Темная ночь в Ба Синг Се

— Скажи это, — прорычал детектив Кейшин, идя на два шага впереди своего нового напарника. Тяжесть взгляда Майцзина на его спине подсказала ему, что этому человеку есть что сказать. — Я слишком сильно надавил на парня, и теперь мы будем гоняться за ним всю ночь. У тебя есть дела поважнее, у меня есть дела поважнее. Так что просто скажи: я облажался. Майцзин ничего не ответил. Но он, конечно, громко думал там, сзади. Кейшин усмехнулся. — Ты знаешь, как этого не случилось бы? Если бы капитан позволил мне допросить его по-настоящему. Ты когда-нибудь видел такого подозрительного пацана? Сын рыбака и мастер меча, конечно. Безобидный чайный мальчик, который может как ниндзя выбраться из запертой комнаты, конечно. Меня бы не удивило, если бы этот парень Джет был прав. От парня прям таки несет шпионом Народа Огня. — Слишком бросается в глаза, — сказал Майцзин, его голос был геологически скучен, как гранитная плита, — и слишком плох во лжи. Похоже, ему это не понравилось. — Но это не помешало ему сделать это, не так ли? — Кейшин провел языком по сколу зуба и пнул камень, чтобы показать природе ее место в Нижнем Кольце. И искусно выругался, когда камень оказался торчащим краем перекошенной брусчатки, которая не двигалась для такого не-покорителя, как он. Ой, черт возьми. Майцзин воспользовался моментом, чтобы провести по нему ногой. Камень разгладился, аккуратный и ровненький для следующего придурка. Затем он продолжил молча следовать за Кейшином. Кейшин уловил намек на что-то странно белое в переулке и дернулся в ту сторону. Продолжал идти. В конце концов он оказался с мятым передником в руках, что, по крайней мере, сказало ему о том, что они идут правильным путем. Вот если бы его новый напарник перестал осуждать, это было бы здорово. — Скажи это. — По паспорту ему было шестнадцать, — сказал Майцзин. — Какое это имеет отношение к делу? Наверное, такая же фальшивка, как и все остальное. Детектив Майцзин посмотрел на него. Точно такой же взгляд у него был последние две недели, с тех пор как Кейшина перевели в этот участок и превратили в проблему старшего стражника. Он просто продолжал смотреть и ничего не говорил. — Ладно, ладно, — огрызнулся Кейшин, — может, его общий возраст и не был ложью. Но все остальное было. Парень даже не знал даты рождения, указанной в его документах, ты это уловил? От него одни неприятности, а маленькая программа спасения бездомных кошек вашего капитана — это мило и все такое, но я почти уверен, что если бы этот ребенок увидел, как кого-то избивают в переулке, он бы просто пошел дальше. Он не кажется тебе подходящим стажером для стражи? Некоторые из нас работали за наши места. Нас не подобрали из коробки с надписью «карликовые пумы в добрые руки». Это Кольцо не было бы и вполовину так полно преступников, если бы они держали таких детей, как Ли, по нужную сторону стены. Зачем нам вообще паспорта, если мы будем игнорировать людей с фальшивыми документами? На моем старом участке мы бы депортировали их обоих два часа назад. Перестань на меня смотреть, если хочешь что-то сказать, говори. — Я проверю его квартиру, — сказал Майцзин. Он скользнул ногой через дорогу и открыл дыру в соседней улице. Тупики были тупиками только для простых смертных вроде Кейшина; Ба Синг Се был городом, построенным покорителями и для покорителей. Кейшин сделал шаг, чтобы последовать за ним, и получил еще один удар взглядом. — Я хотел бы поговорить с ним наедине, — сказал он и закрыл стену перед лицом Кейшина. — Он ни за что не доберется туда так быстро! Валяй, зря тратишь время! — Кейшин пнул камень из принципа. Это, как и многое другое в его жизни, ранило его гораздо сильнее, чем стена.

