Темная ночь в Ба Синг Се

Зуко уставился на станцию. Мать Сонг уже скрылась из виду, и он мог бы побежать за ней и сказать, где ее дочь, но тогда она вернулась бы на станцию и никогда оттуда не вышла. Потому что, по-видимому, именно так и выглядели посты стражи в Ба Синг Се. Войны не было; может быть, и серьезных преступлений тоже не было. Стражники работали с Дай Ли? Зуко не знал точно, что делали покорители земли, которые делили с ним крыши, за исключением того, что беженцы исчезали, если становились слишком громкими, а стражники смотрели в другую сторону. Как с Джетом. …Он чётко проводил линию насчет спасения Джета. Он уже должен был вытащить дядю со станции стражи, а Сонг — с другой станции стражи, и почему они не могут быть на одной станции стражи. Он размеренно выдохнул, стараясь, чтобы это не превратилось ни в пламя, ни в рычание, ни в проклятие, поминающее всех духов, которых он знал по имени, потому что один или несколько из них явно делали ставки на его жизнь. Не было другого способа объяснить, как вышло, что принц Народа Огня собирался спасти простолюдинку из Царства Земли. Он бы сначала спас дядю, но дядя был вполне способен спастись сам, однако яростно отказывался это делать. Чем больше он думал об этом, тем больше верил этому стражнику Горе. Дядю, наверное, действительно заманили чаем. И теперь он сидел там, в смертельной опасности, вероятно, предлагая заварить им следующий чайник после пассивно-агрессивного употребления первого. Город не горел, следовательно, дядя не прилагал особых усилий, чтобы спастись. Так что сейчас ему, должно быть, хорошо там, где он был. Сонг — нет. …Если только они не позволят ей дотянуться до доски с вбитыми в нее гвоздями. На самом деле она не была такой уж беспомощной. Она даже не была его проблемой. И если он действительно спасет ее — а может быть, она даже не нуждается в спасении, — что он собирается делать, возьмет ее с собой за дядей? Заставит дядиных приятелей по пай-шо вывезти их всех троих из города? Точнее, четверых — она, вероятно, захочет, чтобы ее мама тоже пошла с ними, и к тому времени, когда Зуко закончит с Сонг и дядей, женщина, вероятно, будет на третьей станции стражи, потому что именно так проходил этот вечер. Вот. Вот почему он никогда не строил планов. Что бы ни происходило в его жизни, все всегда оказывалось хуже, чем он мог себе представить. Дядя этого не понимал. Дверь в участок открылась, пролив свет на улицу. Зуко нырнул за угол. — Полегче, малыш. Видимо, недостаточно быстро. — Меня зовут Лен Шу. Видел из окна, как ты наблюдал. — Стражник не подходил ближе; его шаги остановились у двери станции, которую он закрыл за собой. Зуко посмотрел на водосточную трубу, по которой он раньше уходил от Горы. — Ты ведь помог Сонг найти нас, верно? Я не собираюсь заставлять тебя выходить или что-то в этом роде. Но ей не помешала бы твоя помощь, так что не мог бы ты немного пошуметь, чтобы я знал, что ты просто не убежал? Зуко устраивало, что мужчина думает именно так. — …И я разговариваю с ночью. Хорошая работа, Лен Шу. — Свет вновь начал разливаться по тротуару; стражник снова открывал дверь. — Что вы имели в виду, говоря, что ей нужна помощь? Глупо, глупо, глупо. Свет сузился и погас; человек снова закрыл дверь. — Ей нужна помощь, чтобы найти тех парней, которые ее похитили. Это ведь ты спас ее от них, верно? Она тебя тоже не опознала — хороший у тебя друг. — Почему вы не сказали ее маме, что она в участке? — Ее мама заходила? Черт, я не думал, что она вернется так скоро. Сонг только что пришла; ещё не все на станция знают, что мы ее нашли. Почему бы тебе не зайти внутрь, и мы пошлем гонца за ее мамой, пока вы с Сонг будете давать показания. Иногда Зуко удивлялся, насколько глупыми его считают люди. — Послушай, — сказал мужчина, когда стало совершенно ясно, что Зуко не собирается отвечать. — Ты прав, что нервничаешь. Я понимаю. Обычно мне было бы очень не все равно, что ты делал, вламываясь в дома посреди ночи. Но те парни, которым ты помешал, те, от которых ты спас Сонг, — мы уже давно пытаемся найти на них зацепки. Чем бы ты ни занимался, я гарантирую, что это не так плохо, как то, за что ты поможешь нам их упрятать. Если хочешь, я могу поговорить с судьей и добиться твоего помилования еще до того, как ты дашь показания. Ты мог бы даже подождать здесь, если хочешь. — Он позволил этому на мгновение повиснуть в воздухе. — Или ты можешь войти и посидеть с Сонг, пока она ждет маму. Я не знаю, насколько хорошо вы двое знаете друг друга, но она действительно взволнована. Ей бы не помешал друг. …Иногда Зуко удивлялся, насколько же он на самом деле глуп. Он крепко зажмурился. Сделал вдох и выдох, и еще, и еще. А стражник продолжал стоять, не делая никаких попыток приблизиться, просто ожидая, когда он примет решение. Сегодня он уже сбежал с одной