Темная ночь в Ба Синг Се

Клуб пай-шо был закрыт. Окна плотно заперты ставнями, так что свет не проникал наружу, даже если бы он был внутри. Никто не откликнулся на стук ни в переднюю, ни в заднюю дверь. Подростки (и ребенок) посмотрели друг на друга. — Итак… — начал Тайцзи. — Вломиться? — Ага! — согласилась Мэй Лин, радостно подпрыгнув. У Сонг было такое чувство, что Ли очень плохо влиял на них всех. Это чувство ничуть не помешало ей научить маленькую девочку, как слепить лом из булыжников мостовой, потому что они не останутся посреди улицы в городе, который уже однажды пытался их уничтожить. Только когда они приставили лом к оконным ставням, дверь наконец со скрипом открылась. — Могу я спросить, что вы делаете? — спросил хмурый старик. — Ты просто… смотрел на нас и ничего не говорил? — спросил Тайцзи, на что мужчина не ответил. — Взламываем, — ответила Мэй Лин гораздо более прямолинейно. — Могу я спросить почему? — Нас послал Младший, — сказала Сонг.

%%%

— Кейшин, — пропел голос. — Кейшин. Ну же, приятель. Ты напился на работе, что ли? Кейшин застонал и смутно отмахнулся от трясущей его руки. Слабый лунный свет ударил ему в глаза, когда он, прищурившись, посмотрел на лица Лен Шу и Сан Лина. За ними находился склад. Открытый и пустой, и что-то в этом казалось ему важным, но воспоминания причиняли боль. — Не на дежурстве. — О боже, хорошо, — Лен Шу просунул руку ему под плечи и приподнял. Вдвоем с напарником они подняли его и закинули руки себе на плечи. — Тебя ограбили, Кейшин? Кто-то принял городскую стражу за профессию, которая приносит деньги? Кейшин шел, спотыкаясь между ними, умудряясь перекинуться парой слов между их улыбками, дружескими подшучиваниями и попытками сделать его более внимательным, что теперь, когда он стал более внимательным, казалось важным. Он запоздало сообразил, что они идут не на станцию. — Куда вы меня ведете? Так же запоздало он понял, что это не тот вопрос, который стоит задавать вслух, когда он не в состоянии сопротивляться. Когда те дети на складе выглядели напуганными униформой стражника, а его коллеги только что прекратили свои дружеские поддразнивания. Однако улыбки не исчезли. — Что ты делал на складе, Кейшин? Где они? Он всегда был слишком подозрителен для собственного блага; он никогда не думал о том, что будет делать, когда получит доказательства.

%%%

Майцзин налил еще чашку дяде Ли. Муши ответил ему беззаботной улыбкой, которая никак не вязалась с его размеренным дыханием, не сбившимся ни разу за весь вечер. Они сидели в главной комнате. На ночь столы детективов почти опустели, и большая часть ночной смены ушла на патрулирование. Ре Чо Джио усердно копался в бумагах дневной смены за соседним столом; капитан все еще отсиживался в своем кабинете. Чайный мастер выбрал столик в углу; он устроился спиной к двум стенам, лицом к окнам и двери, его глаза отслеживали любое странное движение в комнате с привычной легкостью. Майцзин отхлебнул чаю. Он был очень хорош для чего-то, сделанного из несвежих листьев станции городской стражи. Дядя Ли справлялся с последним чайником с видом опытного мастера, каждый шаг на своем месте и в свое время, с самодовольной улыбкой на губах, которая подразумевала, что он прекрасно понимал, что делает это за старым столом в углу караульного поста. Единственной частью церемонии, которую он проделал странно, были искровые камни; он щелкнул ими над жаровней всего три раза, вместо традиционных четырех. Север, Юг, Восток, Запад. Воздух, Вода, Земля, Огонь. Некоторые новые школы взяли за правило отказаться от последнего. Майцзин поставил чашку и повернул ее на четверть оборота, чтобы перейти к следующему важному направлению, к следующему элементу. Чайные церемонии были посвящены гармонии и единству. Майцзин все еще четыре раза щелкал своими искровыми камнями, когда вел ее. Некоторые школы просто не привыкли включать искровые камни в церемонию. — Вы немногословны, детектив Майцзин, — усмехнулся Муши. Он поставил свою чашку и повернул ее. На его руках не было мозолей от солдатских мечей, писчих перьев или рыбацких сетей. Майцзин снова взял чашку и отхлебнул. На соседней крыше шипение дикой карликовой пумы оборвалось испуганным мявом. Глаза Муши метнулись к окну. Майцзин скорее почувствовал, чем услышал легкие шаги, опускающиеся на улицу, и… устало пошатнувшиеся, прежде чем фигура снаружи поймала равновесие. — Какая чудесная ночь, детектив, — улыбнулся дядя Ли. — Вы слишком долго сидели взаперти с этим стариком. Возможно, вам нужно подышать свежим воздухом. Майцзин снова поставил чашку. Налил чай в пустую. Затем взял обе и направился к двери.

%%%

Нет, нет, нет, дядя, что ты делаешь? Он знал, что Зуко здесь, он должен был знать, потому что иначе зачем бы он поощрял стражника искать его. Зуко плотнее прижался к стене рядом с открытым окном и… и подумал, что сейчас самое подходящее время просто отречься от последнего члена семьи, который не сделал с ним этого первым. У многих людей не было дядей, и с ними все было в порядке. Если бы у него не было дяди, не было бы грязных рубашек на полу или беженцев, прерывающих его смену боями на мечах, или стражника, выходящего, чтобы найти его.