%%%

Зуко сначала пошел в чайную. Похоже, она уже закрылась, хотя было еще слишком рано. Пао был еще все там, заметая метлой следы драки и что-то бормоча себе под нос. Никаких следов дяди. Зуко перепрыгнул на другую крышу, обходя чайную, но, хотя задняя комната была освещена, там никого не было. Ладно. Это было… это было прекрасно. У дяди хватило бы ума взять выходной после того, как стражники утащили Зуко; он, вероятно, вернулся в их квартиру, чтобы убедиться, что их сумки готовы на случай, если им придется уйти. Квартира, адрес которой Зуко дал стражникам. Он сделал осторожный вдох, выдохнул и прыгнул на следующую крышу. В Царстве Земли были бессмысленные адреса, и улицы были проложены пьяным кротобарсуком, но все это не имело значения с крыш. Даже если ему было странно находиться здесь — наверху — без маски на лице и мечей за спиной. Белый фартук он выбросил возле станции. Скомкал его и бросил в глухом переулке. Он был слишком заметным, и… и все равно он не собирался завтра возвращаться на работу, и он не знал, почему эта мысль причиняет боль. Он ненавидел чайную. Ненавидел Пао с его скупой зарплатой и долгими рабочими часами, ненавидел то, как он относился к дяде, как к еще одной части инвентаря магазина. Фартуки, столы, чайники, чайный мастер. Он бы заставил дядю работать каждый день от открытия до закрытия, если бы Зуко не пригрозил разорвать этот график. Дядя только усмехнулся, как будто он был совершенно счастлив проводить весь день до конца их жизни, заваривая чай на этом забытом клочке грязи Царства Земли, и Зуко ненавидел это. Но мысль о том, чтобы потащить дядю обратно на дорогу, была ему ненавистна еще больше. Просто бежать, когда идти уже некуда. Следующая крыша была этажом выше. Он набрал инерцию, прыгнул, подавив стон, когда его ободранные руки вцепились в выступ. Снять наручники оказалось труднее, чем он думал, но он не хотел оставлять после себя перегретые осколки, разбивая их покорением огня. Не тогда, когда он не был уверен, что они знают об этом. Он ухватился локтем за край и подтянулся. На крыше было полно карликовых пум. Они зашипели. Он зашипел в ответ и зашагал между ними, пока они все еще были в замешательстве. Потом он посмотрел вниз, на квартиру. Окна были темными. Но дядя не хотел бы, чтобы кто-нибудь знал, что он дома, если он собирается бежать, так что это было… это было прекрасно. Стражники тоже не хотели, чтобы Зуко знал, что это ловушка. Он присел на корточки и стал наблюдать за квартирой. Они оставили ставни открытыми для ряда погибающих дядиных бонсай. Долгое время внутри ничего не двигалось. И чем дольше он будет ждать здесь, тем больше вероятность, что стражники сцапают его там. Даже если дяди нет внутри, ему нужны мечи… Что-то хрустнуло у него под ногами, когда он снова встал. Искровые камни. Их пропавшие искровые камни. Что… вызвало что-то в его позвоночнике, что-то холодное и грязное. Кто-то следил за ними гораздо дольше, чем он думал, наблюдал за ними, был в их квартире, а он не знал. Зуко сунул камни в карман. Он влез в окно. В первой комнате никого не было. — Дядя? — позвал он, тихо. Их чашки все еще стояли на сушилке, где их оставил Зуко. Грязная рубашка дяди все еще валялась на полу, где пролежала три дня, и это беспокоило Зуко все больше с каждым разом, когда он видел ее. Разве