станции. Если стражник лжет, он просто… сделает то, что уже планировал. Схватит Сонг и сбежит, только ему не придется вламываться внутрь. И если этот человек не лжет, если он искренен… Помилование было шуткой. Ни один магистрат Царства Земли не мог простить ему, что он сын Хозяина Огня. Но он устал; посидев немного с Сонг, он сможет отдышаться. Даже если бы она продолжала сыпать на него искрами из-за глупой страусовой лошади. Зуко сделал полшага вперед и уставился на стражника. Стражник поднял руки. — Твой выбор. Подожди внутри, подожди снаружи, убеги, и мы сделаем вид, что этого разговора никогда не было. У тебя нет проблем. «Ни один из вас не попал в беду». Гора тоже говорил что-то подобное там, в квартире. Зуко придвинулся еще на шаг ближе. Стражник продолжал держать руки поднятым. Его лицо было профессионально пустым, но вокруг глаз залегли морщинки от смеха, как будто его забавляли напряженные действия Зуко. Зуко расправил плечи и пересек пространство между ними в несколько шагов — Отведите меня к Сонг, — приказал он. — Да, сэр, — ответил Смешливый. Никто не называл Зуко сэром с тех пор, как взорвался его корабль. Стражник произнес это примерно с тем же уважением, которого он ожидал от своей команды. Выбрались ли они с Севера? Он не собирался думать об этом снова, не сейчас, не здесь. Не с твердой землей под ним вместо скрипучего дерева плота. В это время ночи на станции было не так уж много людей, и еще меньше потрудилось поднять глаза. Стражник провел его мимо главного стола в коридор. Расположение не было таким же, как на другой станции; Зуко отмечал различия, пока они шли, отслеживая потенциальные выходы, слепые точки, места, где, естественно, было бы больше или меньше движения. Это было хорошее время для побега; он надеялся, что станция дяди тоже пустует. Они подошли к ряду закрытых дверей, очень похожих на комнаты для допросов на другом участке. Шаги Зуко замедлились. — Бояться — это нормально, — сказал Смешливый. — У тебя, наверное, была тяжелая ночь, верно? — Я не боюсь! Стражник сохранял совершенно пустое выражение лица, плюс-минус эти глупые смешливые морщинки. Он поднял руку и постучал в дверь. Другой стражник приоткрыл ее ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу. Он закрыл ее за собой. — Это мой напарник, Сан Лин, — представил Смешливый. — Сан Лин, это обеспокоенный гражданин, который доставил к нам маленькую леди в целости и сохранности. — Обеспокоенный гражданин, да, — сказал другой стражник, осматривая Зуко, отмечая потертости и разрывы на его одежде. У него было такое же профессионально непроницаемое лицо, как и у его напарника, но вместо морщинок вокруг глаз у него был только намек на усмешку около рта. — Младший? — спросил голос из глубины комнаты. Голос Сонг. — Младший, беги! Ухмылка поймал одну его руку, а Смешливый — другую, и, даже когда он вырывался, они согнули камень на его запястьях. Зуко ударил Ухмылку локтем в живот и низко развернулся, чтобы ударить по Смешливому, но стражник уже толкнул его в спину, через дверь, которую распахнул его хрипящий напарник. Она снова закрылась с отчетливым щелчком замка. Наручники туго стягивали его запястья. — Еще раз привет, Младший, — сказала Сонг с дрожащей улыбкой. Она привстала из-за стола, держа скованные руки перед собой. Ей повезло: ему они сковали руки сзади. — Спасибо, что привел меня в участок. Зуко медленно вздохнул. Затем он начал осматривать комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы им пригодиться. Стол — камень, слишком тяжелый, чтобы его поднять. Стулья, деревянные, лёгкие. Ни одного окна, ни одной удобной панели крыши, чтобы выскочить наружу, а голоса все еще звучат за дверью. Даже больше голосов, чем раньше. — Я думал, вторая допросная открыта, — сказал мужчина. — Не-а, — ответил Ухмылка. — Поймали уличную девку и ее Джона Ди прямо на месте преступления. Попробуй пятую. Сонг встретилась с ним взглядом, и он увидел это в ее глазах: она думала о том, чтобы позвать на помощь. Интересно, насколько коррумпирован этот новый стражник? Интересно, как бы все прошло для него, двое на одного, если бы он был чист. Они могли слышать сонные звуки полуночной станции вокруг себя, но кто на самом деле собирался помочь? Он не окликнул его. И она тоже. Когда Смешливый и Ухмылка вернулись, они боролись с ними. Но Сонг была не очень хороша в том, чтобы вооружиться стульями скованными руками, а Зуко не был хорош в том, чтобы уклониться от брошенных в грудь камней в замкнутом пространстве. Все было точно так же, как в том пустынном городе; он снова проигрывал, но здесь он не мог использовать огонь, у него не было страусовой лошади, чтобы бежать из города, и у него был дядя, о котором можно было беспокоиться… Он снова перевернулся, без пламени. Следующий камень попал ему в голову. Он сразу же потерял сознание.

