Принцип большего зла

- Ай! Дизайнерская сумочка смачно впечатывается в рыжий затылок. Хлоя, кое-как оторвав себя от косяка, на деревянных ногах подходит ближе, чтобы, схватив подушку, начать охаживать Натаниэля, приговаривая: - Скотина! Подонок! Мразь! Как ты поспел только? А как же Маки?! Растлитель! - Хло! - на очередном ударе подушку перехватывают, а её саму, закрутив, скручивают в объятьях, не давая вырваться. - Как бы я тебя не обожал, но своего парня я тебе обижать не дам! Девушка дёргается, медленно, но верно поворачиваясь лицом к лицу, щурится, захватывая пальцами чужой подбородок, вертит, оглядывая, пока не выносит вердикт: - Феликс. Грем де Ванил хмыкает, кивая и отпуская её. Надувшийся Натаниэль сбоку сдувает упавшую на лицо челку, запуская в полёт к остальным застрявшее в волосах пёрышко. - Королева, я не настолько самоубийца и мерзавец, чтобы встречаться с Адрианом. - напоминает он, на что та кивает, часто-часто моргая. - Хло?! Ты что... плачешь? Хлоя отрицательно машет головой, так, что хвост хлещет по щекам. Конечно нет! Она не плачет! Это просто тушь в глаза попала! И горло от удивления сдавило! И нос поч-чему-то хлюпает, видимо, простыла... Феликс, непривычно, беспомощно, смотрит на Натаниэля, пока тот, вздохнув, не оттесняет его в сторону, обнимая Хлою сам и усаживая ту себя на коленки, поглаживая по спине, когда всхлипы становятся отчётливее. Натаниэль вырос. Почему-то до неё только сейчас до Хлои доходит, что он - юноша, почти мужчина, довольно высокий и крепкий. Она понимает это, потому что чуть ли не впервые в жизни чужая сила, совершенно телесная и не магическая, не вызывает у неё желания оскалиться, нападая первой, а наоборот - даёт защиту, окружая, закрывая собой от мира теплом чужого тела и ставшего почти родным запахом красок, легкого мускуса и почему-то молока. - Ты решила, что мы с Адрианом тебя предали, так? Хлоя шипит на его хрипловатый, успокаивающе-тихий голос, но после кивает Нейту куда-то в ключицу, сжимаясь ещё сильнее. Объятья становятся крепче, Натаниэль баюкает её в своих руках, мерно произнося: - Хлоя, я бы ни за что так не поступил, ни с тобой, ни с ним. Адриан, конечно, мне друг и вполне в моём вкусе, но он слишком наивен и беззащитен перед людьми, чтобы я мог позволить себе любить его ещё больше. Хлоя снова мельком кивает, признавая его слова. Нейт - тихушник и зубоскал, склонный к манипуляциям (стоит только вспомнить, как он заставил её снова начать геройствовать!) и в этом плане они с Феликсом идеально до парадокса друг-другу подходят. Оба упрямы, настойчивы, заразы редкие, и, раз дело дошло до поцелуев и засосов, значит, смогли найти общий язык... Ой... О последнем, думать совершенно не стоило... - А ты... - он выдыхает, касаясь губами её макушки. - Я к тебе за это время привык. Ты - моя сестра по несчастью. Вредная младшая сестрёнка, с которой цапаешься каждый день, пытаясь сделать из неё человека, но кому-другому в обиду дать не позволишь. Хлоя вздрагивает, представив это, и тыкает локтём, но Натаниэль только ехидно хихикает, обнимая её ещё крепче, и валится вместе с ней на кровать, не желая отпускать. - Вот! Вот и я об этом! Я не собираюсь и не хочу причинять вам вреда. И обещаю снова: я буду на твоей стороне, пока ты остаёшься собой. Даже если ты умудришься настроить своей стервозностью против себя весь мир, я буду подавать тебе гранаты чтобы продолжать с ним воевать, не без подколов конечно, но буду. На плечо Хлои, подбадривающе сжимая, легла ещё одна рука. - Мы будем. Натаниэль улыбается, тянется, благодарно касаясь щеки Феликса губами. - Что, решил окончательно вписаться в нашу компашку социальных самоубийц? Феликс хмыкает, ерошит рукой волосы, окончательно растрепав причёску. - Скорее, её возглавить: вы оба лучше прочих знаете, что характер у меня хуже, чем у Хлои. Буржуа прыскает под их смех, ударяя кулачком в грудь Нейта, намекая, что её можно отпустить, но тот не спешит это делать. А она... А она готова признать, что ей это слишком нравится, чтобы заканчивать обнимашки так быстро.