не мог дядя просто положить ее в корзину для белья, вот почему у них была корзина для белья. — …Дядя? Квартира выглядела точно так же, как и утром, когда они ушли. Больше здесь никого не было. Ни дяди, ни стражников. Для него было безопасно сделать глубокий вдох и… и просто дышать. Дяди не было ни в чайной, ни дома. Неужели они его поймали? Кто? Стражники, Дай Ли, армия, охотники за головами, какой-нибудь фанатик вроде Джета… Дышать. Нужно проверить еще одно место, прежде чем он начнет относиться к этому городу как к крепости Похай. Конспиративную квартиру дяди, которой управлял клуб пай-шо, потому что, по-видимому, именно так и поступали клубы пай-шо, «пай-шо — это больше, чем просто игра, племянник». Зуко знал этот адрес лучше, чем свой собственный; дядя заставил его запомнить на случай, если что-то случится. На случай, если они разойдутся. Именно это и произошло, так что… значит, дядя будет там. Он играл в эту нелепую игру, пил чай и жаловался на своего племянника другим старикам. Зуко отодвинул футон в сторону, поднял татами и начал вынимать половицу. Все это было бы невозможно, если бы татами не были дряхлыми и плохо подогнанными, а в половице не хватало двух гвоздей. Он тоже ненавидел эту квартиру, но… Но дядя осадил его с цифрами. Несколько монет, с которыми они пришли в город, жалованье двух работников чайной. И он отвел Зуко в другие квартиры в их ценовом диапазоне. Это действительно было лучшее, что они могли себе позволить, и Зуко ненавидел это больше, чем он ненавидел само это место. Со времен Северного полюса им приходилось спать и в худших местах. Местах с меньшим количеством стен. Или потолков. Или полов. Доска оторвалась. Синий Дух улыбнулся ему. Рука Зуко заколебалась, затем оттолкнула маску и его темную одежду в сторону. Он не знал, как долго пробудет там; его обычная одежда будет менее заметна, если он попадется на рассвете, и она была достаточно темной, чтобы не выделяться ночью. Он взял мечи и положил все остальное на свои места. Не нужно облегчать задачу тому, кто за ними охотится. Что еще ему взять? Деньги — половина дядиного запаса, спрятанного на всякий случай, легла в карман, плотно завернутая в ткань, чтобы монеты не звенели. Еда? Одежда? Сумку, которую он всегда держал упакованной, спрятанную в углу рядом с той, которую он заставил дядю собрать? Он мог украсть большую часть того, что ему нужно, и ему, возможно, придется двигаться быстро, идти налегке. Может быть, мех с водой, это было бы важнее еды в начале, но оно бы булькало. Была причина, почему он всегда подкрадывался к покорительнице воды Аватара, но она никогда не подкрадывалась к нему. В конце концов он взял только мечи и деньги. Зуко уже высунул одну ногу из окна, когда раздался стук. Он замер. И вдохнул: медленно, глубоко. Он не зажигал никаких огней. Был не особенно громким. Они могут даже не знать, что он здесь. «Это может быть дядя», — сказала его глупая часть. Та часть, которая удерживала его внутри, вместо того чтобы позволить быть уже в полуквартале отсюда. Дядя не стал бы стучать. — Ли? — позвал голос. Ровный, незаинтересованный голос. — Меня зовут Майцзин. Мы встретились на станции. Твой дядя в безопасности, он пьет чай с нашим капитаном. Никто из вас не в беде. Голос офицера-Горы. — Можно мне войти? — спросил он, но Зуко уже ушел.

