«Интервью с персонажем» (с Мистером Никто)

— Что ж, допустим, с вами у меня разговор окончен, — резюмировал Никто и корпусом чуть повернулся в сторону Хай Лин, с довольством обнаружив, что её чашка пуста. — Хай Лин, неужели тебя действительно полностью удовлетворил ответ бабушки: «конечно, ты растёшь», когда один твой чих разнёс всю комнату?

— Не скажу, что «полностью», но всякое бывало в доме, и я привыкла не сомневаться в словах бабушки, — уклончиво ответила Хай Лин. — Что ты имеешь ввиду? — решил продолжить диалог некто. — Ну, — та почесала затылок, — когда она злилась, то бывало, что вещи слетали с полок, или окно распахивалось, а она всегда говорила, что это в порядке вещей, но просила не говорить родителям или друзьям. Я случайно заставала эти моменты, поэтому предположила, что и со мной могут быть странности, но это нормально. — Пожав плечами, Хай Лин пристально уставилась на него, похоже, не собираясь развивать эту тему дальше. — Что ты испытала, когда узнала что ты и твои подруги стражницы? — Некто чуть наклонил голову набок. — Может быть, тяжесть груза или всё-таки свободу — увидела новые горизонты? Было ли трудно поначалу участвовать в боях? — Воодушевление, пожалуй, потому что всегда мечтала о приключениях! — задорно воскликнула Хай Лин. — Поначалу, конечно, это виделось сбывшейся мечтой, морем возможностей! — Она всплеснула руками, но после сникла, прижав их к ногам. — Но… потом, конечно, пришло осознание того, какое это бремя. Использовать силу в первые разы было скорее непривычно, чем сложно. Понадобилось время, чтобы привыкнуть к необходимости нападать с её помощью. А вот полёт дался мне легко, как будто всю жизнь умела! — И какими же были твои впечатления от самого первого полёта? — флегматично спросил некто, довольствуясь тем, как её речь сама плавно подвела к нужной теме. — Невероятная лёгкость и как будто бесконечное ощущение свободы, — мечтательно произнесла Хай Лин. — Мне нравилось ощущать потоки ветра, чувствовать, как они играют с волосами и юбкой, обдувают лицо. — Что для тебя значит быть стражницей воздуха? Хотела бы поменять элемент? — всё тем же спокойным тоном продолжил беседу-допрос Никто, решив дополнить свой вопрос. — Если тебе всё же было бы суждено поменять стихию из-за непредвиденных обстоятельств, то какую бы ты хотела? — Я воспринимаю это как наследие бабушки и не хотела бы менять элемент. — Немного подумав, Хай Лин оценила свои возможные варианты вынужденной замены. — Земля — не моё совсем, огонь тоже, квинтэссенция — сложнейший элемент, так что остаётся только стихия воды. К тому же мы с Ирмой нередко комбинируем свои силы, так что к этой стихии я подходила наиболее близко в процессе боя. Лучше понимаю её. Не представляю, каково было совмещать все стихии, но у некоторых получалось. — Если честно, насколько это больно — постоянно падать в коробки в целом и в хлам у моста во время первой тренировки в частности? — как будто с любопытством уточнил Никто — похоже, он был свидетелем. — Ох, смотря, что в этих коробках. Если пустые, то ещё ладно, а вот если там что-то твёрдое, то весьма болезненно, — чуть морщась от воспоминаний, произнесла Хай Лин. — Сила и власть — это всё же ответственность, только в разных её проявлениях. Что для тебя значит эта ответственность, и ощущаешь ли ты её вообще? — Никто хитро сощурился, задумавшись о том, что ответ одного напыщенного глупца его бы точно интересовал куда больше. Немного подумав, он дополнил свой вопрос: — Не пьянит ли власть над элементом? Готова ли ты отдать её, если так прикажет Совет? — Нет, меня не интересует власть над стихией так, чтобы это пьянило. Я же не Нерисса какая-нибудь, — почти оскорблёно скрестила руки на груди Хай Лин. — Я