%%%

Кейшин посмотрел на новичка. Новобранец сдвинул очки для чтения чуть выше на нос и оторвал взгляд от стопки бумаг. — Джио Чо… — прорычал он. — Чо Джио, — поправил новичок. — Ре Чо Джио. На самом деле это не так уж сложно. Просто Ре — в порядке. — Ты должен был быть на улице, помогать в поисках. — На самом деле вы еще не мой начальник. Я проверяю организационную схему. Не желая совершать публичное убийство сегодня вечером, Кейшин глубоко вздохнул и пропустил это мимо ушей. Он записал «месть» в свой мысленный список дел и потопал к своему напарнику в кабинет капитана. Майзцин пододвинул третий стул к столу капитана и наливал старику чашку чая. Старик, в свою очередь, налил ему. Кейшин понятия не имел, почему они просто не налили себе, и еще меньше — о том, почему чашка капитана практически переполнилась. — А, детектив Кейшин, — просиял чересчур добрый дядя сопляка. — Хотите чашечку? Этот милый молодой человек Ре помог мне найти отличную смесь женьшеня на вашей кухне. Майзцин потягивал чай, держа нелепо маленькую чашку в пальцах. Капитан, казалось, подражал статуе с головной болью от напряжения. — Нет, — процедил Кейшин сквозь стиснутые зубы и вымученную улыбку. — Благодарю вас. Я как раз собирался снова отправиться на поиски. Я уверен, что вы очень беспокоитесь о Ли. — Мне согревает сердце, — сказал старик, совершенно не проявляя беспокойства, — видеть, что так много людей беспокоятся о моем дорогом племяннике. — Конечно, — сказал Кейшин и перевел взгляд на напарника. — Ты идешь? Майзцин поставил чашку на стол и повернул ее на четверть оборота. — …Хорошо, тогда я пойду один. Это было прекрасно. Во всяком случае, он не собирался искать Ли: если он вернется в тот дом достаточно быстро, у Золотых Лис может не хватить времени уничтожить все зацепки на то, для чего они его использовали.

%%%

У Зуко болела голова, и он не мог вспомнить почему. — Жалко лицо, — сказал чей-то голос. — Да, но ты видел глаза? Кто-то будет… Черт, он снова просыпается… Голова Зуко болела намного сильнее, потом намного меньше. В ушах немного звенело, но воды не было, так что дядя, должно быть, нашел его после того, как его корабль взорвался. Но у него уже несколько месяцев не было корабля. А он даже не мог взять в город страусовую лошадь, так что таможенник наверняка заставил бы его оставить корабль в порту. И в Ба Синг Се не было никаких пиратов, не так ли? — …Младший? Ты с нами? — А где же мне еще быть? — спросил Зуко, хмуро глядя на висящую над ним вверх ногами девушку. — Не пытайся сесть, — сказала она, отталкивая его назад руками, закованными в каменные наручники. — Ты помнишь, как сюда попал? «Здесь» было темно. Он лежал на боку на холодном каменном полу, заложив руки за спину и подперев голову чем-то мягким. Наверху была высокая крыша, и лишь слабый лунный свет проникал под края стропил. Какой-то склад? Он точно не знал, как сюда попал. Но он знал, что привело его сюда. — Дядя подогрел чай. — Я… понимаю, — сказала девушка. У нее были большие карие глаза и волосы, заплетенные в косу, а под его головой было что-то мягкое — ее колени. — Какое сегодня число? Он не знал, как называть даты Царства Земли, это была ловушка, она засекла его так же, как и стражники… — Что я говорила насчет того, чтобы сидеть? — она толкнула его плечи вниз. — Ничего страшного, если ты не знаешь. Давай попробуем что-нибудь попроще: когда у тебя день рождения? Это была не ловушка. Это был тест на сотрясение мозга. Дядя заставлял его проходить их всякий раз, когда он возвращался на корабль слишком поздно и слишком шатко, и, если бы календари Царства Земли не были такими глупыми, он мог бы пройти это с головной болью в три раза сильнее. — Это записано в моем паспорте, — сказал он. Что не успокоило девушку. Она была ученицей целителя, и у нее был ожог на ноге, как у него на лице, но она, вероятно, не сделала ничего, чтобы заслужить его. Она была совсем ребенком. — …Ш-ш-ш, все в порядке. Какой Царь Земли правит сейчас? — Царь Куэй, сорок шестой? — Пятьдесят второй, — поправила она, поморщившись. — Только не говори дяде, что я ошибся. Он будет разочарован. — Они тренировались несколько дней по дороге к парому, это был один номер, но он не хотел его учить, и теперь дядя был пойман в ловушку на станции стражи, и это… на самом деле это была в основном дядина вина, за исключением боя на мечах, но Зуко был виноват, что не остановил дядю от такой глупости, что каким-то образом несколько дней спустя бой на мечах стал логическим следствием. Девушка погладила его по щеке, не заботясь о том, что это была щека со шрамом. Она заставила его проследить взглядом за ее пальцем. Он не испортил эту часть, потому что то же самое было и в лазаретах Народа Огня. Кроме того, ее руки были скованы наручниками, а две руки представляли собой очень легкую мишень. — Ладно, последний вопрос. Как меня зовут? — Сонг? — Достаточно хорошо, — сказала она. — Но когда мы выберемся отсюда, ты отправишься прямиком к целителю. Кто-то фыркнул. Здесь был кто-то еще. Зуко был на ногах и готов к бою за то время, которое потребовалось бы, чтобы