%%%

Детектив Майцзин закрыл глаза и почувствовал, как черепица сжимается под бегущими ногами. Потом ничего — наверное, перепрыгнул на соседнее здание. Он медленно вздохнул. Он мог бы взять с собой другого офицера, чтобы тот наблюдал за окном. Он стоял на своем выборе. Майцзин убрал руку с двери и посмотрел на лестницу позади себя. Он ненавидел лестницы.

%%%

Это может быть ложью. Но если кто-то и будет пить чай с капитаном стражи после ареста Зуко, так это дядя. Но это не означало, что дядя в безопасности. Это не означало, что у них не было неприятностей. Это просто означало, что у дяди не было чувства самосохранения, когда дело касалось чая, и именно поэтому они с самого начала оказались в такой ситуации. Стражники пытались заманить Зуко обратно. Это было так очевидно, что было оскорбительно, и… …И это должно было сработать. Зуко схватил себя за волосы, присел на крышу и сосредоточился на том, чтобы не кричать так же громко снаружи своей головы, как внутри нее. Когда кто-то зарычал на него, он повернулся и зарычал в ответ. Карликовая пума, которая только что собиралась ударить его, тяжело откинулась назад и мяукнула. Две другие перевели взгляд со своего лидера на Зуко, пригнувшись, словно собираясь прыгнуть. Потому что десятикилограммовые кошки в лицо были именно тем, что сейчас было нужно Зуко… На соседней крыше что-то шевельнулось. Они все замерли в тени, когда агент Дай Ли сделал шаг ближе, его тело повернулось в их сторону. — Мяу, — повторил главный кот. Агент некоторое время смотрел на него. Затем он повернулся и прыгнул на следующую крышу. Его напарник, которого Зуко даже не видел, последовал за ним мгновением позже. …И теперь к Зуко прижимались три блохастых мешка, поворачивая головы, чтобы посмотреть на агентов точно так же, как и он. Он оттолкнул их локтем, сверкнул зубами в ответ на их рычание и спрыгнул на улицу. Здесь, внизу, он будет выглядеть менее подозрительно. Было бы лучше, если бы он знал, куда идет. Ему нужно забрать дядю и уйти из города. Очевидно. Но как? Должен ли он сначала пойти к клубу пай-шо и предупредить их о том, что их ждет? Или сначала вырвать дядю, пока его чай не остыл и он не разогрел его перед ними? Зуко обнаружил, что идет по одной улице, потом по другой, и как кто-то может попасть хоть куда-то в этом городе, не используя крыши? Половина этих дорог петляла в противоположных направлениях, другая половина заканчивалась тупиками с каменными стенами. А дальше по той улице был стражник Нож, так что Зуко не собирался идти дальше тем путем. А дальше по этой улице был Гора — Майцзин — не важно. Он не думал, что кто-то из них видел его, но он перепрыгнул через стену, и прямо перед ним была станция стражи</I>, этот город был <i>наводнен крестьянским правосудием. По крайней мере, это была не та же самая станция. Они не должны его знать. …Если только один из стражников, преследовавших за ним, не передал его описание. К счастью, женщина отвлекла единственного стражника снаружи, громко не-крича ему в лицо. Зуко вжался в дверной проем, надеясь, что все просто уйдут. — …Должны были прибыть на пароме три дня назад! — Я понимаю ваше беспокойство, мэм. У наших офицеров есть плакаты, которые вы нам дали. Но правда в том, что иногда молодые люди просто пользуются возможностью расправить крылья, когда добираются до города. У нас много ребят ее возраста, которые через несколько недель оказываются на другом конце города, протестуют вместе с университетскими ребятами или сочиняют стихи в Среднем Кольце… — Не моя дочь, — сказала женщина. Каждое слово было утверждением само по себе, и она подчеркнула его, ткнув одну из бумаг в грудь стражника. — Вы будете искать ее. Я скоро вернусь. Она зашагала прочь. Прямо мимо не слишком хитрого укрытия Зуко. Как раз в тот момент, когда двое его преследователей-стражников свернули за угол с обоих концов улицы, а третий стражник все еще стоял прямо перед станцией. Она остановилась перед ним. Ее глаза сузились, потом расширились, потом снова сузились. — Молодой человек. Что ты делаешь? — Э-э, — сказал он. — Тот стражник на углу. Он, м-м-м. С другой станции. Может быть, вы дадите плакат и ему? — он мотнул головой в сторону Горы, потому что если она отвлечет одного из них хотя бы на секунду, то он хотел, чтобы это был гигантский покоритель земли. Он мог бы справиться с Ножом, если бы пришлось. — Ты совсем меня не помнишь? — спросила она. — Передай дяде мои наилучшие пожелания. И держись подальше от неприятностей. Она погладила его по щеке. Его здоровой щеке; никто никогда не тянулся к шраму, кроме одной девушки-целительницы, когда дядя так изголодался по чаю, что заваривал случайные растения. — Э-э… спасибо? Женщина зашагала к Горе и начала громко приставать к нему со своей стопкой бумаг. Ее каштановые волосы серебрились от седины. Она шла уверенным шагом и с прямой спиной. Зуко совсем ее не знал, но девушка на плакате показалась ему знакомой.