%%%

Когда Майцзин вышел, мальчик слился с тенью у стены. Его глаза вспыхнули кошачьим золотом в свете из окна, поза напряглась, а грудь вздымалась сильнее с каждым мгновением, когда Майцзин смотрел в его сторону. Он где-то потерял верхнюю одежду. Его голая грудь была темной от растекающегося синяка, который появляется от камней, нацеленных на то, чтобы быстро сбить цель, не обращая внимания на то, сможет ли она потом подняться. Майцзин с трудом опустился на землю, выпрямив больную ногу и повернувшись всем телом не к подростку, а к улице. Он поставил лишнюю чашку на землю рядом с собой и взял свою обеими руками. Она была немного мала в его руках, но он привык к этому. То, что осталось от одежды мальчика, было испачкано грязью. В волосах у него была паутина, которую он, казалось, не заметил, и слипшееся пятно, что могло быть засохшей кровью. Неопытно разбитые каменные наручники на запястьях. Усталость в его позе. И идеальное распределение веса на ногах для уклонения от атаки покорением земли, независимо от того, с какой стороны она пришла. Его мускулы были слишком рельефны для сына рыбака, а ребра слишком выпирали под кожей для любого, кроме беженца. Майцзин отхлебнул чаю.

%%%

Зуко сглотнул и постарался не смотреть на чашки. Он пробежал, казалось, полгорода и обратно без воды. Взгляд стражника метнулся в его сторону, и Зуко напрягся снова, когда он вообще расслабился. Он видел, как этот парень покорял, Гора был мастером… Мастер, который пытался заманить его к себе чаем… Кем он считал Зуко, дядей? Зуко не сводил глаз с рук и ног мужчины, ожидая, что тот прекратит притворяться. Все, что он делал, это продолжал пить, вероятно, чтобы ослабить бдительность Зуко. Как будто это ослабит бдительность Зуко. Мужчина даже не смотрел на него. Как будто он не считал одного подростка угрозой, как будто Зуко ничего не мог сделать. По крайней мере, это означало, что Гора не знал, что он покоритель. Возможно. Или, может быть, он сам был настолько хорош. (Он одним ударом ноги вогнал в землю тех парней у заброшенного дома. Всех, одним движением. Зуко и Сонг едва успели скрыться из виду, когда он повернулся к ним.) — Твой дядя внутри, — сказал Гора. — Неужели все считают меня таким идиотом? — рявкнул Зуко. Громче, чем следовало. — То, что у тебя заложник, не означает, что я просто… снова войду и… — Во всяком случае, не дважды за одну ночь. У него не такое уж сильное сотрясение мозга. И зачем он вообще разговаривал с этим парнем, если Зуко слышал, как говорил дядя, значит, дядя должен был слышать его. Зуко придвинулся на шаг ближе к окну, ближе к Горе (и ближе к чашке, Агни, он так хотел пить) и бросил взгляд внутрь. Дядя улыбался. Вплоть до того момента, когда он действительно увидел его. Зуко уставился на его улыбку, чашку чая и совершенно расслабленную у-меня-хороший-вечер позу (почему он смотрит на дядю, когда он отвел глаза от мастера покорителя земли…) Гора все еще держал свою чашку. Он не двигался. — Дядя, — прошипел он, не отрывая глаз от гигантского покорителя, о котором забыл на три секунды, — нам нужно идти. — Идти, покинуть станцию. И их квартиру, и их работу, и какой бы катастрофой ни обернулось это новое начало. Им нужно было покинуть Ба Синг Се. — Племянник? — спросил дядя, и Зуко был трогательно благодарен, что он сказал «племянник» вместо «Ли». — Что случилось? Дядин голос теперь звучал совсем близко, по другую сторону окна, и если бы он не был с его левой стороны, он мог бы увидеть его боковым зрением. — Нам нужно идти сейчас, — сказал Зуко, потому что он не собирался начинать объяснять, как много он знал о коррупции местной стражи с самым физически устрашающим стражником, которого он когда-либо видел, сидящим прямо здесь. Может быть, парень и был чист, но чист или нет, он не собирался рисковать, что его задержат для допроса. — Пожалуйста, дядя. — Хорошо, племянник. Я выйду наружу, и мы поговорим об этом, — он сказал это так, словно пытался успокоить страусовую лошадь, которую спугнула мышь-прыгунья. Он сказал это так, словно «нам нужно идти сейчас» было темой, открытой для разумного обсуждения. Но он двигался к двери, и это было правильное направление, так что Зуко просто нужно было найти способ пройти мимо Горы, чтобы встретиться с ним, а затем он мог бы схватить его и сбежать. Гора все еще держал свою смехотворно маленькую чашку и не смотрел на Зуко, как будто если бы он избегал зрительного контакта, то Зуко забудет, что он здесь. Улица была очень узкой, и только потому, что человек не двигался прямо сейчас, не означало, что он не будет двигаться, как только Зуко приблизится… Дверь станции открылась, дядя вышел и прошел мимо гигантского стражника, как будто тот, конечно же, не нападет на него. Он подошел к Зуко в конце переулка и… и обнял его, и… …и Зуко только сейчас осознал, что