Принцип большего зла

Хлоя выскальзывает из-под лестницы вместе с Сабриной, пристраиваясь с другого бока от Натаниэля, ловко заполняя возникшую в разговоре паузу: - Как понимаю, ты продолжаешь появляться на этих сборищах, исключительно потому, что тебе нравится издеваться над Дюпен-Чен, выставляя это помощью? - Ну, она же считает, что своими действиями искренне всем помогает. - фыркает он. - Следовательно, я имеют полное право "помогать" ей. - ласково улыбаясь, то есть, шифруя под улыбку свой фирменный оскал, произнёс Натаниэль. - Кстати, ты не боишься, что Собачка... - О, Сабрина в курсе. Должна же я кому-то жаловаться на то, какой ты козёл. Ну, кроме Габриэллы. С другого бока от Нейта понимающе хихикают. Марк высовывает свою тёмную макушку, дружески подмигивая Хлое. Впервые за то время, что они вообще в курсе о существовании друг-друга. Буржуа, секунду подумав, отсылает ему воздушный поцелуй, смыкая губы уточкой в воздухе у самых кончиков своих коготков. - Как понимаю, Петушок тоже в деле. - А как ты думаешь, кто и придумывает все эти гениальные планы по охмурению Адриана? У меня фантазия кончилась уже после двадцатого. - Что, булочница опять взялась за него? М-да, не хватило её покаяния надолго... - Мимолётно кивая Натаниэлю, открывшему ей дверь в машину, произнесла она, усаживаясь внутри. - Увы. - выдохнул Куртцберг, подавая опешившей Сабрине руку, помогая забраться. - Депрессивная фаза закончилась до обидного быстро, сменившись привычно-маниакальной. Скользнув вслед за Марком последним, Натаниэль, даже не пытаясь сыграть неловкость, уселся возле Хлои, в то время, как подмигнувший Ансьель присел возле Сабрины, уже что-то шепча ей на ухо, заставляя розоветь и хихикать. - Кстати, если тебе снова захочется кому-нибудь на меня пожаловаться, Маки-Маки к твоим услугам. - Где я его тебе добуду? - фыркает Хлоя, вытаскивая пилочку для ногтей, а Натаниэль как-то подозрительно довольно щурится. - Ну, я мог бы сказать, что он тебя сам найдёт, но вряд ли он будет этим заниматься. - Хлоя поднимает бровь, но тот лишь пожимает плечами, улыбаясь ещё шире, и Буржуа, осознав, что больше он ничего не скажет, предупреждает, указывая кончиком пилочки на хихикающую парочку. - Если он сманит мою прислужницу себе, я оставлю на тебе столько засосов, отпечатков губной помады и прочих улик, что даже твой павлин тебя бросит. - Знаешь, вот о Сабрине я бы не беспокоился. - улыбка Натаниэля окончательно обернулась ухмылкой. - Я же интересом к тебе заразился именно от Марка, так что, сейчас он, скорее всего, выясняет у неё безопасный способ пригласить тебя на свидание. - Но он же... Он же... - пилочка выводит в воздухе нечто в парабало-гиперболическом стиле, неповторимое, но красноречивое. - О. Как бы тебе сказать... - прикусывая губу, сдерживая себя от явного смеха, начинает Натаниэль. - Девушки Марку нравятся вне зависимости от собственного гендера. Не только девушки, на самом деле, но красивые - всегда! Эффективность Габриэллы, как специалиста, снова находит подтверждение в реальности, потому что сама идея о том, что Ансьельм может пригласить её на свидание, вызывает у Хлои не истерический смех и желание устроить скандал, а лишь небольшое недоумение, из-за совершенно идиотского вопроса: Как вообще будет проходить это свидание при условии, если они обе будут во время него женщинами? Чем это тогда будет отличаться от типичных девичьих посиделок, ей совершенно незнакомых? - Ну вот сходи и узнаешь, что про одно, что про другое. На второе можешь и Сабрину взять, против точно никто не будет. - закатывает глаза Натаниэль. Хлоя куксится, специально несколько раз дергает его за мочку уха, подтягивая к себе ближе, и звучно чмокает прямо в него в отместку. Тот шипит, тут же отшатываясь, трёт, а Буржуа довольно откидывается на кресло. Может быть, оттенок у помады не особо яркий, но в её надежности она не сомневается - даже бой с Леди Баг стереть её не смог! Без нужного средства, Куртцберг ещё пару дней будет ходить с её отпечатком.

