Порядочная ведьма - порядочный оборотень

- А вдруг он мне не понравится? А вдруг он вообще не моя пара? А вдруг он в носу ковыряется? Я ж тогда с ним целоваться вообще не буду … беееее… - причитала княжна, раздирая гребнем свои спутанные буйные рыжие кудри. - Вообще не хочу. - Ой, давай сюда! - забираю у нее из рук гребень и макаю в маленькую ванночку с зельем, стоящую на трюмо. Специально ведь приготовила для легкого расчесывания, а Левка как будто и не видит, сидит и издевается над волосами. - Во-первых, хватит гадать. Этим я у вас в стае занимаюсь, не забирай мой хлеб. - я аккуратно отделяю небольшую прядь от огромной огненной копны, вытаскиваю несколько травинок, и, наконец, прохожусь по гриве гребнем. - Во-вторых, князь Зорян в носу не ковыряет, потому что он - вожак, а еще у вас, оборотней, соплей почти не бывает в отличии от людей. В-третьих, то, что он - твоя пара, ты узнала еще на свое совершеннолетие. Так что отставить панику, тебя ж никто не заставляет сразу на шею ему вешаться. Присмотришься, поговоришь, если что не понравится - отцу расскажешь, он разрулит. Ваше княжество больше, чем княжество Зоряна, он не станет перечить, если ты попросишь отсрочку свадьбы… Ой, Лева, а что у тебя водоросли-то в волосах делают? - я осторожно высвободила из рыжих прядей длинный темно-зеленый жгут, отчетливо пахнущий тиной. - Огнян сказал, что я озеро не смогу переплыть. - княжна пожала плечами. - А я ему в ответ: “Если переплыву, ты за моей лошадью будешь как следует ухаживать целую неделю”. Мы и поспорили. Я выиграла. - девушка гордо вздернула веснушчатый носик. - А водоросли русалки наверно запутали. Я покачала головой. Лева или княжна Левкой, дочь Бурана Полуночного, постоянно влипала в какие-то истории все семь лет, как я живу в стае князя. И в детстве вероятно тоже влипала, не зря на огненно-рыжей шевелюре ее отца давно серебрятся полосы седин. Доченька родимая постаралась на нервах поиграть. Нет, конечно она не нарочно. Все, что делает Лев - всегда не нарочно. Удача у нее такая, рыжая, с норовом, как и сама девчушка. Я удивляюсь, что к моим 25 годам и у меня седины не появились после жизни бок о бок с княжной. Из скольких историй мне ее приходилось вытаскивать… и не пересчитать. Причем приключения подруга умудрялась находить, даже не покидая княжеского терема, а временами и своих покоев (когда однажды стащила у меня из запасов заговоренный порошок разрыв-травы и устроила небольшой локальный взрыв, после которого балкон и половину гостиной пришлось заново перестраивать). А сегодня… сегодня моя самая близкая и дорогая подруга, почти сестра, Лев познакомится со своим женихом, а после вероятнее всего уедет с ним в его стаю и станет княгиней. А я останусь у Бурана Полуночного, ибо такова доля ведьмы, живущей при оборотневом дворе. Сами оборотни, будучи магическими существами, имели свой ряд способностей, но чародейством или ведьмовством как таковым не владели. Поэтому издавна повелось, что при княжеских дворах двуипостасных всегда обитала настоящая ведьма, которая и подлечить могла, и заговорить, и защитой обеспечить, и множество других удивительных вещей, которые оборотни не умели. В свою очередь хозяева заботились о чародейке, фактически принимая ее в свою семью, поэтому, да, Левкой я приходилась почти сестрой, а в стае имела большой почет и уважение, но… к людям теперь вернуться не могла, да и не прижилась бы с ними, уж слишком сильно жизнь бок о бок с оборотнями меняет психику. Сравнить было с чем. Пять лет назад мне довелось вместе с князем Бураном оказаться в одном из человеческих городов, и там я в первое время чуть не оглохла. Настолько за два года пребывания в стае стала тоньше и яснее воспринимать мир, что люди, которые раньше казались такими близкими и понятными, вдруг превратились в яркие аляпистые громкие фигуры, от которых хотелось скорее