отдам силу, если того потребует Совет Равновесия. Конечно, мой долг — это огромная ответственность, и любая сила накладывает её на человека. Я это осознаю и стараюсь быть достойной преемницей. — Хай Лин слегка наклонилась к нему, в то время как Ян Лин гордо улыбнулась: похоже, такие установки — результат воспитания. — Задумывалась ли ты, что быть стражницей рискованно? Не сковывал ли тебя страх, не хотелось ли всё бросить, когда ты попадала в плен, или когда твоим близким грозила опасность? — постепенно начал переходить к наиболее сложным вопросам Никто. — Тебе когда-нибудь хотелось отказаться от команды и силы стражницы? Почему ты не поддалась искушению? Ведь это далеко не самая простая работа. — Конечно, в определённые моменты было страшно… — нехотя признала она, — особенно, когда под удар попадали близкие, — Хай Лин слегка скосила взгляд на Ян Лин, — но я не могла предать своих друзей. Быть стражницей — нелегко, рискованно, но это наша судьба, наш долг. Если уж так сложилось, что выбрали именно нас — значит, мы достойны нести этот груз. Как бы ни было сложно, я никогда и не мыслила о том, чтобы уйти из команды, — наоборот, я за то, чтобы поддерживать гармонию в наших рядах по мере своих сил. — Почему никто из вас, стражниц, не задумался о нелогичности происходящего? Почему вы приняли свою «участь», а точнее — некий навязанный кем-то долг? — продолжил ту же тему некто, снова выпрямляясь — тема навязанного долга не была редкостью, однако нет ничего интереснее, чем услышать не чью-то версию, а получить сведения из наиболее достоверного источника — самих служащих. — Нам не навязывали этот долг, — возразила Хай Лин, — нам оказали честь представлять волю самого Кондракара! Это большая ответственность, но нас выбрали для её осуществления. К тому же со временем мы понимали, почему выбирали некоторых из нас. Я обеспечила преемственность поколений, ведь только у моей бабушки есть ребёнок, у которого родилась дочь. Других вариантов нет. Корнелия выбрана из-за наследования сердца Земли в её семье. И, полагаю, что и других выбрали по конкретным причинам. К тому же, мы, так или иначе, справляемся, так что я не вижу здесь ничего нелогичного. — Справедливость относительна. Что она означает для тебя? — уточнил перед следующим вопросом Никто, понимая, какая может последовать реакция на него. — Справедливость — это честное суждение о поступках с соразмерным ответом на них, — хмыкнула она, сощурив один глаз. — Ну, и разумная оценка качеств человека при вынесении решений относительно него. Не вижу здесь относительности. — Вот как? Что ж, хорошо. Тогда ответь мне, стражница, — несколько смакуя момент, начал подводить к наибольшей западне Никто. — Насколько хорошо Вилл справляется с обязанностями лидера? Кем, по твоему мнению, можно будет её подменить в случае чего? — Что? Что ещё за вопросы?! — Хай Лин возмущённо встрепенулась. — Вилл — хороший лидер, она прекрасно со всем справляется, и я не думаю, что можно заменить её кем-либо! — И всё же: если бы пришлось выбрать нового лидера — кого бы ты выбрала? — не отступил некто, не довольствуясь таким ответом. — Выбирать это Совету. Не мне. А если так уж настаиваете — хорошо! Пусть будет… Тарани. Её рассудительность в бою могла бы сыграть для нас роль, — пробурчала Хай Лин, хмуря брови. — Почему-то меня тянет спросить тебя о… не самой приятной теме. Но что поделать? — почти издевательски посмеиваясь, начал Никто, наклонившись к ней. — Выбери стражницу, без которой ваша команда могла бы обходиться. Не расценивай это как сокращение кадров — тебе следует определить потенциальный балласт, который при надобности ты могла бы скинуть. — Да ты издеваешься?! — вскочила Хай Лин, даже перейдя на «ты», но Ян приостановила её, взглядом давая понять, что не место и не время для такого. — Возможно, — злорадно прошипел некто. — Ладно. — Плюхнувшись обратно, Хай Лин всё же решила попробовать найти компромисс. — Лишение любого члена команды — это раскол. За примером далеко ходить не надо. Стражницы поколения Нериссы распались окончательно после потери двух стражниц в короткие сроки. Мы, утратив одну только Корнелию, не смогли противостоять там, где её элемент был единственной силой, способной одолеть противника. Потеря любой из нас — это начало конца. Иногда Корнелию слегка заносит, но если уж выбирать, с кого разваливать нашу команду, то с неё. Пока не потребуется её элемент, мы ещё худо-бедно вывезем… наверное… — Интересный выбор, — хмыкнул некто и продолжил: — Кого из стражниц ты можешь назвать своей лучшей подругой? А кто из твоих подруг бесит тебя больше всего? — Как я и сказала, Корнелию слегка заносит иногда, и именно в такие моменты она раздражает, но она всё равно моя подруга. Мы принимаем людей с их недостатками, иначе будет трудно работать сообща. Лучших не выделила бы, но с Ирмой мы как-то более близки. — Насколько сложно было сохранять жизнерадостность и позитив, почти ежедневно бывая на Меридиане во время правления Фобоса, где каждый день для его жителей был мучением? — равнодушно спросил Никто. — Сложно, конечно, но держалась, стараясь поддерживать жителей Меридиана, ведь они каждый день видели лишь серость и скорбь по своему прошлому, по родным… — Хай Лин тяжело вздохнула, подливая себе чай. — Иногда нужно быть для людей лучом надежды. — Ты, Хай Лин, во всём пытаешься найти позитив. Не раздражают ли тебя люди, которые настроены более пессимистично? — уже с меньшим интересом, спросил Никто. — Нет, это их душевное состояние, и у них всегда есть причины для него, — отпивая из кружки, ответила Хай Лин, которой, кажется, легко дался этот вопрос. — Наивные детские грёзы рушатся с годами. Не боишься взрослеть? Нет ли страха потерять частичку себя? — И, решив не затягивать, некто решил уточнить сразу: — Чего вообще ты боишься? — Взросление — часть жизни, бабушка часто любит повторять, что перемены — это нормально, и нужно принимать их так или иначе, — философски произнесла Хай Лин под довольным взглядом Ян. — Боюсь? Боюсь терять близких… Это та часть жизни, которая мне даётся с трудом. — Каково было оказаться беззащитными, впервые попав на Меридиан без обратного пути и сил? Что ты чувствовала помимо страха? — спросил некто, скосив взгляд на миссис Лин, которая решила наполнить свою кружку. Судя по её недовольному лицу, действие зелья начало угасать. — Страшновато, конечно, но интересно, всё же это было нашей первой вылазкой! Всё такое мрачное и жуткое! Но, несмотря на мандраж, я понимала, что по-другому мы уже всё равно не сможем. Нельзя было бросать Вилл в чужом мире совсем одну! — Похоже, о том дне она вспоминала с энтузиазмом. — Какие эмоции ты испытала, когда Нерисса поработила твою бабушку, что позволило тебе прийти в себя? — перешёл к наиболее щепетильной теме Никто. — Ну, — Хай Лин замялась, замолчав на несколько долгих секунд, — ужас и разочарование, пожалуй. Очень трудно было принять тот факт, что Нерисса могла убедить бабушку пойти за ней. Конечно, Нерисса всех обманывала, но я даже и представить не могла, что она сможет сделать это с бабушкой и что тогда, в пещере, она меня обманула, сказав, что Нерисса осталась с носом. Всё случилось так быстро тогда. Только потом я поняла, как это возможно… Это было больно… Но жизнь, обстоятельства, дружба — всё это заставило меня взять себя в руки. У меня просто не осталось выбора, кроме как идти дальше, даже если это тяжело. — Зачем ты пошла на бой с Нериссой, если