***

- Хлоя, если ты вдруг, совершенно случайно, решишь опять устроить скандал и довести кого-нибудь до акумы, то сейчас самое время. - совершенно искренне, а потому устало и скучно тянет Феликс - атмосфера очередного пафосного приёма Агреста-старшего, пробивается даже сквозь его чопорность, отголосками формальдегидного декаданса. Буржуа, спасающаяся исключительно тем, что уже полчаса втихую язвит по второму взятому телефону (первый, как всегда, Габриэль заставил оставить вовне) с Натаниэлем и общается с Марком. Свидание не свидание, посиделки не посиделки, но маникюр у них завтра совместный. - Ваше доппельгангерское величество решило снизойти до меня? А как же Ваш фаворит, не заревнует? - злобно потирая ладошки у лица, хлопая ресничками, мурлычет Хлоя. В косом, чтобы не выдать интереса вовне, взгляде Феликса проскальзывает нечто, схожее с заинтересованностью в её персоне. Не только как в очередной марионетке в его планах, а в собеседнике. - Как говорится, на Бражника надейся, а сам не оплошай. Тем более, он сегодня что-то запаздывает, видимо, дел много. - Феликс отводит взгляд от неё, в сторону взрослых, и Хло кивает, замечая, как Одри опять то ли переругивается, то ли излишне бурно восхищается Габриэлем Агрестом. Адриан и Зои, два ангелка, покорно стоят рядом с ними, морщась при особо громких звуках. - Ну так что? - У меня другое предложение. Как насчёт найти Маринетт и поиздеваться над ней? - Думаешь, она тут? - незаметно оглядываясь, уточняет Феликс. Уголки губ его приподнимаются ровно на тринадцать градусов, выгибая до того безупречно ровную линию ланит. - А где ещё этой сталкерше быть? - ласково смотрит на него Хлоя. - Не удивлюсь, если она на самом деле ночует не дома, а у Адриана под кроватью. Де Ванил едва заметно вздрагивает, двумя пальцами оттягивая узел галстука вниз. - Пожалуйста, не продолжай. Я опасаюсь, что если так и есть, мне придётся снова начать сочувствовать брату и спасать его из лап этой извращенки. - Разве ты ему и так не сочувствуешь? - удивилась Хлоя. Ей-то отлично было видно, что Феликс, как всегда, совмещал. Не приятное с полезным, нет. Полезное с необходимым. То есть, и планам своим следовал, и брату помогал, хотя тот от его помощи, вернее, от её последствий, был не в восторге. Тот задумчиво качнул бокал с соком в ладони, допивая его одним глотком, оставляя пустой на подносе официанта, честно признавая: - Обычно я ему слишком завидую, чтобы сочувствовать. Итак, где по-твоему, она может быть? Буржуа хмыкнула, кивком головы указывая в сторону мелькнувшей тени с хвостиками.

