Три часа - полёт нормальный

      Заселившись в отель, Чонгук выловил в лоби ожидающего его омегу, с любопытством озирающегося по сторонам, и бесцеремонно потащил за собой. Номер — люкс со своим бассейном, конечно, крутое зрелище, но на него никто обращать внимания не стал, потому что едва за ними закрылась дверь, Чонгук громко и опасно рыкнул и набросился на омегу с жадными поцелуями, моментально разрывая тонкую ткань одежд в тряпки. Тэхён невольно попятился от такого напора, но когда почувствовал, как воздух заполняется тяжёлым ароматом кофе с табаком, и в него вплетаются нежные нотки мяты и клубники, он сам потерял голову. Запрыгнув на бёдра альфы и сжав руками крепкую шею, омега со всей страстью отвечал на горячие поцелуи, едва успевая дышать. Чужой язык, такой сладкий на вкус, так грубо и глубоко проникал в его рот, что Тэхён не сдержавшись, заскулил от наслаждения, слыша в ответ утробный звериный рык. Чонгук не мог насытиться этим парнем. Вкусный, слишком вкусный рот. Смешавшиеся феромоны пахли так одурманивающе и вместе с тем так правильно, словно ничего лучше этого аромата на свете не бывает: ментоловая сигарета и чашка кофе с клубничным сиропом: идеальное сочетание. Но ещё более идеальным показалось Чонгуку сочетание их тел, когда они оказались голыми. Омега был красив лицом, но то, что он скрывал под одеждой, было непростительно сексуально. Стройное, загорелое, хрупкое тело, которое в контрасте с его собственным, большим и белокожим, выглядело как что-то нереальное. Они дополняли друг друга как две половинки одного целого, но долго о таком думать Чонгук сейчас не мог. Он вообще не думал, просто выпустил, наконец, своего зверя. Поэтому, когда омегу, буквально, швырнули спиной на кровать, он не успел даже пикнуть прежде чем в нём оказался длинный палец. Тэхён закричал, высоко, болезненно, и с наслаждением. Он только что набрал в лёгкие кислорода, как в него сразу проник второй палец. И хорошо, что он обильно истекал смазкой, потому что альфа не стал ждать. Он довольно грубо растягивал его, раздвигая пальцы на манер ножниц, то сгибая их у Тэхёна внутри, и быстро двигал ими в горячем теле. Омега бился, хватаясь пальцами за всё подряд, выгибался в пояснице, кричал до хрипов, сходил с ума и закатывал глаза. Чонгук усмехнулся. Если его так ведёт от пальцев, что же с парнем будет дальше? Это только начало, и Чонгук не собирается его отпускать ещё очень долго. Не желая заставлять себя ждать, Чонгук устроился между стройных ног и с силой вогнал член в узкое отверстие. Слишком большой член в слишком узкое отверстие. Альфа зашипел под протяжный стон омеги, и закинув обе чужие ножки на одно плечо, принялся бешено вбиваться в податливое нежное тело. Не помня себя от удовольствия, он прикусил клыками лодыжки омеги, и сбросив с себя его ноги обратно на постель, припал к аккуратным возбужденным соскам, терзая их губами и языком. Для Тэхёна это было слишком. Он уже ничего не соображал и только дико выл, пока его подбрасывало от сильных толчков. От боли и удовольствия по лицу текли слезы, но он их даже не замечал. Когда альфа склонился к его губам и властно, но неожиданно очень нежно поцеловал его, Тэхён вскрикнул и задергался всем телом, пачкая себя и альфу горячей спермой. Чонгук не отказал себе в желании ещё раз поцеловать омегу в стонущие жаркие губы, и быстро выйдя из него, подхватил обмякшего парня на руки и понёс к столу. Тэхён едва стоял на дрожащих ногах, и когда его положили грудью на твёрдую поверхность, почувствовал опору и благодарно выдохнул. Закрыв глаза, он дышал их запахами, желая впитать в себя всё до последней крупицы, чтобы они не покидали его никогда. Чонгук крепко ухватился ладонями за упругие ягодицы и бёдра, и с размаху вошёл в тугую дырочку, не останавливаясь ни на мгновение, принялся неистово двигаться в омеге, сжимая в пальцах его шелковистые волосы, поднимая и запрокидывая голову. Внутренний зверь был освобождён, всё, чего он хотел — грубо трахать этого омегу без перерыва. Именно этого омегу и никакого другого. Прелюдии и всё в этом роде они оставят на потом, сейчас — только животный секс. Белки в глазах исчезли, зрачки расплылись в чёрную глянцевую темноту, Чонгук яростно рычал, брызгая слюной, иногда склоняясь к манящей шее и плечам омеги, чтобы сделать очередной болезненный, но сладкий укус. Тэхён уже не стонал и не кричал. Только всхлипывал и прерывисто вздыхал. После третьего оргазма у него совсем не осталось сил, ноги предательски отнимались, и даже стол уже не помогал. — Пожалуйста, — с усилием прошептал он, — пожалуйста, остановись. Я больше не могу… Чонгук услышал его. Аккуратно подхватив обессиленного парня, он вошёл вместе с ним в бассейн и сел у кромки, усадив того на свои бёдра. Почувствовав освежающую прохладу, омега блаженно улыбнулся. Сомкнув руки вокруг шеи альфы, он сам потянулся за поцелуем. Чонгук перехватил инициативу, и нежно и долго поцеловал его, осторожно усаживая на свой член. Прохладная вода и горячее, словно раскалённое, нутро омеги, было чем-то невероятным. Чонгук закрыл глаза и откинул голову, плавно подбрасывая на себе оживающего омегу. Тэхён и правда ожил. Он ещё никогда не занимался сексом в воде, и был приятно удивлен. В руках этого альфы было так хорошо, так безопасно, хотелось просто отдать себя ему полностью, и забыть обо всём остальном. Тэхён сам не заметил, как стал мягко покачивать бёдрами, насаживаясь на крепкий член, как сильно сжимал волосы альфы, закидывая голову назад и выгибая спину. Когда перед глазами в очередной раз заплясали звёздочки, он простонал и впервые услышал, как стонет его альфа, глубоким, тягучим голосом. Выйдя из омеги, Чонгук, как и тот, разрядился прямо в воду и усмехнулся. Омега упал на его грудь, едва дыша. Альфа обернул его в широкое полотенце и прямо в нём уложил на кровать, где парень тут же крепко уснул. Чонгук принял душ и сделал пару звонков по работе, договариваясь о встречах, и лёг рядом со спящим омегой, любуясь его лицом. Он не знал даже имени этого парня, не говоря уже обо всём остальном, но чувствовал всем своим нутром, что он-его альфа, а тот-его омега. О том, чтобы отпустить этого парня сегодня или когда-либо ещё не могло быть и речи. Запах двух истинных пропитал обоих, кажется, навсегда.