убежать, ну… или бахнуть оглушающим, чтобы замолчали хотя бы на минуту. Больше в человеческие города соваться желания у меня не было. Я поддерживала связь с родителями, но в переписке, а в гости наезжала несколько раз в год (жили они у меня в небольшом поместье, в глубинке, так что там и громкость человеческого мира не была почти слышна). Обратно в мир людей я не хотела, ибо была уже не пригодна для него. Так вот, возвращаясь к оборотневым княжествам. Сколько их всего - никто точно не знает, подсчетом никогда не занимались, двуипостасным не до этого, им бы мир и границы держать. Конечно случались и стычки, княжества делились, возникали новые, но это бывало редко. Князь Зорян Рассветный - жених Лев, свои земли отвоевал у своего же дядюшки, который, будучи регентом при племяннике, не захотел так просто прощаться с регалиями власти, поэтому Зоряну пришлось биться с ним один на один прямо в княжеских палатах, а потом еще полтора года наводить порядок на родной земле. И сейчас, когда на ней царил мир и покой, князь Рассветный наконец решил привести туда супругу, о которой узнал в день своего совершеннолетия несколько лет назад. У оборотней с обретением истинной пары все довольно просто - в день восемнадцатилетия им снится сон, в котором их единственная любовь рассказывает о себе, называет свое имя, местоположение, а после достижения обоими совершеннолетия они встречаются и начинают вместе жить. Но… это обычные оборотни, а вот двуипостасные аристократических кровей решили усложнить себе задачу и устроили целый ритуал сватовства, занимающий аж три месяца, во время которых мужчина сначала посылает подарки, потом кумов и сватов, потом устраивает пир и принимает на своей земле родителей невесты, и только на последнем этапе встречается уже с самой суженной. Для княжны Левкой такой момент наступал именно сегодня вечером, поэтому я вполне понимала ее волнение. Да и сердце щемило от предчувствия скорого расставания с близкой подругой. Кто у меня потом останется? Никто. Оборотни и ведьмы уж больно разные. Первые всегда помогут, поддержат, но в личное - ни-ни, только для своей расы ход открыт. Это мне с Лев повезло, она как-то сразу со мной сблизилась, подружилась, постоянно ходила хвостиком следом. Я ее старше на семь лет, вот и воспринимала как сестренку, оберегала, заботилась, может быть даже излишне разбаловала, но что есть. Прощаться с Левушкой будет очень грустно. Я отмахнулась от печальных мыслей и, наконец, смогла укротить буйство рыжей гривы княжны, превратив беспорядок в элегантный хаос из разряда “так и задумано”. Подвязала золотой лентой, украсила бусинами и шпильками в виде бабочек, заколола полупрозрачную не длинную вуаль и помогла переодеться в красное бархатное платье. - Вот так. - довольно оглядела миниатюрную Лев, немного неловко переступающую с ноги на ногу и кивнула. - Упадет князь Зорян к твоим ногам. - И не встанет. - хихикнула подруга, а потом вдруг порывисто и крепко меня обняла. - Спасибо за все, Розмарин, ты мне как сестра родная всегда была… Так жаль, что я тебя с собой забрать не смогу… - Так, сырость не разводим на моем новом шелковом платье, госпожа Полуночная. - взбодрила ее, а потом ласково добавила. - Мы еще успеем с тобой поплакать после праздника. Возьмем у твоего отца бутылочку белого алрунского… - Три! - встрепенулась Лев, подпрыгнув. - И тот копченый окорок, самый большой. Будем праздновать мой девичник, а женишок подождет. - Договорились. Но за окороком ты сама полезешь. После того, как мне пришлось сжечь дверь в подвале, когда Стоян и Любен неудачно пошутили, заперев меня там, дядюшка Пламен туда теперь только вас с князем и пускает. Если бы я знала, что в будущем данному нашему плану не суждено сбыться, а у Судьбы для меня припрятано в кармане несколько хороших сюрпризов, то осталась бы в комнате, наплевав на все приличия.