уронил лицо на плечо дяди и позволил себе обнять этого глупого одержимого чаем старика в ответ, он даже не знал, как долго, когда Гора заговорил: — Хочешь, я сниму с тебя наручники? — Не подходи. — Его пальцы вцепились в дядину рубашку. Он сверкнул глазами, но гигантский стражник даже не взглянул на него. Он продолжал свирепо смотреть, просто из принципа. И продолжал держать дядю, потому что не был уверен, что у него хватит сил вырваться. Он просто… внезапно так устал. А дядя был теплым, безопасным и прямо здесь, даже если прямо здесь было за пределами сторожевого поста во вражеской стране. — Племянник. Мы покидаем город? — сказал дядя в его здоровое ухо, громкость была выбрана именно так, насколько хорошо он знал слух своего племянника. Зуко кивнул ему в плечо. — Мне очень жаль, — сказал дядя, и Зуко не понимал, почему он это делает, или почему он хочет сказать это в ответ: «Ты не должен сожалеть, я должен, я все испортил, когда я взял мечи того стражника вместо того, чтобы позволить им сражаться за меня, когда я привел тебя на дорогу, когда я позволил тебе отправится со мной в мое изгнание, когда я уговорил тебя разрешить мне попасть в военный кабинет, когда я был зол на Лу Тен за его смех, что я был слишком молод, чтобы воевать, и я не попрощался перед отъездом в Ба Синг Се». — Все хорошо, мой мальчик. Есть и другие города. Это была приятная ложь, что в другом городе все будет по-другому. (Что он когда-нибудь станет дядиным сыном.) — Но прежде чем мы уйдем, может быть, ты расскажешь мне, что произошло? Я чувствую, что это связано со стражей, и мне нужно знать, должен ли я сжечь эту станцию дотла. Дядина борода щекотала его щеку; Зуко чувствовал его улыбку, не очень приятную, которая удивляла людей, которые не видели драконьи кольца под всем этим чаем и смехом. Каким-то образом он позволил дяде уговорить себя сесть. Каким-то образом он не повалил дядю на землю, когда тот встал и подошел к Горе, слишком близко, слишком близко, и принес запасную чашку чая, которую принес мужчина. Которая… все это время была для Зуко. Это была не просто вторая чашка, потому что мужчина был настолько огромным, что ему нужны были две. …Чашка была очень маленькой и исчезла очень быстро, а он слегка кашлял и почему-то испытывал еще большую жажду, чем до того, как выпил ее. Великан-стражник очень медленно встал и очень осторожно повернулся, чтобы вернуться в здание, и очень нелепо протянул дяде полный чайник в открытое окно. На улицу он не вышел. Параноидальный взгляд в окно показал, что он находится в дальнем конце комнаты, не давая горстке ночных стражников приблизиться к этому разговору. Зуко снова сел. Он говорил судорожно и заикаясь. Дядя слушал и держал чашку полной. На вкус чай все еще напоминал воду, которую кто-то испортил листьями, но он был теплым, а ему было холодно, и его было очень много. К тому времени, когда он закончил говорить, он почти перестал хотеть пить, но, должно быть, все еще немного хотел, потому что его голос надломился, когда он говорил об исчезновении Сонг на станции, о ее матери, которая ушла, не зная, что она там, и о складе, где все были в отчаянии, молоды и слишком симпатичны под грязью беженцев. — Вряд ли все стражники в городе знают об этом, — сказал дядя, поглаживая бороду. Его голос звучал так же приятно, как и всегда, но он сделал несколько дополнительных вдохов между тем, как Зуко замолчал, а он начал говорить, что означало, что он подсчитывал процент города, который ему нужно было очистить огнем. — Может, и нет. Я… я не думаю, что этот парень Нож был, я просто не был уверен. — Если бы капитан этой станции был замешан в этом деле, я не думаю, что он взял бы с собой твоего дорогого дядю, когда арестовал тебя. Он казался искренним, когда говорил со мной. И офицер Майцзин тоже. Майцзин. …Гора? — Он… мог бы меня поймать. Может быть. Думаю, несколько раз. — Даже в переулке, с каменной мостовой и стенами, и Зуко было некуда пойти, где бы он не касался земли. — Если ты не чувствуешь себя в безопасности в этом городе, мы покинем его, — сказал дядя. — Не думаю, что здешняя стража нас остановит. Возможно, мои друзья по пай-шо даже помогут твоим новым знакомым уехать, как ты надеялся. Но для них было бы небезопасно путешествовать с нами, даже если бы у нас были ресурсы, чтобы поддержать их. — Я знаю, — Зуко запустил пальцы в волосы, поморщившись, когда коснулся своей новой раны. — Но им нужна помощь, и… я просто… я не знаю. Что мне делать, дядя? — Возможно, нам следует немного доверять офицерам этой станции. Может быть, они тебя удивят. — У меня сегодня было слишком много сюрпризов, — проворчал Зуко. Но если эти стражники не помогут, если они нападут на него и дядю… Что ж, он и дядя будут совсем другой мишенью, чем он и Сонг. А дядя все еще выглядел так, словно хотел что-то сжечь.