сказать «Ават…» — В прошлый раз, когда ты выбралась отсюда, — сказал один из подростков, — они силком тащили тебя. И тебя притащили сюда же, но уже с Младшим. Успела побывать у многих целителей, пока была там? — Меня зовут, — сказал Зуко, — не Младший. — Тогда как, Малыш-с-Сотрясением? — Эм. …Ли? Не Муши. Это дядя. Сонг медленно вздохнула и надавила ему на плечо. — Сядь. Мне нужно взглянуть на твои ребра. — Это просто ушибы, — сказал Зуко с определенной уверенностью опыта, что заставило ее посмотреть на него. Зуко сел и отвернулся, когда она расстегнула его рубашку. Он просто собирался… поискать структурные слабые места. Пока она это делала. И свирепо смотреть на своих товарищей по заключению. Особенно хихикающих. Мальчик не раскаивался. Но маленькая девочка, выглядывающая из-за его спины, вздрогнула и нырнула обратно. Эти двое сидели у стены. В комнате было еще несколько человек, отбрасывавших различные тени. Никто из них не был закован в наручники; вероятно, они ударили своих похитителей меньшим количеством стульев. Все они были молоды. Мальчик выглядел немного старше Зуко, что делало его самым старшим в комнате. Девочка, которая только начала выглядывать из-за его плеча, была самой младшей — ей было семь, может быть, восемь лет. Остальные были где-то посередине. Осунувшиеся щеки выдавали в них беженцев, даже там, где этого не делала одежда. Но все они каким-то образом были… хорошенькими. Зуко никогда не думал о себе, как о симпатичном, и это было не то, как он хотел это выяснить. Его кожа попыталась покрыться мурашками, но он просто вздрогнул. — Извини, — сказала Сонг, как будто имела к этому какое-то отношение. Ее руки были теплыми и невесомо-нежными. — А здесь не больно? — Нет, — сказал он. Не больше, чем в прошлый раз, когда у него были ушиблены ребра. На самом деле даже лучше; по крайней мере, на этот раз его не швырнуло сквозь стену. Или он не вбежал в здание только для того, чтобы понять, что там нет пола. Ребра болели только с одной стороны. — Ты закончила? — На данный момент. Но тебе нужно… Отдохнуть. Он уже слышал это раньше. Он встал, прежде чем она успела сказать ему, чтобы он этого не делал, и начал обдумывать ситуацию. Пол был каменным, голым и твердым, здесь не было ничего, кроме людей и нескольких ведер. Те, который вон там, выглядели так, словно в них была вода. Ему не нужно было подходить ближе к тем, что были в другом углу, чтобы узнать, что в них. Дверь была металлической и не имела ни ручки, ни замка с этой стороны; пробный пинок сказал ему, что она заперта снаружи. — Что ты делаешь? — спросил мальчик. Когда Зуко проигнорировал его, он повернулся к Сонг. — Что он делает? Она тоже проигнорировала его. Она следила за перемещениями Зуко по комнате, ее глаза были намного более внимательными, чем у других заключенных. Она не велела ему сесть или отдохнуть, или перестать пинать вещи так сильно, что у него заболела лодыжка. Стены и опорные балки были каменными, но крыша — деревянной; если бы он освободил руки, то смог бы забраться на стропила. Может быть. Они были довольно высокими, но он разберется. Он не был уверен, сможет ли пролезть через вентиляционные окна, через которые проникал лунный свет, но это он тоже выяснит. Его руки покалывало, когда он пытался пошевелить ими, и они тупо болели, когда он этого не делал. Он не стал бы снимать эти наручники. Он мог бы разбить их вдребезги покорением, особенно если вода в этих ведрах была достаточно прохладной, чтобы чередовать жар с холодом. Возможно, ему удастся вышибить дверь таким огнем, чтобы ослабить петли. Но это было последнее средство. Должно им быть; он сомневался, что дети, запертые здесь, были обученными бойцами, но они превосходили его численностью, и они были из Царства Земли. Он знал, что происходит, когда он использует покорение огня, чтобы спасти людей в Царстве Земли. Ему не нужна была еще одна разъяренная толпа, чтобы подкрепить урок. Он так же не хотел причинять им боль. Но если он собирался сделать это, не покоряя, ему нужно было снять эти наручники. — Кто-нибудь из вас покоритель земли? Ему никто не ответил. Начнем с того, что они не очень-то много разговаривали. Некоторые даже свернулись калачиком и уснули на полу, теперь, когда возбуждение от появления новичков утихло. Девочка наблюдала за ним из-за плеча брата. — Я могу вытащить нас отсюда. Но мне нужны свободные руки, — попытался он снова, без особой надежды. Этот склад был в основном каменным. Если здесь и были покорители земли, то они не были компетентными. — Думаешь, мы не пытались выбраться? — спросил мальчик. — Стены прочные. Дверь заперта. Никто не приходит, сколько бы мы ни шумели; я не уверен, что кто-то может услышать нас даже через стены, и им явно все равно, если они услышат. Несколько девушек попытались наброситься на мужчин, которые приносят воду, и с тех пор их не видели. За исключением Сонг. Как тебе это понравилось, Сонг? Лицо Сонг напряглось. Подросток снова посмотрел на Зуко. — Что именно ты собираешься сделать такого, чего мы еще не пробовали? — Не сдаваться, — сказал Зуко. — Для