***

Князь Зорян и правда был хорош собою. Высокий, златовласый, улыбчивый, крепкий, плечистый, статный, в расшитом золотом зеленом камзоле, он вместе со своей небольшой свитой из пяти оборотней, скромно стоял у стены богато украшенной главной приемной Залы терема князя Бурана Полуночного, ожидая, когда сам правитель и его дочь войдут внутрь. Я успела рассмотреть его через щель занавеса, а потом развернулась к бледной Левкой, стоящей под руку со своим отцом и одними губами прошептала: “Тебе понравится”, ободряюще улыбнувшись подруге. В приемной Зале заиграла флейта и разговоры тут же смолкли. Я привычно пристроилась позади князя и княжны, и когда тяжелые парчовые занавеси разошлись, ступила вслед за ними, аккуратно придерживая подол бежевого шелкового платья пальцами. Аристократические замашки, пусть и прошло столько лет после ухода в стаю, остались со мной. Я единственная ела на приемах, ловко орудуя вилкой и ножом, которые специально по моей просьбе и рисунку сделал местный кузнец. Оборотни предпочитали ложку, охотничий нож и свои руки, не заморачиваясь с лишней посудой. Понятно, что про десертные ложечки, вилки для рыбы, специальные ножи для разных видов сыров и фужеры для вина они не знали, но меня это полностью устраивало. Мы вошли в зал, я тут же отправилась к остальным членам семьи, уже стоящим с разных сторон княжеского кресла, а Буран и Левкой вышли в центр. На встречу им выступила делегация Рассветного княжества во главе с Зоряном. Оборотни двигались неспешно, плавно, по-звериному и слажено. Танец их движений всегда меня завораживал, а то, насколько просто это получалось у двуипостасных - восхищало и поражало. Разницу со своими движениями и жестами я чувствовала. Нет, моя походка не была хуже, она просто была другой. Каждый, кто видел рядом оборотня и человека, даже ведьму, всегда замечал отличие. Оно бросалось в глаза. Зорян поприветствовал князя и княжну, вежливо поклонившись, а потом Буран шагнул в сторону, как и свита Рассветного, оставив пару в центре знакомиться. Остальные оборотни тут же продолжили свои беседы, стараясь не бросать любопытные взгляды в центр зала. Это было общественное мероприятие, но одновременно и личное. Беспокоить вниманием жениха и невесту не стоило. Один оборотень вполне мог вызвать другого на поединок просто за косые взгляды. А уж мужчина, который только-только встретил свою пару и находился в особенно взвинченном состоянии, готов был драться с любым, кто будет слишком долго смотреть на его возлюбленную и вообще своим вниманием вмешиваться в личное. У оборотней подобное поведение заложено в инстинктах, личное пространство друг друга они уважали, поэтому и стычки происходили относительно редко. В целом, праздник вышел симпатичный, но скучный. Наверное в первый раз я осталась без Лев одна. Княжна с Зоряном вскоре отправились гулять в сад, полностью очарованные друг другом. Я почувствовала внутри себя некоторую горечь и пустоту, но одновременно с этим и очередной этап взросления, понимая, что в некоторых вопросах придется вновь полагаться лишь на свои силы. Вздохнула тихо, улыбнулась вникуда и осторожно вышла из Залы, отправившись в свои комнаты. Есть такие моменты, когда веселиться совсем не хочется.