на деле была не в форме? — с лёгким оттенком недоумения спросил некто, не понимая, о чём именно речь в этом вопросе, но что поделать, составлять их — не его забота. — Я не могла не пойти. Оставаться с командой надо во что бы то ни было. Так меня учили — не бросать своих в беде, даже когда это тяжело, — произнесла Хай Лин, а Ян Лин в этот момент лишь кивнула. Похоже, этот урок основан на её прошлом опыте. — Неужели тебе совсем не хотелось врезать Нериссе хорошенько за то, что она отняла у тебя одних из самых дорогих людей? И если всё-таки хотелось, то насколько сильно, и почему ты ограничилась отповедью и одним ударом воздушным вихрем? — спросил Никто, представляя себе эту картину и втайне улыбаясь. — Хотелось, я это и сделала в первую очередь, — хмыкнула Хай Лин. — Сильнее всего хотелось освободить бабушку, заставить Нериссу это сделать, но… ничего не вышло. А чтобы нападать снова и снова… Меня не слепила ярость. Я злилась и очень сильно, но понимала, что прежде всего я должна помочь друзьям с остальными марионетками, пока Нерисса «отдыхает под колонной», — проворчав под конец реплики, ответила Хай Лин. — Ты правда считаешь, что из сказок можно вырасти? Почему? — сменил тему некто, понимая, что прежняя себя исчерпала, и продолжил, похоже, вовсе не сожалея о неудобных вопросах: — Давай поговорим о приятном? Хватит с нас жутких тем. Какое твоё любимое китайское и американское блюдо? Какую кухню больше предпочитаешь? — О, а… — Хай Лин, похоже, совсем не ожидала такого резкого поворота с личного в сторону предпочтений в еде и не сразу сориентировалась. — Кхм, все мы когда-то взрослеем. Детские сказки уже не могут развлекать как прежде. А что касается еды, то «чоу-мейн» — это китайское блюдо из лапши с различными добавками, мне нравится с курицей и овощами. А из американских блюд — клэм-чаудер. Это своего рода сливочный суп, ну, и пончики — довольно вкусный десерт, он на всех праздниках есть. Я бы не выделила конкретную кухню — у меня вкусы уже более смешанные, чем у родителей, а в каждой кухне есть что-то своё. — Расскажи что-нибудь забавное об отношениях с Эриком, — скучающе предложил Никто — похоже, её отношения он не расценивал, как что-то интересное. — Это личное, но могу сказать, что было забавно смотреть на то, как он обламывал этим… недалёким Урии с компанией их попытку сжульничать и испортить выступление остальным на школьном концерте. — Хай Лин чуть усмехнулась. — Особенно, когда он решил, что будет неплохой затеей повернуть вентилятор и опрокинуть всю гадость прямо на них. Ох и воняли же они! Их выступление спасла только его игра на саксофоне. — Не думала ли ты заниматься музыкой, как твой парень? — тут же подловил её некто, чтобы не выслушивать остальное. — Нет, как ни странно, но мне всё же ближе рисование, и я не стремлюсь добавлять в список хобби музыку, — просто ответила Хай Лин. — Тебе совсем не было жаль Ирму, когда вы всей командой отправили её на свидание с Мартином? — С минуту некто пытался вспомнить, слышал ли он это имя, и смутно припоминал что-то такое. — Откуда вам вообще столько известно? — встряла в диалог Ян Лин. — Работа у меня такая — всё и про всех знать, — отрезал некто, надеясь, что Ян Лин больше не будет мешать. — Всё нормально, бабуль, он не спрашивал пока ничего такого, — пожала плечами Хай Лин, похоже, пока всё ещё пребывавшая в блаженном неведении, что это зелье говорило в ней, хотя на деле она должна была так же возмущаться. — Жаль, конечно, но, кажется, у них всё нормально прошло, раз Ирма не жаловалась потом весь следующий день, как это обычно бывает после встреч с Мартином по тому или иному поводу. — Когда вы проникли в портал-картину, то выпустили жителей, — подвёл к новому