***

- А твои родители не против того, что ты тискаешься со своим парнем прямо у них под носом? Хлоя щёлкает пудреницей, закрывая её, убедившись, что макияж снова стал безупречен. Приведшие в себя порядок тоже парни проказливо улыбаются. - Ну, во-первых, они не знают, что Феликс здесь. Во-вторых, это не родители, а арендодатели, - мои родители погибли полтора года назад, а опекуны с семейным советом, убедившись, что мне так будет лучше, сняли комнату поближе к коллежу, отдав мой родной дом в длительную аренду через агентство, чтобы я имел пассивный доход. Хлоя моргает. - О. Поэтому твоих родителей ни разу не было на собрании, так? - Ага. - кивает тот. - Опекуны минимум раз в неделю навещают меня, плюс получают отчёты из школы, арендо- и работодателя. Мы общаемся, но не слишком часто - я бесхлопотный подопечный и довольно самостоятельный. Всегда им был, что до, что после убийства предков в этом я изменился мало. - Убийства?! - удивляется Хлоя, чувствуя, как холодок бежит по спине. Натаниэль смотрит на неё исподлобья, слишком понимающе и остро. - Не беспокойся. Их убил не я. Наоборот, повезло, что в тот вечер я в кои-то веки психанул и сбежал. А то стояло бы в семейном сейфе не две вазочки с прахом, а три. - А как же трагичное развеивание пепла над Сеной и обещание отомстить? - Во Франции вообще-то запрет на развеивание праха вблизи общественных зон. - включается в разговор Феликс и Натаниэль, хихикнув, кивает. - Ну, вообще-то да, мне об этом трижды напомнили, когда выдавали прах. Так что, пришлось обойтись дачей показаний, опознанием в полиции и на суде, и пожизненным заключением без права аппеляции в течении пятнадцати лет. Хлоя снова захлопала ресницами. Для убийства, подразумевается, для простого убийства, мера была... завышена. Она повторила чужой взгляд, сщурившись. - И поэтому никто в классе не в курсе, что ты один, так? Если учителя в курсе, и если кто-то ещё не заметил странностей, значит кто-то постарался, чтобы дело прошло тихо. Значит, дело было ещё хуже и гаже, чем может показаться со стороны. А учитывая, как работает их полиция, при достаточном влиянии это можно сделать даже в обход её папочки. Натаниэль с пугающей беспечностью кивает, пожимая плечами. - Ну, не то, чтобы я особо близок с ними. Аликс и Марк в курсе, но Ансель не станет о таком болтать, а Аликс сама потеряла мать. А ты... - его голос гаснет. - Ты как никто знаешь, какого это, не иметь семьи. Даже если твои живы. Хлоя чувствует, как в ней вспыхивает гнев, но тут же гаснет. Натаниэль жесток, но прав - ей хватает проблем с собственной семьёй, чтобы ещё и в чужую вникать. Зато становится ясно, как Нейт оказался пациентом Габриеллы на самом деле, деньги на художества и излишняя свобода и самостоятельность во многих вещах. Феликс вздыхает, пытаясь пригладить волосы ладонью обратно, и грустно тянет: - Я так понимаю, проблемы в семье - обязательное для владельцев камней качество? Нейт с Хлоей переглядываются и ухмыляются: - Определённо. - Скажу даже, профессионально-деформационное: даже если до талисмана их не было, то после - точно появятся! Феликс, вторя им, кривит уголок губ - Что ж, значит я прав в своей задумке. - В какой задумке? - уточняет Хлоя, но отвечает Натаниэль, гордо скалясь: - Из-за которой я и начал его целовать. Нет, ну серьёзно, это гениально! - Нейт, ещё слово без пояснений и тебя поцелую уже я.- начала угрожать Буржуа. Куртцберг послушался и начал пояснять: - Если проблемы в семье - основное качество для владельцев камней, то достаточно будет избавиться от них, чтобы носитель талисмана потерял мотивацию для своей деятельности. - Логично, только вот, насколько мне известно, единственной проблемой у Дюпен-Чен является сама Маринетт (в семье не без урода, как говорится), а состояние дел у Кота, как и его семейное положение нам не известно. - А кто сказал, что исправлять мы будем Леди и Кота? - ещё шире улыбнулся Натаниэль и Феликс улыбнулся вслед ему, сообщая: - Я знаю, кем является Бражник и почему. С вашей помощью и талисманами мы легко сможем его остановить.