***

Результатом их союза стало то, что кое-кто оказался облит пуншем с головы до пят, кое-кого вытурили за ограду особняка, а кое-кто уже улыбался, замечая черного мотылька, парящего за стеклом. Довольно друг-другу кивнув, Хлоя и Феликс, стащив по подносу с закусками и соком, устроились в чулане под лестницей. Раньше это было секретным местом тети Эмили, что она набила кучей пёстро-мягких подушек и даже смогла впихнуть экран с проектором, чтобы смотреть фильмы. Конечно же, о нём знали все, и у её супруга не поднялась рука, чтобы что-то изменить здесь после её гибели. Хлоя иногда даже удивлялась, как ему хватило сил кремировать её тело, а не забальзамировать и спрятать где-нибудь, как Белоснежку, в хрустальном гробу в подвале. - Знаешь, с ней всё-таки что-то надо делать. - вслух произнесла Хлоя. - В прошлый раз она прикинулась официантом, в этот - подделала приглашение, а дальше что будет? - А дальше будет только хуже.. - Феликс, усевшись с ней рядом, выдохнул, прикрывая на секунду глаза. - Ты права. И знаешь, что хуже всего в этом? Окружающие не считают её поведение плохим, ещё и подначивают. - Только вот, в её случае, любой поступок ими же расценивается как положительный и хороший, вне зависимости от её сути. Вот это репутация! Уверена, даже если она кого-нибудь убьёт, то даже это выставят как всеобщее благо и погладят по головке. Только договорив, Хлоя поняла, что сказала. Переглянулась с Феликсом и сжалась, увидев в его взгляде тот же ужас, что испытала сама. Потому что такое определённо могло быть. Это же Дюпен-Чен! - С этим надо что-то делать. - Определённо. - кивнула Буржуа. - Но что? Ведь что бы мы не сделали, какие бы уловки не использовали, это всё равно обернётся в конце в её пользу! Хлоя всхлюпнула носом, быстро-быстро моргая, чтобы не заплакать. Кто бы знал, как же она устала от этого бессилия! Когда любое, буквально любое твоё действие в конце концов оборачивается против тебя, чтобы ты не делал - пытаясь поставить кому-то палки в колёса или исправлял собственные ошибки. - Значит, поступим единственно возможным в этой ситуации, верным и законным для нас способом. - Поджав губы, но постепенно переходя на улыбку, произнёс Феликс. - Это каким же? - Сначала, обратимся к кому-нибудь из взрослых и пожалуемся. А затем предложим им обратиться в суд.

***

Хлоя не знала,как ему удалось, но Феликс добился того, что Габриэль их принял и выслушал, даже не прогнал, а хмыкнул, смотря на строчки нагугленной статьи. Четкого ответа не дал, но несколько дней спустя Хлою и Феликса вместе с опекунами вызвали для дачи показаний. Расследование, вместе с дознанием и судом заняло три с небольшим недели, обернувшимся кошмаром для всего города: нет, Агрест, в кои-то веки, не стал устраивать громогласный скандал с участием собственного сына, но само дело было хлопотным настолько, что без негатива, а значит, без Бражника, не обошлось. Обвинение в сталкерстве, да ещё между несовершеннолетними... Натаниэль сначала хохотал, как узнал, а после подхватил на руки, закружил по комнате и довольно чмокнул её в лоб. Хлоя брыкалась, царапалась, но тот был слишком доволен, поэтому она быстро сдалась. Тем более, это было приятно. В отличии от того, что ей приходилось регулярно сражаться с новыми монстрами, которыми становились то члены семьи Дюпен-Чен, то учителя с одноклассниками, то сотрудники суда и полиции. В итоге, вердикт выносили на закрытом слушании, в зале, где по углам стояли сотрудниками с сачками. Для бабочек, да. Приняв во внимание рекомендации от кучи людей, возраст и отсутствие проступков перед законом ранее, Маринетт Дюпен-Чен получила временный судебный запрет на сближение с Адрианом Агрестом на два года. Также, обязательными для обоих участников, что обвиняемой, что жертвы, стали посещения психотерапевта, для нивелирования последствий случившегося и психологической корректировки. С удовольствием похлопав судье, Хлоя полюбовалась заплаканной мордашкой булочницы, переглянулась с Феликсом, сочувственно поглядела на бледного Адриана, до которого события последних дней начали доходить в полной мере и, расталкивая толпу локтями, пробралась к Натали с планшетом с Агрестом, протягивая им визитку. - Вот. Лучший психотерапевт во всём Париже. Сама у неё наблюдаюсь, и как можете заметить по отсутствию акум во мне в течении нескольких последних месяцев, успешно справляюсь со своими демонами. - Благодарю, Хлоя, но... - Не советую отказываться, дядя. - придвинулся к ним Феликс. - Всё же, дело далось непросто и взрослым, не говоря о детях. Мы же не хотим, чтобы Адриану стало ещё хуже, верно? Я его в таком состоянии видел только после похорон матери. - совершенно особым, лишь им двоим понятным тоном, произнёс Феликс. Хлоя прикусила губу, едва удержавшись от того, чтобы вдарить Грем де Ванила. Придушить его можно и позднее, а вот сломить упрямство Агреста у них есть шанс только сейчас. Габриэль вздохнул, после чего произнёс: - Натали, позвони специалисту и перестрой расписание Адриана под сеансы. Та кивнула, а Хлоя, нащупав руку Феликса, стиснула ладонь до его едва слышного писка. Это была победа. Своеобразная, но очевидная. Теперь за Адриана она спокойна.