начала. Мальчик фыркнул. Девочка за его спиной смотрела на Зуко широко раскрытыми глазами. Кто-то в углу захрапел, хотя и не так сильно, как дядя. Зуко подошел к опорной балке, развернулся и начал бить наручниками по краю. Он целился в угол балки и в центр наручников, там, где они сходились между его руками, но ничего не получалось и после еще нескольких попаданий тоже ничего не почувствовал. Но, может быть, силы в сочетании с теплом будет достаточно. Достаточно сильно, чтобы вырваться наружу, и достаточно незаметно, чтобы никто не уловил, как он это сделал. Сонг не выглядела, будто одобряла это, но и не пыталась остановить его. Один из спящих зашевелился и велел ему успокоиться. Зуко посмотрел на них и ударил сильнее. (…Ой.) — Я покоритель, — сказала девочка. — …Что? — Я покоритель, — сказала она, пряча голову на плече брата. И вот так Зуко оказался сидящим на земле с маленькой девочкой за спиной, с выражением крайней сосредоточенности на лице, когда она держала его наручники между ладонями и высунула кончик языка между зубами. Раздался тихий треск. Она подпрыгнула. Сонг поморщилась. Зуко старался не обращать внимания на то, как близко этот каменный осколок был к венам на его запястье. — Ты… ах. У тебя все хорошо, — сказал он. — Попробуй сломать часть между наручниками. Только не та часть, что вокруг моих рук. Ему нравились его руки. Ему нравилось, что они не пробиты каменными осколками. Он понял, что это был единственный раз в его жизни, когда он не был окружен вундеркиндами. Может быть, ему следует разорвать свое прикрытие и попытаться покорить их самому, но с такими тугими наручниками он сожжет собственную кожу, пытаясь снять их… Крак. — Э-э, может, нам стоит сделать перерыв… — сказал ее брат. — Не-е, — сказала девочка, уткнув язык за щеку. — Я не сдаюсь. Зуко вздохнул и сосредоточился. Попытался сделать то же самое, что делала она: сфокусировать свое покорение между ладонями, чтобы немного ослабить камень для нее. Он надеялся, что не навредит себе и не выдаст себя. …Он был так же уверен в этом, как необученная семи или восьмилетняя простолюдинка, но следующий треск был немного громче, и вздох Сонг казался скорее довольным, чем встревоженным. Сама девочка остановилась. — Тепло, — сказала она. Зуко напрягся, но ее голос был таким тихим, что он не думал, что кто-то еще услышал ее. И она не отпускала его. Следующий треск расколол наручники пополам. Его руки все еще были скованы, но он мог свободно двигать ими. Зуко повернулся и кивнул ей. Она очень серьезно кивнула в ответ. — А теперь ты освободишь нас всех, — весело сказал ее брат, скрестив руки на груди. Зуко встал, расправив плечи. Он посмотрел на опорную балку, о которую стучал наручниками. Затем он начал подниматься. — Что? — спросил мальчик, когда Зуко оказался на высоте пяти метров. — Что? — когда он поднялся на десять метров. — Ты это серьезно? — когда он зацепился руками за стропила и начал пробираться к окнам. Зуко не знал, почему этот парень был впечатлен; это была легкая часть. Он мог просто идти. Даже самая узкая балка была шириной в добрых сантиметров пятнадцать. Он не был уверен, как долго пролежал без сознания, но на улице все еще была глубокая ночь. Луна стояла высоко, и звезды Друка были на западе, так что не могло быть далеко за полночь. Снаружи дул ветерок, он запутался в его волосах и забрался под воротник, где Сонг оставила расстегнутой верхнюю пуговицу. Вентиляционные окна были слишком узкими, чтобы он мог пролезть в них. Потому что, конечно, так оно и было. Они были слишком узкими для всех, кроме… — Нет, — сказал мальчик, проследив за оценивающим взглядом Зуко. — Я тоже могу ходить по крыше? — спросила девочка, странно довольная такой перспективой. — О чем ты думаешь, Младший? — крикнула Сонг, и отсюда он увидел, как зашевелились другие пленники. Наблюдали за ним с чем-то, что осторожно подкрадывалось к надежде. — Что любой, кто достаточно мал, чтобы пролезть, переломает себе кости, спускаясь с другой стороны, — честно ответил он. — Значит, мы дадим им веревку, — сказал Сонг. — У меня нет веревки. — Командная работа, — сказала она. — Когда-нибудь слышал о таком? Иногда можно просто попросить страусовую лошадь. — А затем она начала снимать верхнюю одежду, оставив только повязки на груди, что почти заставило Зуко заново познакомиться с землей. Она начала рвать ткань на полосы с деловитостью человека, привыкшего делать бинты на лету. Другой мальчик смотрел на нее, потеряв дар речи, как и Зуко. — О, — сказал он. — О… — Затем он сбросил с себя рубашку, сел и начал связывать полоски вместе, пока она продолжала рвать их. — Сколько их тебе нужно? — спросил другой подросток, нерешительно подходя. Сонг окинула взглядом расстояние между собой и Зуко. — Давай пока начнем с рубашек. Я думаю, этого должно хватить. Зуко сел на стропила и уставился вниз на образующуюся веревку. Ответ на их проблему состоял в том, чтобы взяться за работу без его помощи. Это было… странное чувство. Но хорошее? Например, когда что-то пошло не так на корабле, и он узнал, что дядя или лейтенант Джи уже справились