%%%

Майцзин терпеливо собирал плакаты, одну за другой воткнутые ему в грудь. Он терпеливо заверил мать, что позаботится о том, чтобы каждый стражника на его посту носил их, пока ее дочь не будет найдена. Он терпеливо посмотрел в глаза мальчику, который карабкался по водосточной трубе. Ли стал карабкаться быстрее и исчез на крыше. Майцзин мог топнуть, мог заставить землю дрожать от каменной стены до каменного края крыши, мог схватить мальчика за руки, когда тот подтягивался. Но, учитывая кровь, которую Ли оставил на наручниках в участке, Майцзин не был заинтересован в том, чтобы заставить его почувствовать себя по-настоящему пойманным в ловушку. Кейшин, должно быть, уловил какое-то движение; в конце улицы он поднял глаза, вглядываясь в тени. — Моему напарнику не помешал бы плакат, — предложил он. Это давало и ему, и мальчику достаточную фору. Майцзин снова зашагал. Он не бегал с тех пор, как вернулся с фронта.

%%%

Крыши не были безопасными; они были полны Дай Ли. На улицах тоже было небезопасно; эти стражники продолжали искать его.Зуко нуждался в месте, чтобы подумать, отдохнуть, а не бежать. Планировать, как всегда говорил дядя. Он сделал единственную разумную вещь: вломился в дом. Тут же закричала женщина. Но… не из комнаты, в которую он вломился. Дом выглядел заброшенным. Окна закрыты ставнями и заколочены досками, черепица на крыше треснула и кое-где пропала, садовые ящики высохли, а растения в них умерли. Женщина закричала снова. Зуко потянул себя за волосы и бросил взгляд на окно, через которое ему следовало бы нырнуть обратно. Затем он открыл дверь в коридор, потому что был глуп и беспокоился о какой-то случайной незнакомке больше, чем о собственном дяде, он был худшим племянником на свете, почему он это делает… Дом был слишком заброшен. Здесь не было гнезд из одеял, спрятанных в углах нелегалами, не было мусора, выброшенного людьми, которые остались здесь, не чувствуя, что они здесь живут. В городе с таким количеством беженцев, в Нижнем Кольце, где они с дядей и их прогнившая квартира считались вполне обеспеченными, не должно быть пустых домов. Там была дверь со светом под ней. Изнутри доносился мужской смех, раздавались карты и падали на стол фишки. Он не знал, кто эти люди, но им было все равно, что в коридоре кричит женщина. Это было все, что ему нужно было знать о них. Он прокрался мимо, стараясь держаться края коридора, где дерево вряд ли будет скрипеть. Он оказался в банде, не так ли? Они продавали наркотики, или… или… В комнате, где находилась женщина, было слишком тихо. Там была раздвижная дверь; он приоткрыл ее, но, несмотря на то, что внутри мерцала маленькая лампа, он почти ничего не видел. Пустая, растрепанная кровать. Нога? Он толкнул дверь, инстинктивно откатившись в сторону, когда что-то приблизилось к его голове. Затем он увидел лицо, которое было ему знакомо больше, чем на плакатах. А она смотрела на него так, словно ей не нравилось то, что она видела. — Сонг? — спросил он. — Младший. — Она размахивала ее… что это вообще было? Доска, которой были заколочены ставни? — Ты с ними? Ты ужасный, ужасный… — ее доской с вбитыми гвоздями. Он откатился в сторону и попытался встать на ноги, но споткнулся о последнего мужчину, который так разозлил ее. — Я слышал, как кто-то кричал! Я пришел проверить! — Ты ждешь, что я поверю в это, ты, ты, ты страусовый конокрад! Дверь уже была открыта. Так что