***

Я сидела в удобном мягком кресле, так и не зажегши ни одной свечи. Сумрак позднего вечера разбавляли светлые лучи нарастающей луны. В комнату неожиданно постучали. Я вздрогнула и очнулась от дремы. Все же оборотни ходят слишком бесшумно. - Госпожа Ведьма, вас князь Буран зовет в Залу спуститься! - послышался голос одного из стражей. Я подумала о том, как хорошо, что не успела раздеться, кинула взгляд на часы - было полдесятого, встала и молча вышла из комнаты, сопровождаемая темноволосым стражем по имени Стан на праздник, откуда два часа назад так стремилась уйти. Князь Буран никогда не звал меня без важных причин, а еще позволял уходить с тех мероприятий, где мне не нравилось. Мне вообще много чего позволялось в замке. Полуночный прекрасно разбирался в психологии ведьм. В Зале князя, как Левкой и делегации гостей из Рассветного, не было. Тетушка Лилия, сестра Бурана, взяла меня под руку и проводила к неприметной двери за княжеским креслом. - … и выполню вашу просьбу, раз это долг чести. Но объясняйтесь сами, я не в праве принуждать ее к чему-либо. Таков закон. - послышался бас отца Левы, когда я шагнула внутрь тайного кабинета. Здесь мы с рыжей княжной уже бывали несколько раз, когда Полуночный отчитывал дочь за проказы. Довольно старинное помещение с темными деревянными стенами, исписанными мерцающими оборотными рунами, было защищено от колдовства и чужих ушей ведьмой, проживавшей здесь за триста лет до меня. Изначально это была ее комната, но дед Бурана переоборудовал ее под дополнительный кабинет, в котором обсуждались особенно засекреченные дела. В помещений на сей раз было двое - князь Буран и князь Зорян. Ах, нет. Трое. Еще один незнакомый мне оборотень лежал на разложенном диване. Я не успела четко разглядеть его облик, лишь заметила белоснежные волосы, заплетенные во множество сложных кос, выглядывающих из-под одеяла. - Розмарин, проходи. - князь приветливо мне кивнул, а Зорян встал и поклонился. - Это ведьма нашей стаи - Розмарин. - Приветствую вас, князь Зорян Рассветный. - я вежливо поклонилась в ответ и с интересом взглянула на молчаливых оборотней. Лежащий на диване незнакомец сдавленно застонал, и я почувствовала его боль. Он был буквально единым клубком пульсирующей боли. Я резко выдохнула и разорвала внезапно возникшую ментальную связь, пока меня не накрыло его ощущениями. - Он проклят. - златовласый оборотень кивнул в сторону дивана, не размениваясь на лишние слова. Я заметила, что мужчина волнуется. Он вдруг сжал ладонью эфес своей сабли и быстро заговорил. - Госпожа ведьма, вы окажете мне огромную услугу, если спасете моего названного брата. Год назад он принял на себя проклятие ведьмы, служившей бывшему регенту Рассветного княжества, и тем спас мне жизнь, но сам стал медленно угасать, пока не погрузился в Темный сон. (Темным сном оборотни называли особое сумеречное пограничное состояние между жизнью и уходом за Грань.) - Бьерн никогда не говорил о том, что с ним происходит. - продолжил князь. - К сожалению, у моего княжества до сих пор нет своей ведьмы, никто не успел обнаружить проклятье, снедающее моего названного брата, и вовремя ему помочь. Я ехал сюда не только ради встречи с невестой, но и в надежде на шанс спасти Бьерна или хотя бы дать ему легко уйти. Я перед ним в огромном долгу уже много раз. - закончил мужчина, в сдержанном голосе которого звучала живая скорбь. - А разве нет у него возлюбленной, которая могла бы позвать? - спросила я, осторожно подходя ближе к дивану. - Когда зовет истинная пара, голос ее слышен даже на самом краю Темного сна. - У Бьерна нет пары. - тихо ответил Зорян. Не было смысла спрашивать. Я и так это чувствовала. Подошла ближе к лежащему мужчине и поразилась тому, насколько сильно внешне он отличался от того, какими я привыкла видеть оборотней. Бьерн был светлый. Настолько