с этим, и ему не нужно было ни на кого кричать. Он снова перелез через стропила, спустился по балке и пожертвовал на общее дело свою рубашку. Сонг взяла ее с улыбкой и разорвала на куски с безжалостной эффективностью. Мальчик продолжал связывать полоски вместе; Зуко присоединился к нему, работая над другим концом растущей веревки. — Хах, — сказал мальчик, останавливаясь, чтобы сравнить узлы. — Сын рыбака? — …Да, — сказал Зуко. Мальчик сверкнул зубами и ударился с ним кулаком. Что также сбивало с толку, как и возможность сбежать с помощью силы командной работы. Маленькая девочка пританцовывала рядом с местом, где они работали, ее прежняя застенчивость исчезла. Или, по крайней мере, исчезла, пока она нависала над плечами брата или Зуко. — Я вылезу в окно, — прошептала она ему на ухо, как будто это был секрет. — Это ужасная идея, — сказал ее брат, но продолжил завязывать узел. Это была единственная идея, которая у них была. (Единственная, которая не была связана с огнем, и все они возненавидят его, и он даже не был уверен, сможет ли прожечь себе путь через эту дверь. По крайней мере, у девочки был шанс сбежать, даже если остальные не смогут. И она не увидит, как он покоряет, если придется.) — Я Тайцзи, — представился мальчик. — Это Мэй Лин. — Я не спрашивал, — сказал Зуко. — Папа сказал, что я должна защищать его, — прошептала Мэй Лин. Еще одна слишком громкая тайна. — Потому что он ленив, бесполезен и всегда слишком быстро сдается. Я самая смелая. Об этом он тоже не спрашивал. Работая, они обдумывали план. — Не пытайся открыть дверь, — сказал Зуко. — Иди найди, э-э… — Мою маму, — сказала Сонг. — Ты знаешь, где она живет? — Конечно, она написала мне письмо… — она немного помялась. В первый раз за всю ночь. — Я все время думаю, что у меня есть документы. Но у меня украли паспорт, а эти люди забрали все остальное. Я… не знаю, где она. Даже если… даже когда мы выберемся, я не знаю, куда идти. — Мы знаем, с чего начать поиски, — сказал Зуко, как будто собирался быть рядом, чтобы помочь. Как будто там, где была ее мать, было как-то безопасно. Он провел рукой по карману и не удивился, обнаружив, что пропал знакомый прямоугольник бумаги. Ни паспорта, ни въездных документов, ни домашнего адреса: должно быть, они забрали их, пока он был без сознания. Он не мог свободно ходить без своих документов. Первые же стражники, которые остановят его из-за цвета глаз, арестуют его за незаконное пребывание в городе… Что было правдой. И так было всегда. И если он снова попадет в руки стражников, отсутствие документов будет наименьшей из его забот. Почему он все время думает, что может остаться здесь? Он не мог. Тайцзи тихо присвистнул. — У вас действительно были документы? Мне пришлось заплатить кротокойоту, чтобы он нас впустил. Змеиный перевал странный. — Мне понравилась часть со змеей, — поделилась Мэй Лин. — Если я не могу пойти к твоей маме, то куда мне идти? Я все еще думаю, что должна попытаться открыть дверь. Я не боюсь стражников. — Дело не в страхе, — сказал Зуко, — а в том, чтобы выполнить свою задачу. Если тебя поймают, все рухнет. Тебе нужно найти союзников и вернуться с подкреплением. — Сын рыбака? — спросила Сонг, подняв бровь. — Дядя служил в армии, — сухо ответил Зуко. — И у него до сих пор есть… действительно странные контакты. Там есть клуб пай-шо. Я знаю, это звучит глупо, но они странно хорошо помогают. Они, м-м-м. Однажды они тайком вывезли нас из города. Ты можешь запомнить адрес? Девочка кивнула и повторяла за ним то же самое, что он повторял за дядей, пока не он убедился, что она запомнила адрес. Вероятно, все запомнили его, просто услышав так много раз, но если дядины друзья были готовы помочь беженцам из Народа Огня, они должны быть не против помочь беженцам из Царства Земли. Верно? Веревка была сделана быстро, и все они работали. Тайцзи потребовалось больше времени, чтобы проверить каждый отрезок и узел. Они сложили большую часть ткани вдвое для дополнительной прочности; втрое там, где некоторые рубашки были сильно изношены. Когда мальчик начал проверять ее в третий раз, Сонг забрала ее у него. Зуко обернул веревку вокруг себя. Мэй Лин была более чем счастлива забраться ему на спину по пути к потолку. Однако переход через стропила сопровождался большим ворчанием, чем ожидалось; очевидно, у нее сложилось впечатление, что она сможет балансировать на них, а ее кричащий брат был слишком далеко, чтобы переубедить ее. — Ты когда-нибудь пробовала балансировать на чем-нибудь так высоко? — спросил Зуко. — Ты не позволишь ей ходить по ним! — крикнул Тайцзи. — Нет, — сказала она. — Но я действительно хорошо хожу, всякий раз, когда плывет ствол дерева, я первая, кто переступит через него, даже если он все еще находится в воде. — Наверху все по-другому, — сказал Зуко. — Это требует практики. В первый раз ты будешь идти медленно, а мы не можем медлить. Все рассчитывают на нас. Она очень тщательно все обдумала. — Ладно. Но в следующий раз ты научишь меня. — В следующий раз, — согласился Зуко. — Какое «в следующий раз»? Он пронес ее остаток пути, затем осторожно