остальные мужчины заглянули к ним и принялись наблюдать за происходящим. Один из них взглянул на стонущего на полу человека и свистнул, обращаясь к Сонг. — Злющая. Другой смотрел на Зуко. — Кто ты такой? Зуко и Сонг обменялись взглядами. Затем он сделал единственную разумную вещь: схватил ее за запястье и выбросил их обоих в окно. Она приземлилась на него сверху. Он приземлился на стражника. Гора, решил он, состоял в основном из мускулов. Человек попытался поймать его или помочь встать, или схватить, но он убежал прежде, чем стражник успел его схватить. — Это стражник! Почему мы бежим от стражника? — спросила Сонг, и тут он понял, что все еще держит ее за запястье. — Что ты украл на этот раз? Позади них люди выскакивали из здания как раз вовремя, чтобы наткнуться на офицера, и Зуко был прав, покорение земли этого человека было ужасающим. Банда погрузилась в грязь по плечи всего несколькими короткими жестами рук, а затем он посмотрел на Зуко. — Отпусти меня! — крикнула Сонг. Он так и сделал. С радостью. Но она продолжала следовать за ним. — Эй! Я еще не закончила кричать на тебя! Ты не можешь просто… вломиться, убежать со мной и уйти! — и теперь она схватила его за руку, прежде чем он успел опередить ее, и замедлила шаг. — Я не знаю, где я! Стражник еще не преследовал его, когда он завернул за ближайший угол, но Зуко обогнул еще несколько, чтобы быть уверенным, возвращаясь, когда натыкался на тупики, почему в этом городе так много тупиков, не останавливаясь, пока девушка, висящая на его запястье, не уперлась каблуками и не остановила его. — Это был стражник, не так ли? — задыхаясь, спросила она. — Мне нужен стражник. — Тогда, может, тебе не стоило прилипать ко мне, — задыхаясь, ответил Зуко. — Это Ба Синг Се? — спросила она. Все еще не отпуская его руку. Он разберется с этим. Как только отдышится. — Я была… Я была в паромном порту, и кто-то украл мой паспорт, и эта женщина сказала, что знает кого-то, кто все равно может достать мне билет, и… О, Агни, она сейчас заплачет, вот как выглядят девушки, когда стараются не плакать. — Я знаю, где находится пост стражи, — сказал Зуко. — И мне кажется, я видел там твою мать. Если я отведу тебя, ты отпустишь меня? — Мою маму? — спросила она. Он махнул рукой. — Такая высокая. Каштаново-седые волосы. Была очень расстроена, что стражники не заставили всю станцию искать тебя? Она шмыгнула носом. И улыбнулась. — Если ты отведешь меня туда, я даже не расскажу им о страусовой лошади. Он зарычал и отвернулся. Она так и осталась висеть у него на руке. И подошла ближе, чем нужно. И продолжала смотреть на него. — Что? — рявкнул он. — Ты похудел. — Ты тоже. — Комплимент среди знати вовсе не был комплиментом среди беженцев. Просто факт. — Народ Огня сжег мою деревню. Еще раз. — Она посмотрела на него. — Идти пешком до Ба Синг Се очень медленно. — Если тебе так дорога эта глупая страусовая лошадь, почему ты не сдала нас за то, что мы ее украли? — Вам это было нужно больше, чем нам. И… у нас там все было хорошо. Я вспомнила, каково это — ничего не иметь, но чувствовать, что должны продолжать бежать. Я же сказала, что знаю, через что тебе пришлось пройти. — Она запрокинула голову назад, к зданиям вокруг них и стенам над ними, и луне над всем остальным. — За исключением той части, что касается кражи страусовых лошадей. — …Прости. Она не приняла его извинений. Но и не отказалась от них.