%%%

— Я не знаю никаких Младших, — сказал старик через щель в двери. — Кто стучит в садовую калитку? Подростки (и ребенок) обменялись взглядами. В клубе пай-шо действительно было несколько растений в горшках, но вряд ли это был сад. — Его настоящее имя Ли, — сказал Сонг. Мужчина не выглядел впечатленным. — Его дядя… э-э… — Мушу, — с большой уверенностью подсказала Мэй Лин. — Он любит чай. Это, по-видимому, было поводом для признания. — Муши? — и тут же нахмурился. — Муши не послал бы вас сюда. — Именно это мы и пытались тебе сказать, — сказал Тайцзи. — Муши не посылал. Это сделал Младший. Он сказал, что вы можете помочь. «Мог бы» и «хотел бы» — это две совершенно разные вещи. Мужчина закрыл перед ними дверь. — Младший велел ждать здесь, — сказала Мэй Лин, скрестив руки на груди… — Вломиться? Подростки посмотрели друг на друга. И на темную улицу, где они были неприятно выставлены напоказ. И на клуб, где, как они знали, их встретит Младший, и там они что-нибудь придумают, потому что… потому что Младший. Сонг снова приставила лом к окну. Это успешно убедило хмурого старика позволить им воспользоваться парадной дверью.

%%%

Приглушенный разговор за окном станции затих. Майцзин продолжал помогать новичку с нависшей над ним стопкой бумаг. По земле послышались шаги — одни тяжелые и ровные, другие легкие и неуверенные. Они подошли к дверям станции, вместо того чтобы исчезнуть в городской ночи. Он не поднял глаз, когда мальчик вошел в здание, на шаг опередив дядю, словно хотел защитить его. Краем глаза Майцзин заметил свирепую гримасу, вздернутый подбородок и напряженные плечи. — Хочешь, я сниму наручники? — предложил он снова, заполняя даты и время и вспоминая подробности преступлений, совершенных ранее в его смену. Он скорее почувствовал, чем увидел изменение веса, когда дядя Ли ободряюще подтолкнул мальчика вперед. — …Да, — сказал Ли. — М-м-м. Да, пожалуйста. — Его вежливость ознаменовалась дополнительными мягкими толчками в спину. Майцзин наконец встретился взглядом с мальчиком. Он отложил перо и протянул руку ладонью вверх. Ли не сразу понял, к чему он клонит. Мальчик прищурился и стиснул зубы. Наконец — после еще одного легкого толчка дяди — он вышел вперед, вытянув вперед запястье. Майцзин поднял другую руку и сомкнул ладони над браслетом и слишком тонким запястьем под ним. Камень развалился на две ровные половинки. Мальчик был весь в синяках и царапинах — от этих наручников и от наручников самого Майцзина, которые он надел на парня ранее этим же вечером. Его кожа была лихорадочно горячей и бледной. Ни то, ни другое не было признаком болезни. Ему осторожно протянули другое запястье. Он точно также снял второй браслет. Мальчик посмотрел на свои освобожденные руки, словно не знал, что теперь с ними делать. — Благодарю вас, — тихо сказал он с легким поклоном. Майцзин встал. Не обращая внимания на едва заметный переход мальчика в более твердую позу, он вышел из-за стола. Прошел мимо него и постучал в дверь кабинета капитана. — Ли здесь, сэр. Капитан открыл дверь. Моргнул один раз при появлении Ли. Лицо Ли снова стало хмурым. Дядя подошел к нему и мягко подтолкнул его в кабинет капитана. Майцзин снова сел за стол, предоставив им самим с этим разбираться.

%%%

Клуб пай-шо показался группе подростков (и одному ребенку) таким же скучным, каким и должен быть клуб пай-шо. Старик сидел за столом, скрестив руки на груди, и казался особенно скучным, как будто это заставило бы их забыть, что именно в этом клубе пай-шо постоянно дежурит ночной сторож (который не сделал даже символической попытки уйти и вызвать охрану, чтобы разобраться с хулиганами, вторгшимися в его магазин). — Я не люблю просто так сидеть, — сказал Тайцзи, дрыгая ногой. Мэй Лин сонно ворчала у него на груди. — А что бы сделал Младший? — спросил другой подросток. — Наверное, что-нибудь безумное из шпионской пьесы, — предположил другой. Подростки задумались над этим. Затем они разведали пути отступления, возможное оружие и то, как легко будет забаррикадироваться в задней комнате. Старик наблюдал. Ему пришло в голову, что «Младший», вероятно, это племянник Муши. После этого мир обрел как больше, так и меньше смысла. Чему Гроссмейстер учит этого мальчика?

