная. Замершая в одной позе, голая и… с членом. Она улыбалась. — Как тебе? — заинтересованно приблизился Аято, пытаясь прочитать все по лицу. — Это… невероятно. Она не прекраснее вас, но она прекрасна сама по себе. Ваша техника достигла поистине высокого уровня…       Тома перевел взгляд на возлюбленного. Тот выглядел довольным и умасленным. — Конечно, в бою такая четкость ни к чему, но я просто хотел похвастаться перед любимым, — улыбнулся Аято, кидая взгляд на Иллюзию, и поспешно добавил: — Ну и, конечно же, практика и усовершенствование навыков.       Неужели смутился? Тома усмехнулся про себя. Нет, такое невозможно.       Вдруг, без предупреждения, Аято щелкнул пальцами, беспощадно уничтожая собственное творение. Иллюзия разлетелась на мелкие-мелкие капельки, почти превратившись в пар. Тома с досадой вздохнул, ощущая, как эти капельки приятно легли на кожу. Он прикрыл веки. В комнате было мокро почти все, после этого — абсолютно все.       Не успел он одуматься, как его втянули в поцелуй. В Аято, кажется, что-то загорелось после увиденного. Всегда неспешный и терпеливый, он как будто внезапно вспыхнул ярким фейерверком. Он вел поцелуй и целовал быстро, эмоционально и торопя. Он без промедлений перекинул ногу через Тому и уселся ему на бедра, руками сжимая шею и подбородок.       Тома едва успевал отвечать ему, все еще чувствуя дискомфорт из-за связанных рук, и лишь потирался кулаками о голую грудь, таким образом пытаясь напомнить об этой проблеме.       Аято либо не замечал, либо не хотел замечать. Но вскоре Томе стало плевать на эту мелочь.       Аято начал двигать всем телом. Он отстранился, откинулся назад и начал активно водить бедрами взад-вперед, потираясь прикрытой брюками задницей об изнывающий член Томы.       Тома забыл обо всем на свете, когда Аято начал увеличивать амплитуду движений и выстанывать пошлые звуки, как если бы сейчас Тома действительно трахал его. Он выгибался, касался сперва пахом, терся, а затем задницей. Потом — наоборот. Затем снова. И снова. — Ах, что вы… Что вы со мной творите…       Тома откинулся головой на подушку и закрыл глаза, снова прикусывая щеку изнутри и пытаясь сдержать собственные стоны.       Он уже ходил по самому краю.       Грубая ткань жестко проходилась по чувствительному члену, но от этого Тома не перестал ощущать упругость ягодиц и желание прикоснуться. Он все еще не мог посмотреть на господина и закрыл лицо руками, понимая, насколько был красным в данный момент.       Когда Аято обнял его, касаясь грудью его груди, и просто начал тереться о него, неразборчиво что-то нашептывая на ухо, Тома понял, что в следующий миг он перешагнет через край.       Он кончил, до крови прикусив щеку, не проронив в последний момент и звука, и замер, будто окаменев.       Аято, не заметивший сразу, остановился только спустя несколько секунд. Он заставил Тому убрать руки с лица и улыбнулся, смотря на смущенного любовника. Весь запыхавшийся и, очевидно, все еще возбужденный, он выглядел невероятно соблазнительно. — Мы еще не закончили, — заверил Аято, отстраняясь и собираясь полностью раздеться.       Томе подумалось, что до «следующего раза» он не доживет. Он слишком влюблен в прекрасного господина.