опустил вниз, убедившись, что она хорошо держится за стропила. Она высунула голову в окно, пока он обвязывал ее веревкой. Другой конец он привязал к самой балке на случай… Он не допустит этого. Но он завязал его. На всякий случай. — Ты знаешь, что делать? — Мы повторили это десять раз, — сказала она, и, по-видимому, для неё это число считалось достаточно большим для преувеличения. — Параметры миссии. Повтори их. Сейчас, — рявкнул Зуко своим лучшим командирским голосом. — Спуститься на землю и убежать, найти клуб пай-шо и сказать им, что дядя Мушу… — Муши. — …на станции стражи, а Ли и мой брат, и все остальные здесь, и если они не помогут мне, добраться до станции, но не до ближайшей, той, что у чайной… — Семейная чайная Пао. — …и если стражники там будут выглядеть глупо, тогда притвориться твоей сестрой, чтобы я могла увидеть твоего дядю и попросить его помочь, а если он пьет чай, а он всегда пьёт чай, выбить его у него из рук и сказать: «это от твоего племянника», и тогда он точно поверит, что это ты меня послал. Зуко кивнул. — А если кто-нибудь попытается остановить тебя? — Пнуть их в больное место или в колени, или в глаза, и не бояться укусить. — И бежать, как только отпустят, — добавил он. Она кивнула. Он кивнул. Было время и место для честной борьбы, а семилетняя девочка против Ба Синг Се — это не она. Они оба уставились в землю. Для ребенка это было очень высоко. Или для того, кто собирается спустить ребенка на веревке, сделанной из поношенной одежды. Он заставил ее еще раз повторить адрес клуба пай-шо. Потом она глубоко вздохнула и перелезла через подоконник, а он изо всех сил ухватился за веревку и стал спускать ее вниз.

%%%

В доме ничего не было. Ничего полезного, и Кейшин не знал, почему он все еще позволял себе надеяться на такие вещи, потому что ничто было всем, что он когда-либо находил. Год назад он стал детективом и так провалил дело Золотых Лис, что капитан Шэнь отправил его в другой участок. Все, что было в здании, это грязные кровати, которые предлагали множество предположений, но ровно ничего не доказывали, следы в пыли менее используемых залов, которые показывали, что кто-то когда-то был здесь, и затяжной запах дыма, который, вероятно, был вреден для здоровья, чтобы дышать им даже так, но который полностью исчезнет из воздуха в течение следующего часа. Ничего. Свалили в другое место, пока все не утихнет. Потом мышетараканы приползут обратно. По крайней мере, Ли и его новая подружка сломали несколько ставен, когда вышли со второго этажа. Хорошо для них. Кейшин немного попинал доску, усеянную гвоздями, и вышел. Он воспользовался дверью. Может быть, ему стоит вернуться к поискам Ли. …Или просто вернуться домой на ночь, это тоже звучало здорово. — …и не бояться укусить, — совсем не то, что он ожидал услышать у себя над головой, проходя мимо соседнего склада. Кейшин остановился в тени боковой улицы и посмотрел вверх. И смотрел, как спускают вниз маленькую девочку. Парень с самым-узнаваемым-на-расстоянии-лицом, с которым Кейшин когда-либо имел несчастье встречаться. …Он мог притвориться, что не видит этого. Это был вариант. Девочка дошла до конца своей… он неохотно назвал бы это веревкой, потому что у бельевой веревки уже было определение, и это была не она. Она добралась до конца и все еще была чуть менее, чем в двух метрах от земли. Ли высунул руки как можно дальше из этого крошечного вентиляционного окошка, явно не подходящего для безопасности, давая ей лишних сантиметров тридцать. — Подожди, — сказал он. — Я развяжу этот конец, и тогда у тебя будет достаточно, чтобы… В поле зрения появился Кейшин. Ли и девочка заметили его почти одновременно. Она начала отвязываться от своей импровизированной упряжи; мальчишка попытался снова ее поднять. Кейшин положил конец этой конкретной катастрофе, схватив девочку. — Ладно, — вздохнул он. — Кто-нибудь хочет мне сказать… Девочка потянулась к его глазам. Кейшин инстинктивно толкнул ее и почувствовал себя одновременно морально ужасным и полностью мстительным, когда она начала раскачиваться на своей веревке. Когда она развернулась к нему спиной, он постарался прижать ей руки. Она тут же попыталась пнуть его, но к этому моменту он уже искренне подозревал об этом. Он развернулся всем телом, чтобы свести к минимуму выбор мишеней, и поблагодарил Шу за семилетних детей, которые думали, что размахивать руками — это то же самое, что драться. Она выглядела очень разочарованной тем, что все ее попытки причинить ему вред были сорваны. — Ли, — сказал он, поднимая голову. — Почему ты выбрасываешь детей из окна склада? — Как будто ты не знаешь, — усмехнулся парень… — Ты не знаешь? — Почему я должен что-то знать об этом? — Он мог бы остаться на станции. Он мог бы пить чай, а не вот это вот все. — …Так ты нас выпустишь? — Дай мне слово, что вернешься в участок, — сказал Кейшин. — …Даю тебе слово, — сказал парень, и Кейшин действительно начал подозревать все эти многозначительные паузы в диалоге парня. — Ты, — сказал Кейшин, хватая веревку девочки и слегка встряхивая ее в воздухе, — прекрати калечить