%%%

— Я пойду с вами, — сказал Зуко. — Ты, — ответил капитан, — измученный подросток с раной на голове. И, вероятно, сломанными ребрами. — Они просто ушиблены. Капитан, казалось, воспринял это как признак его раны на голове и/или истощения, Зуко не понимал его логики. Но это была логика взрослых, вроде дядиного человеку-нужен-его-сон, которое дядя пытался использовать на нем. Они просто шли через весь город; он делал и больше при гораздо более худшем самочувствии. …И, очевидно, последнюю часть он произнес вслух. В чем, возможно, виновата рана на голове. Капитан медленно вздохнул и продолжил имитировать безэмоциональный кусок дерева. — Я послал за нашим доктором. Ты останешься здесь и увидишься с ней, когда она приедет. Ты можешь воспользоваться нашей уборной или свободными кроватями в казарме, пока ждешь. Мы вернем твоих друзей. Доверься нам. — Они мне не друзья, — сказал Зуко, и капитан посмотрел на него… — Да, сэр, — сказал Зуко, направляя своего внутреннего лейтенанта Джи. Стул под ним дерзко заскрипел, когда он переступил с ноги на ногу.</i> Капитан прищурился. — Ты останешься здесь. — Я услышал вас в первый раз, — сказал Зуко с подростковой невозмутимостью. Капитан собрал своих людей. Больше, чем, по мнению Зуко, он должен был взять с собой, если хотел, чтобы ему доверяли, но, очевидно, он не хотел отправляться на коррумпированный участок без достаточной поддержки. Зуко сел в кресло и уставился в стену, когда они уходили. Дядя заварил чай, чтобы Зуко мог отказаться от него (это успокоило Айро, что его племянник уже оправился от ночной травмы). — Это и есть уборная? — спросил Зуко у стражника-новичка, которого оставили присматривать за ними. — Да, — ответил новичок. — Печка на ночь выключена, только холодная вода… Зуко вошел и закрыл дверь. На пепелище бывшего костра стояла цистерна с водой; Зуко дважды проверил, заперта ли дверь и закрыты ли ставни, затем добавил дров из ближайшей кучи и вдохнул жизнь в пламя. Остальные на складе выглядели так, словно не мылись с тех пор, как покинули крестьянские городки, из которых выбрались. Учитывая количество времени, которое потребуется капитану, чтобы убедить их, что его стражники чем-то отличаются от стражников, которые их заперли, их должна ждать горячая вода, когда они доберутся сюда. Если они доберутся сюда. Для себя он быстро нагрел ведро. На полке лежали аккуратно сложенные чистые тряпки. Он стер с волос пот, грязь и кровь. Рана на голове была даже не такой впечатляющей. На полке также лежала одежда. Запасная униформа… Запасная униформа и окно, запирающееся изнутри. Капитан сам сделал это с собой.

%%%

Айро сидел перед кипящим чаем и гадал, сколько времени потребуется молодому новичку, чтобы понять, что чайник Зуко, как говорится, уже закипел. И выпит. И, вероятно, выбросился из окна. Это была долгая ночь, и он признал, что его пословицы страдают от этого. (Это была долгая ночь, и не было никакой возможности остановить его племянника, кроме как сидеть на мальчике и не моргать. По крайней мере, на этот раз у Зуко будет подкрепление. Даже если подкрепление еще не знало, что он придет, или что этому подкреплению нужна его помощь.) Следует отметить, что хотя ранения в голову не улучшили жизненный выбор его племянника, они также не сделали его значительно хуже. Зуко всегда был достаточно опытен в сдаче тестов на сотрясение мозга. Возможно, потому, что он всегда подходил к проблемам так, словно его ударили по голове. Айро отхлебнул чаю. Это успокаивало.

%%%

Зуко знал, где находится клуб пай-шо. Он знал. Но ни одна из этих улиц не соединялась с другой так, как он думал, и он не был уверен, что должен рисковать собой и своей удачей перед теми парнями, которые <i>определенно наблюдали за ним с крыш, и… …и, черт возьми, если это был звук ограбления из того переулка, куда он шел… он бы… — Вы могли бы помочь, — сказал он тени на крыше. Тень вздрогнула, как будто думала, что была неуловимой. Зуко потянул себя за волосы и попытался пройти мимо звуков сапога, впечатывающегося во что-то мясистое, вперемежку с голосом, задающим вопросы. Ладно. Хорошо. Как скажете. Он повернулся на каблуках и вошел в переулок. Были ли духи, который возились с ним сегодня вечером, теперь счастливы? Он столкнулся лицом к лицу с двумя испуганными стражниками. Смешливый и Ухмылка. Вообще-то, тремя стражниками, хотя Нож выглядел не так хорошо на земле переулка, и Зуко не был уверен, что парень узнал его из-за крови, через которую он щурился. У Ухмылки, отметил Зуко, были его мечи.