витку разговора некто. — Что стало с этими людьми, выпущенными из картины в реальный мир? Вы помогли им освоиться? — Эм, насколько я помню, на Земле только Элиас остался, и то на время, пока Фобос у власти, так как его-то князь знал в лицо, а он художник, а не боец, чтобы себя защитить. А вот остальных мы первым же порталом вернули на Меридиан, так как в современных реалиях они уж слишком не хотели осваиваться, — почесав затылок, ответила она. — Понятно. Насколько тяжело было возить, таскать или летать с грузом в виде Калеба? Пока функции авиакомпании не переняла Корнелия, — спросил некто, мысленно решая, стоит ли как-то вывести отсюда Ян Лин. Не нравилось ему, что зелье так быстро утрачивало эффект. — Он не лёгкий, так что… тяжеловато, но он хоть не пахнет, как Бланк, — фыркнув под конец, ответила Хай Лин. — Как долго тебе в школе припоминали проколы астральных клонов в театральной постановке? — спросил некто, замечая, что Ян Лин как-то нервно отвела взгляд — похоже знала не понаслышке, о чём шла речь. — Тебе понравилось устраивать этот спектакль? Кем видишь себя в будущем, в какой профессии? — Припоминали полгода примерно, — бесцветным тоном констатировала Хай Лин. — Я думаю, что продолжу дело ресторана. Всё же в той постановке я просто хотела испытать новое и, конечно, сшить костюмы. — У тебя обнаружились интересные способности — ты предвидела коронацию Элион во сне. Насколько сильно тебя донимал повторяющийся кошмар с троном Элион и случались ли у тебя и дальше подобные предзнаменования, или это единичный случай? — возвращаясь к более серьёзным вопросам, произнёс Никто. — Пока что новых случаев не было, но кошмар снился мне три ночи подряд, насколько я помню, — ответила она. — Князь Фобос жил с вами на Земле несколько недель, а ты, похоже, увлечена костюмами, — заметил некто, опираясь на слова о пошиве нарядов. — Как тебе наряд Фобоса, который он создал для себя на Земле? Как оцениваешь его стиль? — Он удивил знанием нашей моды — наверно, ему Седрик рассказал, — фыркнула Хай Лин, похоже, несколько расстроенная тем, что ей не дали нарядить князя. — Стиль классический, почти все наподобие одеваются, разве что чуть более сдержанно и… серо. — Так всё-таки Фобос классный или противный? — Вообще не понимая, как произносить такой вопрос, некто остановился на привычном ровном тоне. — Противный, потому что классным умудряется быть, только когда это ему надо, — буркнула Хай Лин. — Кто из прошлого поколения стражниц импонирует тебе больше? — спросил некто, после дополнив свой вопрос, так как понимал, что кого-то она точно вычеркнет сразу. — И давай без границ! Нерисса, Галинор, Ян Лин, Кадма и Кэсседи — сейчас перед тобой они все равны. — Давайте примем тот факт, что Нерисса — ужасна в моих глазах: она даже без жажды мести и власти слишком зациклена на могуществе и самой себе. Кэсседи я не знаю, мы не общались, а судить по зомбированной марионетке и рассказам — не лучшая затея. Но если и судить, то мне кажется, у нас мало общего. Кадма весьма упряма, а её неумение признавать ошибки наверняка бы нас поссорило быстро, с её-то характером. Для неё нет компромиссов, насколько я поняла. Если я назову бабушку, всё равно прозвучит предвзято, как я выберу не её? Так что методом даже исключения, наверное, я выберу Галинор, потому что хоть и немного, но знаю её, и мне по душе её мирный и добрый нрав, она кажется мне спокойной и миролюбивой. У нас есть некоторые сходства. — Кто из всех врагов — Фобос, Нерисса, Седрик — был лично для тебя самым сложным, а кто наоборот? От характера до поступков. Критерии выбирай сама, — спросил некто, пока в голове прикидывал, что она может ответить. — Седрик — самый простой, вплоть до момента, когда обломал