%%%

Кейшин увидел что-то на крышах за несколько кварталов до того, как его напарник натравил на него эту очаровательную женщину. Что-то очень похожее на ребенка, настолько новичка в городе, что он думал, что умный, бегая по территории Дай Ли. Когда Кейшин отделался от леди, он уже убежал. Это привело его, запыхавшегося, к этой сцене: его дорогой напарник стоял над кучей бестелесных голов, кричащих на него с земли, и сколько бы раз он ни видел этот трюк с утоплением в камне, он никогда не мог не испугаться. А там, на заднем плане, Ли и какая-то девушка убегали. Кейшин посмотрел на это, и его тело выбросило несколько сигналов «больше не бегать». Он споткнулся и остановился рядом с Майцзином, уперев руки в колени, то ли задыхаясь, то ли почти умирая, и он не был не в форме, но как парнишка мог двигаться так быстро? Ради Шу, они уже пересекли границы участков. Он махнул на Майцзина одной рукой, другой все еще крепко поддерживая себя, чтобы не рухнуть задыхающимся клубком. — Сделай то, что… Сделай это! Поймай его в землю! Майцзин бросил медленный, беззаботный взгляд, когда парень и его девушка, когда у него было время подцепить подружку, завернули за угол. — Он убегает. — Правильно. Так что останови его. — Я могу сломать ему ногу. Кейшину начинала нравиться мысль об этом парне со сломанной ногой. Меньше беготни. Меньше лазанья по крышам. И в первую очередь, по-видимому, меньше побегов из запертых комнат. — Кейшин, — позвал голос, который ему совсем не хотелось слышать в эту и без того фантастическую ночь. — Мне показалось, что я видел, как ты прятался возле станции. И тут из-за угла вышли Лен Шу и Сан Лин. Две недели назад он был выше их по званию. Теперь он находился на их территории без ордера, в то время как его напарник втянул в грязь каких-то парней, и Кейшин действительно понятия не имел, почему. — Господа, — сказал Кейшин, — какой приятный сюрприз. Вы как раз вовремя, чтобы арестовать их, — он посмотрел вниз и сделал предположение. Судя по тому, что он мог видеть, у них было гораздо больше желтых ниток, вделанных в воротники, чем у обычных граждан, — очаровательных членов банды Золотых Лис. Не нужно благодарить нас, вы можете идти вперед и взять всю заслугу себе. — Детектив Кейшин, — сказал Лен Шу, — вы так добры. У вас есть доказательства, подтверждающие это? Кейшин посмотрел на Майцзина. Майцзин продолжал, как обычно, изображать из себя особенно бесполезный валун. — Ага. Он вон там, в том доме. — У вас есть ордер на обыск, — сказал Сан Лин, как человек, который знает, что ответ «нет», но на самом деле хочет, чтобы он это произнес. Кейшин махнул рукой. На супер-потрепанный дом. — По-моему, выглядит заброшенным. Никаких ордеров не требуется. — Детектив Кейшин, — сказал Лен Шу, — как похоже на вас. Это ваш новый напарник? Почему бы вам не представить нас друг другу? — Майцзин, — подсказал мужчина. — Майцзин. Отлично. Вы… — Детектив Майцзин. — …Детектив Майцзин. Не хотите ли рассказать нам, почему вы пересекли границу участка, чтобы утопить этих людей в нашей земле? — Мы искали пропавшего ребенка, — сказал Майцзин, и почему-то показалось, что Ли и в самом деле был потерявшимся пятилетним ребенком. — Я увидел свет в, казалось бы, заброшенном доме и услышал женский крик. — Это было больше слов, чем Кейшин когда-либо вытягивал из своего напарника за один раз. — Два подростка, девочка и мальчик, выпрыгнули из окна. Эти люди преследовали их. — А потом вы закопали их в землю, — закончил Сан Лин. В качестве ответа можно было сказать, что Майцзин продолжал существовать. Как и те, кого он закопал. — Дети дадут показания? — спросил Лен Шу. — Они убежали. — Это были воры! — крикнул один из арестованных. — И это нападение! Жестокость стражи! …Теперь это была ночь Кейшина. Любезно предоставлено Ли. — Девушка соответствовала этому описанию, — сказал Майцзин, показывая тот же плакат, который лежал в кармане Кейшина. — Я думаю, она пропала, — сказал он, не указывая на слово «ПРОПАЛА» над изображением. — Значит, нас ограбила пропавшая девушка, и это делает нас преступниками? — крикнул один из мужчин. В конце концов Майцзина убедили вытащить людей из-под земли. Они, немного слишком легко, чтобы быть полностью невинными, убедили не сообщать об этом инциденте никому из капитанов стражи. Лен Шу отвел его в сторону, пока его напарник продолжал приглаживать взъерошенные перья, а напарник Кейшина продолжал… стоять там. — Кейшин, — начал он и похлопал по плечу. Кейшин пожал плечами. — Я знаю, что мы с тобой никогда по-настоящему не ладили. Но это должно было стать для тебя новым стартом. Я поговорю с Сан Лином, прослежу, чтобы он не побежал с этим к капитану Шэню, но тебе нельзя здесь находиться. И ты определенно не можешь снова возиться с Золотыми Лисами. Улики, Кейшин. Ты знаешь, что это значит? Ты не можешь приставать к людям только потому, что что-то подозреваешь. Особенно если твой новый напарник начнет покорять по-военному и что, подбросит монетку, какую из сторон он попытается арестовать? Что это вообще было? Кейшин очень, очень не хотел объяснять насчет Ли. Он также не хотел выслушивать нотации от кого-то на три ступени ниже по шкале оплаты труда. — Я понимаю, ладно? Больше такого не повторится. Я не так уж сильно скучаю по вам, ребята. Мы найдем нашего пропавшего ребенка и не будем вам мешать. — Одно дело, если девушка задержится, чтобы дать показания, или если она придет в участок позже. Но этот ваш недоделанный не санкционированный рейд только что уничтожил все наши шансы что-то повесить на этих парней. Тебе повезло, что они не выдвигают обвинений. — Он снова положил руку на плечо Кейшина и сжал его. — Итак, что ты собираешься сделать, так это вернуться на свою станцию и прислать нам описание ребенка. Как и на любой другой участок. Мы знаем, как вести дела о пропавших без вести. Или капитану Шэню нужно еще раз поговорить с твоим новым капитаном? Кейшин снова пожал плечами, но ничего не ответил. Достаточный ответ.