%%%

Зрение Кейшина было немного… размытым. Как и все остальное в нем. Это должно было быть так, потому что часть его мозга была убеждена, что он видит стражника из своего участка, вырубающего Лен Шу и Сан Лина сумасшедшими движениями ниндзя. А остальная часть его мозга была убеждена, что стражник — это Ли. — Что?.. Стражник Ли проверил пульс. А потом разграбил бессознательные тела. Он небрежно прикарманил все оружие, которое у них было, и повесил комплект дао за спину. Взял их деньги. Порылся в бумагах и с хмурым видом бросил их на землю. Повернулся к Кейшину. — Ты живой? — …Тебе все еще больно, когда ты мертв? — Ты можешь, эм-м-м, — парень почесал себя за ухом. — Ты можешь найти адрес? Да. Да, это определенно был Ли. — А ты… ты остановил нападение, чтобы узнать дорогу? — Кейшин подтянулся по стене переулка, а затем остановился на несколько судорожных ну-это-плохая-идея вдохов. Он был почти уверен, что у него сломано ребро или два. И, о боже, парень умудрился одновременно нахмуриться и покраснеть. — Ты можешь мне помочь или нет? — Я думал, ты обещал мне вернуться в участок. — Это казалось очень важным, чтобы зациклиться на этом прямо сейчас. — Я вернулся, — ответил парень с такой оскорбленной гордостью, какая только может быть у шестнадцатилетнего подростка. — А потом я ушел. — …Обещания так не действуют. Уши Кейшина тоже были немного напряжены, потому что ему показалось, что он услышал, как ребенок пробормотал «скажи это Аватару». Однако у него не было времени как следует обдумать эту мысль, потому что его поднимали на ноги, а он никак не был готов к этому. — Ой-ёй, следи за ребрами, я думаю, они… Парень прижал руку к его боку. И усмехнулся. — Просто ушибы. — И еще травма головы. — У меня тоже. Перестань драматизировать. — Сочувствия было ноль. Он протараторил четко заученный адрес и выжидающе посмотрел на Кейшина — Разве это не клуб пай-шо? — спросил Кейшин, неохотно позволив закинуть свою руку на плечо парня. Ли был достаточно низким, чтобы быть оптимального роста. И гораздо тверже, чем он ожидал от тощего беженца. Кем был этот ребенок, мешком твердых мышц и острых костей? — Ты можете доставить меня туда, не похищая детей? …Кейшин действительно хотел бы, чтобы это не имело для него смысла.

%%%

Подростки (и один очень сонный ребенок) также выставили часовых у разных окон. Это было похоже на то, что сделал бы Младший. Городские стражники подошли прямо к входной двери, потому что они могли идти куда угодно, и никто не стал бы допрашивать их, почему они болтаются посреди ночи перед клубом пай-шо. Или арестовать группу полуодетых подростков-беженцев, которые вломились сюда. Никто бы и не задался вопросом, куда после этого делись беженцы. Старик пай-шо тихо выскользнул через заднюю дверь, как только увидел стражников. Наверное, им тоже следовало это сделать. Но куда они пойдут? И как Ли найдет их, если они убегут? Один особенно гигантский офицер сгладил ущерб, нанесенный улице ломом Мэй Лин. Затем он неуклюже двинулся к черному выходу. Что все еще оставляло много окон, но через них было бы труднее пройти быстро, и они не знали, сколько еще покорителей земли было в группе. Их очевидный лидер постучал. — Говорит капитан Дуа из 41-го участка. Мы здесь, чтобы помочь. Нас прислал ваш друг Ли. — Вы считаете нас настолько идиотами? — крикнул Тайцзи через закрытую дверь. Ему показалось, что это прозвучало очень в духе Младшего. Капитан медленно вздохнул, потому что так оно и было.

%%%

Майцзин стоял у заднего выхода из клуба, полагая, что одно его присутствие будет эффективным сдерживающим фактором для любого, кто подумает бежать в этом направлении. Две пары шагов приблизились с боковой улицы. Одни были шаткими и волочащимися; другие — нетерпеливыми, легкими, хорошо укоренившимися (и тоже шаткими, но скрывали это гораздо лучше). Он кивнул, когда его напарник появился в поле зрения, закинув руку на плечо хмурого Ли. Кейшин дернул рукой, что могло бы быть помахиванием. — Добрый вечер, напарник. Хорошо, что ты остался на станции, а не пришел меня поддержать. Определенно, я был в абсолютном порядке в одиночку. — Забирайте, — сказал Ли и выскользнул из-под руки высокого мужчины. Майцзин шагнул вперед, чтобы подхватить Кейшина, когда тот упал, точно так же, как могла бы упасть стена. — Ой, черт возьми. Сломанные ребра, малыш. — Ушибленные, — огрызнулся Ли. Он поднял взгляд вверх (и еще вверх) и встретился глазами с Майцзином. Одной рукой он потирал запястье, где раньше были наручники… — Они внутри? Майцзин кивнул. — Я могу войти, или вы меня остановите? В этом вопросе было потрачено значительное количество колючести. Майцзин отступил в сторону. Ли обошел его и попытался открыть дверь. Она была заперта и забаррикадирована изнутри чем-то тяжелым. — Ага, — почти одобрительно сказал мальчик. А потом он прыгнул, ухватился за выступ крыши, подтянулся и скрылся из виду. Хах, действительно. — Скажи это, — сказал Кейшин, все еще прижимаясь к нему. Как всегда, Майцзину было неясно, какие эмоции сейчас проецирует на него его напарник. — Ладно, — ворчливо продолжил тот, — так что, если бы он увидел, как кого-то избивают в переулке, он бы не прошел мимо. Ты счастлив? — Почему он был в форме стражника? — спросил Майцзин. — …Я думал, ты знаешь. Майцзин этого не знал. Или, может быть, знал: в конце концов, они оставили Ли на станции без присмотра. А мальчику нужна была новая одежда.