меня. Твои родители знают, где ты? — Мама и папа умерли, — сказала она. — Тайцзи знает, где я, он помогал плести веревку. Изнутри доносился очень слабый звук кричащих голосов; если бы улица была оживленной, он мог бы их не услышать. Ли отвернулся от окна и крикнул в ответ: — Это стражник. Но… он говорит, что выпустит нас? Конечно, я не доверяю… Погоди, куда ты собрался? — К двери, — сказал Кейшин. — Я не собираюсь вести этот разговор с тобой на высоте двенадцати метров. — В другую сторону, — ответил парень. Кейшин развернулся на каблуках и без комментариев изменил курс. Он вытащил из-за пояса нож и перерезал веревку девочки. — Если я поставлю тебя на землю, ты пнешь меня в коленные чашечки или что-то в этом роде? Ох, ему не нравились эти бегающие глаза. Но ему тоже не нравилось таскать под мышкой полудикого ребенка. Он опустил ее на землю, но держал ее импровизированный детский поводок в руке, на случай, если она решит… Да. Он дернул ее назад, когда она попыталась убежать, и потащил за собой. Дверь склада была заперта. Действительно заперта. Определенно заперта-снаружи заперта. Ли-помог-сделать-это-с-собой заперта. На металлической двери была металлическая планка, а земляной замок удерживал и то, и другое на месте. — Не думаю, что ты можешь покорять землю, — вздохнул Кейшин, глядя на девочку. Девочка бросила на него быстрый взгляд. — Подожди, серьезно? Если можешь, валяй. — …позволишь мне? — пробормотала она что-то. — Что? — Ты действительно позволишь мне? — Мы оба хотим, чтобы дверь была открыта, верно? Так что открой. — Он даже уронил ее поводок в знак доброй воли. А еще потому, что был уверен, что сможет догнать ее, если она снова попытается удрать. Она была недокормленной семилеткой, а не тем, кем был Ли. Девочка шагнула к двери, не сводя с него глаз. Она взяла замок обеими руками, высунула язык между зубами и принялась старательно раскалывать камень. После всех случайных демонстраций мастерства его напарником было странно наблюдать, как покорение требует усилий. Как будто это было что-то, что требовало упорства и мастерства, а не просто преподносилась духами на блюдечке. Когда замок превратился в груду каменных осколков на земле, девочка толкнула металлический прут. Он не сдвинулся с места. Кейшин добавил свои усилия. — На счет три, — сказал он. — Раз, два, три… — Он добавил немного веса, чтобы она почувствовала, что что-то делает. Он позволил ей открыть одну створку, а сам взялся за другую, хотя ей пришлось надавить всем своим весом, чтобы дверь сдвинулась с места. Он почти ожидал, что изнутри раздадутся вздохи, когда двери распахнутся. Очевидно, Ли был там не один, и, очевидно, они были бы счастливы, что теперь они не заперты на складе. Подружка Ли схватила девочку за руки и покрутила ее, прежде чем передать мальчику постарше. Он даже ожидал частичной наготы: эта веревка откуда-то взялась. Чего он не ожидал, так это настороженности, с которой все дети бочком проходили мимо, словно боялись, что он их схватит. Или то, как они жались друг к другу, как гусокозы, ожидающие нападения хищника. И он еще не до конца осознал, что те штуки, которые он видел на запястьях Ли из окна, были остатками наручников, таких же, какие Майзцин надел на него в начале этого вечера. Его девушка все еще была в целой паре. Эти наручники использовались не только городской стражей, они были довольно стандартными для покорителей земли, но с тем, как они все смотрели на него — на его форму… Минутку, а где Ли.?. Остатки каменных наручников ударили его по затылку. Потому что, конечно, он это сделал. В следующий раз он угостит старика чаем и избавит себя от угасающего сознания.

%%%

— Может быть, они не все в этом замешаны, — сказала Сонг, проверив пульс и зрачки стражника и уложив его на бок. — Может быть. Но он хотел бы отвести нас на станцию. И некоторые из них замешаны. — Зуко помассировал запястья, насколько мог, через наручники. — Вам всем нужно попасть в клуб пай-шо. Вы помните адрес? — Ты не пойдешь с нами? — спросила Сонг. — У них мой дядя, — Зуко сверкнул зубами, что можно было принять за улыбку. — Кроме того, я обещал ему, что отправлюсь в участок. — Тогда иди и укради своего дядю, — сказала Сонг. — У тебя это хорошо получается. Он ощетинился, но ее собственная улыбка была… не такой, как он ожидал. — Обязательно, — сказал он наконец. — Мы будем ждать.

%%%

— Ни слишком долго, ни слишком мало, но каждый в свое время, — подсказал Айро. — Но как я узнаю, когда будет готово? — спросил симпатичный молодой стражник-новичок, уставившись на чайник. — Как узнать, когда весна сменится летом? Ищи, когда опадают цветы сакуры. — Не знаю, как это относится к чаю, — сказал Ре Чо Джио. — Но ты поймешь, когда настанет черед, — Айро улыбнулся сначала молодому стражнику, потом его начальнику, сидящему в своем кабинете. — Простите, что я так долго пользовался вашим гостеприимством, капитан. Я уверен, что мой племянник скоро приедет. Капитан встал и закрыл дверь кабинета. — Готово, — сказал детектив Майзцин, глядя на чайник. Айро с удовлетворением отметил, что он был совершенно прав.