%%%

Станция была ярким пятном, фонари обрамляли вход, а из окон лился свет. Зуко остановился в тени боковой улицы. Он попытался стряхнуть Сонг со своего локтя. Снова. На этот раз она наконец отпустила его. — Спасибо, Младший. — Это не мое имя. Она одарила его улыбкой и неуверенно шагнула вперед. Посмотрела в обе стороны, как будто на пустой улице было что-то, что могло ее остановить. Потом расправила плечи и пошла к станции. Она вошла внутрь, и дверь закрылась за ней, закрылась, и все. Выполнено. Больше никакой прилипчивой девчонки, никакой ответственности перед ней. Теперь стражники позаботятся о ней. Теперь ему просто нужно было добраться до другой станции и помешать стражникам позаботиться о дяде. …Он прислонился к стене и попытался собраться с мыслями. Его план. Который он определенно составил бы, потому что дядя никогда бы не простил ему, если бы он пришел без него, даже если бы это сработало. Он немного устал, но впереди была еще целая ночь. Стражники, которые преследовали его, прошли мимо по главной улице вместе с двумя другими. Зуко втиснулся в боковой переулок, лишь одним глазом выглянув наружу, чтобы убедиться, что они его не заметили. Те двое, которых он не знал, зашли на станцию; Гора и Нож продолжали идти, попрощавшись с ними едва заметным взмахом руки. Зуко медленно расслабился, но остался в укрытии, потому что послышались другие шаги. Мать Сонг. Он не улыбнулся, когда она вошла на станцию, чтобы крикнуть стражникам, что… это было бы глупо. Он встречался с ними всего один раз. Теперь уже два. И у него есть дядя, о котором нужно беспокоиться, и город, из которого нужно бежать, и… …мать Сонг вывел из участка стражник, который провожал её в прошлый раз. И она ушла, такая же сердитая, как и раньше. Хотя внутри была ее дочь. Зуко сам привел ее туда и проследил, чтобы она вошла. Она была в безопасности со стражниками, это было то место, куда она хотела попасть, вот в чем был смысл. …Так почему же ему казалось, что он сделал что-то очень, очень неправильное?

%%%

Айро очень осторожно наклонился, его глаза оказались на уровне чашки капитана. Он налил. Изящно, аккуратно, изысканно — ни капли мимо. Круги расходились за кругами, но поверхностное натяжение удерживало чай от переполнения. Капитан вздохнул и снова налил Айро.