%%%

Зуко нашел вентиляционное отверстие в крыше и забрался внутрь. Ему — едва — удалось не получить по мозгам доской пай-шо от Сонг, но он не увидел, как покрытый камнем кулак ударил его по коленной чашечке, пока не стало слишком поздно. Он упал и боролся со всеми инстинктами, которые говорили ему встать и продолжать сражаться. Вместо этого он поднял руки. — Э-э… Ли, здесь? …Оууу. Сонг посмотрела на него сверху вниз, одно из многих лиц в испуганном кольце подростков (и одного злобного ребенка). — Откуда у тебя форма стражника? — Я ее одолжил. Ее губы изогнулись. — Ты имеешь в виду, что слошадил ее. Зуко нахмурился, потому что, очевидно, они все были в порядке и совсем не нуждались в его помощи. Он поднялся, и его сбоку схватила — хорошо-может-это-было-объятие — маленькая девочка. — Прости, прости, прости, — затараторила она. Он погладил ее по голове. Это то, что вы должны были делать с расстроенными детьми, верно? — Никогда не извиняйся за то, что ударила плохого парня. — Но ты же не плохой парень. Он снова погладил ее по голове. И не стал спорить по этому поводу, хотя другие наверняка стали бы спорить от его имени. Подростки теснее сгрудились вокруг него. Они забаррикадировались в помещении, похожем на заднюю кладовку. Множество деревянных полок, полных чая и дополнительных наборов пай-шо, и коробок, полных других, вероятно, скучных стариковских вещей. А еще несколько гигантских ваз, способных вместить в себя человека. Ну. Может быть, это не просто скучные стариковские штучки. — Какой у нас план? — спросил Тайцзи. — Э-э… — начал Зуко. — Сдаться страже? Они не с этой станции, а из района, где живет мой дядя. Он, м-м-м. Он хочет, чтобы мы им доверяли. — Ты им доверяешь? — спросила Сонг. Он… не знал, почему это так важно. Почему они решили, что он прав, он никогда не был прав, он ужасно разбирался в людях, достаточно посмотреть на Джета на пароме, а потом на чайную в начале вечера. Что… на самом деле это было в начале вечера. — Они сняли с меня наручники, — ответил Зуко, давая им ту же информацию, с которой ему приходилось работать. — И оставили одного в комнате. Никто из них не был долго знаком с Младшим, но все они знали, что это плохая идея, если кто-то серьезно собирается его удержать. — Ладно, — решила Сонг, сунув доску пай-шо под мышку и протягивая ему все еще скованные наручниками руки. — Мы будем доверять тебе. Зуко смотрел на ее протянутые руки, пока не понял, что она пытается помочь ему подняться. Он… взял их. И встал. — Я бы не доверял себе, — признался он, потому что она заслуживала хотя бы этого. Она погладила его по голове точно так же, как он погладил Мэй Лин. Ухмылка в уголках ее рта ясно давала понять, что это было сделано совершенно намеренно. — Да ладно тебе. Давай пойдем не доверять стражникам вместе.

%%%

Стражники 41-го участка арестовали пару все еще лежащих без сознания офицеров на обратном пути в свой участок. Кейшин чувствовал себя достаточно оправданным, чтобы не упоминать, откуда взялось его собственное первоначальное сотрясение мозга. Это не имело ничего общего с тем, как маленькая девочка-покорительница земли продолжала идти прямо за Ли и оборачиваться, чтобы хмуро посмотреть на него. Кейшин усмехнулся. Девочка подошла к Ли еще ближе. Майцзин промолчал.

%%%

Дети отказывались оставаться наедине с кем-либо из стражников капитана. Или с доктором. Они в основном двигались как единое целое. Уставшее подразделение, не склонное доверять никому, кто не был принят в его состав. Капитан не стал снимать с них показания, оставив командиру утренней смены подробные инструкции о том, как именно оставить их в покое и не подпускать к ним офицеров, которых они еще не узнали. Его собственная вечерняя смена разберется с ними завтра, когда они отдохнут и, он надеется, станут более ручными. Он был удивлен, когда в дверь кабинета постучали. Еще больше он удивился, когда вошел Ли. Один. Мальчик оглядел комнату, словно выискивая еще какие-нибудь сюрпризы, которые могла преподнести ему эта ночь. Затем он вышел вперед и выпрямился, как будто делал военный доклад. — Другие стражники забрали наши паспорта. У всех. Нам нужны новые документы, чтобы остаться в городе. — В его тоне и манерах не было ни намека на «пожалуйста». Просто справедливое требование. Капитан искренне сомневался, что все эти дети находятся здесь на законных основаниях, особенно учитывая то, как мальчик избегал встречаться с ним глазами. Он также искренне сомневался, что они согласятся свидетельствовать против членов банды и коррумпированных стражников даже без обещания гражданства. — Я позабочусь о том, чтобы началась бумажная работа. Мальчик резко кивнул, его поза расслабилась от бей-или-беги к быстро приближающемуся адреналиновому краху. — Ли, где ты взял эту форму? Плечи мальчика снова напряглись. Он посмотрел куда-то поверх головы капитана. — Вы сказали, что я могу воспользоваться вашей уборной. Сэр. — Я сказал это. Я также велел тебе оставаться на станции. Почему ты этого не сделал? Хмурый взгляд вернулся в полную силу. — Вы мне не начальник. — Твой дядя рассказал тебе о моем предложении? — …Да. — Надеюсь, ты подумаешь об этом. У тебя инстинкт стражника. Хотя тогда я буду твоим начальником. Мальчик посмотрел на него так, словно тот сошел с ума даже просто предложив это. Это был типичный взгляд «ты меня встречал? И ты все еще хочешь меня?» и первое чисто подростковое «взрослые-сумасшедшие» выражение, которое Капитан увидел у него. Он действительно был довольно молод, несмотря на всю эту браваду. — Спокойной ночи, Ли. — Эм-м. Вам тоже?