светлый, что моя кожа рядом с его казалась смуглой, золотистой. Он имел белые длинные волосы, заплетенные в сложные косы, скрепленные странными амулетами, от которых явственно пахло северными магами. Это оборотень точно не из здешних мест. Черты его лица были слишком не типичными для внешности волчьих двуипостасных, может быть более четкими, суровыми, будто бы вытесанными острым топором прямо по дереву. Широкий лоб с чуть выступающими надбровными дугами, густые темно-серые брови, удивительно черные пушистые ресницы, прямой крупный нос, выделенные скулы, тяжелый подбородок, плотно сжатые губы, которые чуть двигались, словно он пытался говорить или звать. Я вновь почувствовала эхо его боли, и мне стало искренне жаль этого незнакомца. Кем бы он ни был, он спас жизнь своего князя, подставив при этом свою, и заслужил хотя бы достойного ухода. - Здесь… скорее прощание, чем возвращение. - тихо ответила я. - Но я сделаю возможное, чтобы он услышал, или же достойно провожу вашего брата. Прощайтесь. Я шагнула в сторону, не глядя на Зоряна, и выдохнула. Оборотни живут гораздо дольше обычных людей, примерно также, как и мы - ведьмы, но бывают и такие случаи, когда надо… проводить за Грань. Много времени мне понадобилось, чтобы смириться с этой стороной своей “профессии” и понять ее печальную красоту. - Я закончил. - голос князя Рассветного не дрогнул. Я слышала, как мужчина отошел от ложа. - Тогда я попрошу выйти вас и господина Бурана - я вновь взглянула на присутствующих. - Не знаю, сколько точно времени мне понадобится. Может быть три часа, а может и вся ночь, но, если что, я вас позову. А до этого - не заходите. Никто не должен отвлекать или прерывать. Это запрет. Опасно. Князь Полуночный, уже наученный опытом работы с ведьмами, спокойно поднялся, и не проронив ни слова, шагнул к двери, ожидая, пока чуть помедливший Зорян последует его примеру. Рассветный последний раз бросил беспокойный взгляд на своего брата и на меня, а после все же вышел вслед за тестем. Я же, погасив все свечи, вернулась к дивану и улеглась на него так, чтобы светлая голова Бьерна была на уровне моего живота, почти прижималась к нему макушкой. Обычно ведьма свою силу руками проводит, но в случае оборотня и его вероятно последней стадии пребывания в Темном сне, не было смысла в лишних пасах. Я решила прибегнуть к старому и древнему как мир способу - материнской колыбельной, потому и легла рядом с Бьерном, как будто бы он был маленьким ребенком, которому снился долгий затяжной кошмар, а я - его матерью, успокаивающей тревогу и сны. Ведьма-то - она всем потерянным мать, что берет за руку и выводит к свету по Эту или по Ту сторону Грани. Я положила правую ладонь на лоб оборотня, покрытый испариной, и мягко его погладила, а потом закрыла глаза, погружаясь в темноту, распахиваясь миру всеми своими чувствами. Увидела как у ног моих серебрится светом дорожка, уносясь в даль. Ступила на нее и тихонечно запела свою колыбельную, думая лишь от беловолосом Бьерне и о том, что его ждут домой. Тихо ніч спадає на поля, Зорі засівають небоколо, Спи собі, дитинонько моя, Тихо-тихо наспіваю я Сни ніким небачені ніколи. Кольорові сни, що від весни Ховаються між літом, Пахнуть білим яблуневим цвітом. Сни. Сни. Солодко в заплющених очах Пропливають човниками хвилі, В небі синім синьоокий птах У барвисто-веселкових снах Долю селить в рученята милі. Сонечко зігріє небеса, Золото розкине по долині, Світ небесний і земна краса, Очі мами й Божі чудеса Усміхаються малій дитині!* Эту колыбельную пела мне еще прабабка Ярина, когда я была совсем-совсем маленькой и прибегала к ней ночью под бок, если снились страшные сны. Я старалась вспомнить теплый, как свежий хлеб, перелив мелодии, старалась вложить в свой голос это непередаваемое ощущение, которое если озвучить, будет наверное таким: “я жду тебя здесь, иди ко мне, я зову тебя, здесь тебя любят, я обниму тебя и согрею, иди на свет, иди ко мне, иди ко мне, теперь все будет хорошо…”