***

Врачебная этика, естественно, не позволяла Габриэлле рассказывать о том, как обстоят дела у Адриана, но Хлоя этого и не требовала. Повторно, получив строгий отпор в первый раз. Было интересно, но... Хлоя, наверное, впервые в жизни осознанно приняла выбор не лезть, признавая право близкого и дорогого вопреки всему ей человека на тайны. Да, она очень-очень, очень хотела бы знать, что с Адрианом, как он себя чувствует на самом деле, но именно поэтому она и не лезла. Нет, она уже перестала быть влюбленной в него, да и, теперь, после терапии, сомневалась, что была когда-либо влюблена, но... Она любила Адриана. Скорее, как брата, чем как мужчину, как человека, долгое время бывшего её единственным близким. И чьим близким она до сих пор хотела быть. Поэтому, когда заканчивался её сеанс, она пряталась в уголке прихожей, чтобы Адриан, бывший следующим, её не заметил, а затем тихонько садилась обратно, дожидаясь его. Натаниэль, у которого сеансы были после Адриана, приходил на полтора часа раньше, и садился рядом с ней, молча давая Хлое свою ладонь, позволяя тискать как ей вздумается. Они не подслушивали, нет, хоть ещё в первый раз, по взглядам определили, что им этого хочется, но... Нет. Так с Адрианом они поступить не могли. Чего в этом, поддержки их дорогого зеленоглазика, или удержания от прослушки, в этом было больше, ни один из них не знал, оставляя догадки и домыслы Габриэлле, которой, естественно, об этом сообщили. Та, хоть и покосилась, и сделала отметку, и несколько дней провела в задумчивости, но расписания не изменила, и Адриан, каким бы он не был после сеанса, встречал, выйдя из её кабинета именно их. Всё ещё держась за руки они подходили к нему, близко-близко, медлили, позволяя отреагировать, а после крепко обнимали. Обычно, после этого Адриан уходил с Хлоей в кафе, а Натаниэля, втихую пытавшегося уйти с ними, затаскивала к себе за шиворот Габриэлла. Несомненно, этика не позволяла ей делиться данными о пациентах, но... Смотря на её лицо в эти мгновения, Хлоя отлично понимала, что тараканов у Куртцберга куда больше, чем у неё, и дрессировке они поддавались хуже.

***

Насколько всё на самом деле плохо, Хлоя понимает, когда Зои испуганно пищит. Буржуа закрывает ей глаза ладонями, поворачивает, кое-как доводит до машины, отправляя обратно в отель. Сама же бегом возвращается, про себя думая, не выцарапать ли ей самой себе глаза. Впрочем, маникюр, выбранный ей Марком жалко(а у него оказался неплохой вкус!), глаза тоже, да и не факт, что таким образом удастся избавится от увиденного зрелища. Тут, скорее, череп нужно вскрыть и мозг вытащить, чтобы с хлорке прополоскать. С щёткой. Она вцепляется в косяк, чтобы не вцепиться в чьи-то рыжие лохмы, выразительно рыча: - Парни! Может, прекратите попытки друг-друга сожрать, а? Два тела на кровати прекращают вертеться, сплетаясь. Натаниэль со стоном отстраняется от чужой шеи, напоследок проводя языком по свежему засосу, открывая взгляду Хлои лежащего под ним парня. Вернее, его светлые, золотистые встрёпанные волосы, знакомые точеные, чуточку кошачьи черты и чуть затуманенные, но всё ещё яркие зелёные глаза. Хлоя слышит треск, но не знает, из-за чего он: ломается ли это ноготь, когда она сильнее впивается в дверной проём, ребра, которые ломают рухнувшее вниз сердце, или заново ломается только отремонтированная терапией крыша. - Адриан?