%%%

Айро улыбнулся девочке. Девочка нахмурилась, мило подражая излюбленному выражению лица его племянника. Она даже еще сильнее прищурила левый глаз. — Чаю? — предложил он. Она выбила чашку у него из рук. — Это от твоего племянника. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать странный звук, который последовал за этим: Зуко, изо всех сил пытающийся не смеяться с ушибленными ребрами. Этот звук стоил одной-двух пролитых чашек чая.

%%%

Некоторые из этих детей не купались неделями и пахли соответственно. Кейшин все еще был почти уверен, что количество брызг, которое он слышал, не было строго необходимым. — Как ты вообще развел огонь? — спросил Кейшин со вполне обоснованным подозрением, и если Майцзин хотел что-то сказать, он мог просто уже сказать это. — Чо Джио говорит, что искровые камни были с чайным сервизом. — Я Чо… Подождите, вы назвали правильно? — ошеломленному новичку никто не ответил. Ли взял на себя обязанность охранять дверь уборной. Ему удалось самодовольно ощетиниться и одновременно выглядеть невероятно увертливым. — Э-э… У меня были с собой? — У тебя были искровые камни. — У меня в кармане. — У тебя в кармане. Как у нормальных людей. Парень покраснел. И выудил из кармана пару искровых камней, которые показал в молчаливом, но необъяснимом доказательстве. — Хм, — сказал Кейшин. — …Ты поджигатель? — Детектив Кейшин! — рявкнул капитан и заставил его приступить к бумагам, хотя он все еще ждал своей очереди к доктору.

%%%

К посту стражи была пристроена небольшая казарма, предназначенная для стражников, слишком уставших, чтобы благополучно добраться домой, для тех, у кого сразу за поздней сменой начинается ранняя, или просто для тех, кто предпочел бы провести свой обеденный перерыв в постели, а не посетить тележку с едой. Кейшин совершил ошибку, заявив, что будет спать там. Кейшина бесцеремонно выгнала орда только что искупавшихся детей, которые набросились на кровати и подушки, как гиеностервятники на добычу. Он едва выбрался из комнаты живым с одеялом на плечах. — Не говори этого, — прошипел он напарнику, устраивая гнездо на полу под столом. Его квартира находилась в соседнем участке. Том самом, где ему надрали задницу; том самом, чьи офицеры сидели у них в карцере. Сегодня он не пойдет домой. Майцзин вызвался остаться и проследить, чтобы утренняя смена была проинформирована об их гостях. Кроме того, чтобы убедиться, что дети не исчезнут в окне, а значит, удачи ему. Кейшин не вызвался на это добровольно. Кейшин обернул свое пальто вокруг стопки бумаг, сделав что-то, смутно напоминающее подушку, завернулся в одеяло и заснул, большое спасибо. В другом конце комнаты дядя Ли пытался затащить мальчика в казарму и уложить на одну из кроватей, хотя дети уже устроились по двое-трое на койке, и Кейшин не мог себе представить, чтобы такой дикобразоенот, как Ли, мог спокойно спать вместе с кем-то. Это не было проблемой, так как Ли отказался прекратить охранять дверь. — Человеку нужен его… — Я в порядке, — огрызнулся парень. — Они мне доверяют. Я не могу просто спать… — Хорошо, племянник. Тогда могу я иметь честь нести первую вахту? — …Прекрасно. Дядя Ли поставил два стула рядом с дверью казармы, бок о бок. Мальчик заснул у него на плече еще до того, как дети внутри устроились поудобнее. Кейшин фыркнул (мальчик проснулся ровно настолько, чтобы нахмуриться на него) и заснул. …Или пытался это сделать. Доктор сказала, что у него только ушибы на ребрах, но он все равно был уверен, что где-то там есть трещина. И он не драматизировал.

%%%

Мать Сонг была там в течение часа. Зуко не проснулся ради слезливого воссоединения. Если и была какая-то материнская нежность в его собственных волосах, то она была быстро отброшена ворчанием, когда он снова устроился на плече дяди.

%%%

Майцзин отметил, что дядя Ли не разбудил его к его очереди нести вахту. Мальчик проснулся только один раз, вздрогнув от неожиданности, как ветеран боевых действий от сигнала тревоги. — Ш-ш-ш, племянник. Спи, — успокаивал старик, проводя рукой по коротким волосам мальчика. — Здесь мы в безопасности. — Нет, не в безопасности, — сонно ответил мальчик. Не спор, факт. — Пока в безопасности, — поправился мужчина, и его племяннику этого показалось вполне достаточно. Ли снова опустил голову и расслабился под рукой, все еще нежно расчесывающей его волосы. Это был как раз восход солнца. Майцзин никак не отреагировал на этот факт, пока старик искал его краем глаза. Он закончил убивать детей Народа Огня.

%%%

Бывшие стражники Лен Шу и Сан Лин умерли в окружной тюрьме, прежде чем их успели допросить. Это было так же неожиданно, как и трагично.

%%%

Тем временем: — …Что это вообще было? — спросил молодой агент Дай Ли. — Проблема стражи, — ответил его старший партнер, не понимая, как сильно он ошибается.