***

Первым, что услышал Бьерн сквозь сковавший его вязкий, похожий на плотную пыль сумрак, был женский голос, поющий на незнакомом языке что-то нежное, мягкое, теплое, сквозь которое проглядывали давно забытые лучи солнечного света и пахло яблоневыми цветами. Голос как будто бы становился сильнее, обретая эхо, плотность, выстраиваясь прямо перед глазами мужчины в серебристую мерцающую дорожку. Сумрак вокруг развеялся, отпустил скованные руки, и Бьерн осознал, что впервые за долгое время он может двигаться и даже дышать здесь, в этом странном, незнакомом и пугающем месте, в котором он потерялся несчетное количество дней назад. Дней? День? Есть такое слово “день”. К оборотню наконец начала возвращаться память. Он поднялся на ноги, встал и прикоснулся к серебристой дорожке, а потом побежал прямо сквозь нее, на мягкий теплый голос той, кто его уже давно звала и ждала там, вдалеке. Солодко в заплющених очах Пропливають човниками хвилі, В небі синім синьоокий птах У барвисто-веселкових снах Долю селить в рученята милі. - выводил плавно все приближающийся и приближающийся голос. Бьерн почти задыхался, но сил прибавилось, и он все бежал и бежал, пока не увидел, как на другом конце серебристой ленты вдруг открылась дверь. Это была самая настоящая дверь, сквозь которую лился свет, и в центре белого сияния стояла легкая женская фигура, подняв руки в длинных, струящихся до земли рукавах. Сонечко зігріє небеса, Золото розкине по долині, Світ небесний і земна краса, Очі мами й Божі чудеса Усміхаються малій дитині! Быстрый рывок из последних сил, и вот руки белые над головой Бьерна радостно тянутся к нему, а он хватается за маленькие ладони, щурясь от яркого света, что льется из открытой двери, и мельком видит теплые зеленые глаза да трепещущие на невидимом ветру медовые волосы. Бьерн подскакивает прям на кровати, вдыхает так, будто бы до этого находился под водой бесконечно долго. Вокруг вновь темнота, но не та страшная из сна, а спокойная домашняя. Оборотень дышит и вместе со своим дыханием слышит еще одно совсем рядом, как и запах трав, меда и волков. Волков много, они вокруг, там за стеной незнакомой комнаты. Среди них даже есть Зорян, названный брат, сердечно принявший изгнанника далекого северного племени в свою стаю. А источник запаха трав, меда и чего-то домашнего, совершенно родного и близкого совсем рядом, прямо за спиной Бьерна. Мужчина осторожно поворачивается и видит, что у его изголовья лежит незнакомая девушка - не оборотень, но и не человек, крепко заснув прямо на боку. Именно от нее пахнет так вкусно, что хочется потереться носом о ее ладони, лежащие на подушке, прижать ее мягкую, сонную, теплую прямо к себе и снова заснуть, уже полностью спокойным. Но надо идти туда, наружу. Бьерн знает, что его ждут. Неизвестно, сколько прошло времени в Темном сне, но кажется проклятье спало, полностью исчезло, рассыпавшись в серую пыль у ног оборотня. И все это благодаря голосу драгоценной незнакомки. Мужчина встает, двигаясь сначала медленно, разминая затекшие без работы мышцы. Его немного пошатывает от голода и усталости, от борьбы с болезнью, а еще почему-то от огромной накатывающей эйфории из-за присутствия таинственной незнакомки рядом. Бьерн осторожно берет девушку на руки и удобно укладывает ее в кровать, все также на боку, а потом не выдерживает и наклоняется, чтобы потереться носом сквозь шелковую ткань платья о ложбинку между лопаток, оставив там свой запах, свою метку, обозначающую лишь одно - “моя”. Он закутывает незнакомку в одеяло, невесомо касается ее волос, надолго замирая рядом, но все же берет в себя в руки и встает, направляется к двери, чтобы узнать, где он, и поговорить с братом.