нам всё и пополз громить наш родной мир, чего ни Нерисса, ни Фобос не делали. Чем ему так Земля не угодила, не знаю! — рыкнула Хай Лин, сжав кулаки. — Фобос немало насолил, но в основном через нашу подругу Элион, а когда мы заключали сделку… Он всё сделал, как мы и хотели. Спасибо и на этом! С ним было сложно в основном из-за его армии и уровня власти, который он установил в своём мире. А вот Нерисса… — Хай Лин вздохнула, похоже, подбирая слова, — она у нас кровь пила всеми возможными способами. Чего только не было! И что ещё хлеще — в конечном счёте мы вообще перестали понимать, где её носит и что она делает! Не говоря уж о том, что она пока единственная, кому удалось задеть за личное каждую из нас в той или иной мере. Мэтт стал Шегоном, и это отразилось на Вилл! У меня она отняла бабушку так или иначе. Похитила подругу Корнелии — Элион! Ещё и Шегон нападал на наших близких, включая маму Ирмы и брата Тарани! Нерисса- самая большая и трудноудалимая заноза в нашей истории борьбы со злом, — резюмировала Хай Лин, хмурясь. — Впечатляющие послужные списки, — хмыкнул некто. — Как ты проникла к Рэйтору в камеру? Не рискованная ли затея? — Пришлось использовать невидимость и телепортацию одновременно. Я несколько часов этот трюк репетировала, и то на обратном пути чуть в стене не материализовалась! — хмыкнула Хай Лин, скрестив на груди руки. — Опиши свои эмоции, которые ты испытала в тот момент, когда Седрик проглотил князя. Тошнота или осознание того, что всё пошло не по плану? — усмехнувшись, спросил Никто. — Если честно, в первые секунды я просто пыталась не думать о том, каково это… Потом я думала, что меня сейчас всё-таки вырвет, и лишь когда эта фантастическая ползучая… рептилия, — подбирая слова не иначе как из-за присутствия бабушки, произнесла Хай Лин, — начала трындеть, до меня дошло осознание того, что эта змеюка сломала нам весь план! — периодически морщась, закончила она. — «Каждый новый рассвет приносит надежду», — кажется, так ты говорила. Но есть ли эта надежда у тех, кто больше не сможет увидеть этот рассвет? — хищно улыбнувшись в тени капюшона, спросил некто. — Стоит верить в лучший исход. Пока мы живы, всегда есть шанс на улучшение, а ушедшие — обретают покой, — тихо ответила Хай Лин. — Перед прошлым опрашиваемым встал трудный выбор. Его спросили, кого бы он спас — любимую или родного человека. Тебе я усложняю задачу. — Никто чуть склонился к ней. — Пожертвовала бы ты кем-то из родных, чтобы спасти мир? Не свой, а чужой, где ты ни разу не была, не знаешь, кто там живёт и чем дышит? — Что за вопросы? На что вы намекаете? — встала Ян Лин, так что Никто пришлось поднять кулон и напомнить, что он всё ещё может выпустить ту самую «трудноудалимую занозу». — Я… я не знаю, — тихо пискнула Хай Лин, похоже, не представляя, как жила бы после этого. — Может, и эгоистично, но… наверно, я бы не смогла… Просто рука бы не поднялась — предать семью… — И напоследок. Будут новые стражницы — рано или поздно ваше поколение заменит другое. Кто, по твоему мнению, достоин до того времени хранить сердце Кондракара? — Понимая, что ещё немного — и они обе могут очнуться, некто был даже рад, что вопросы кончились. — Я надеюсь, что мы все останемся живы и дружны, и в таком случае сердце будет у Вилл, пока не появится новая хранительница и новые стражницы. Но если что-то и произойдёт, то каждая из нас, уверена, сможет сохранить сердце, — поднимаясь, ответила Хай Лин. — Мы ответили на ваши вопросы — может, отдадите кулон? — Много чести, стражница, у нас не было таких договорённостей. — Едва закончив фразу, Никто исчез, оставив семейство Лин стоять посреди подвала в недоумении: кто это был и зачем ему всё-таки знать про меню ресторана?