***

После его рассказа, успокоения и обсуждения всех деталей, они решили привлечь к делу Марка, чтобы снизить влияние талисманов. Каприкид создал артефакт для безопасной телепортации, а когда они оказались на месте Кокорадж использовал свою силу, чтобы получить способности для исцеления. Квин Би с трепетом наблюдал за тем, как Кокорадж склоняется над тётей Эмели (Боги, она всё же оказалась права и дядя Габриэль действительно спрятал её тело ото всех, а не похоронил!), до боли стискивая руку Каприкида, спрашивая у того шёпотом: - Почему ты не сказал мне, что Бражник - это Агрест? Тот тем же шёпотом, не отрывая взгляда от зрелища, ответил: - Потому что я знаю тебя, Хлоя. Ты не стала бы с этим мирится, и устроила жуткий разнос Габриэлю. Из твоих криков Адриан бы узнал, что тот Бражник и что его мать не исчезла, а на грани смерти. Никому из нас такого не надо, даже если бы это всё облегчило и позволило тебе выплеснуть боль, но худа от этого больше, чем пользы. Хлоя размыкает губы, но после закрывает рот и лишь шипит, поневоле, в своей манере признавая его правду: - Знаешь, ты как-то слишком хорошо меня понимаешь. - Милая. - Натаниэль вздыхает, едва удерживаясь от того, чтобы закатить глаза: - Ты меня пять лет третировала. Если бы мне нравились девушки, я бы не то, что предложил встречаться - я бы на тебе женился по зову сердца и стокгольмского синдрома, потому что никто другой в моей жизни так бы мне мозг не выносил! Я тебя знаю, как облупленную! О, смотри, началось! Сияние вокруг капсулы начало угасать, а после стихнувшие подростки услышали тихий вздох. - Тётя Эмели! - на ходу отменяя трансформацию, кидается к ней Хлоя, крепко, но бережно обнимая: - Пчёлка? А что ты здесь... Усталый Кокорадж, выдыхая, отходит в сторону, давая подходящему ближе Каприкиду пять. - Ты молодец. - Мы все - молодцы. - улыбается Марк. Натаниэль кивает, смотря, как к капсуле робко подходит Малакитауз, тоже становясь Феликсом и обнимая женщину, что-то тихо ей говоря. Марк пихает его в плечо, спрашивая: - Получается, мы победили? Натаниэль задумывается. - По идее, если Феликс прав, то... Он не успевает ответить, как позади слышится шум - капсульный лифт распахивается, и из него бегом вываливается Агрест-старший. Не замечая ничего и никого вокруг, мужчина бежит вперёд, пока не оказывается возле супруги. - Эмили... Та первая протягивает к нему руки, обхватывая ладонями лицо, нежит, привлекая к себе, точно перед поцелуем. Но если что и соприкасается, так это два упрямых лба супругов, ещё и с разгоном с одной (о Эмили) стороны. Натаниэль собственными костями слышит этот гулкий, почти металлический звук, как и последующий вопль: - Габриэль! Ты понимаешь, что ты творишь?! Куртцберг косится на распекаемого Бражника, больше похожего на виноватого пса, на воинственную, хоть и бледную, мадам Агрест и переводит взгляд на сияющего довольством Феликса, подошедшего к ним ближе, и, ткнув пальцем в грудь, спрашивает: - Ты знал? - Я... догадывался. - отвечает тот. - Характером я пошёл в матушку, а та, со своей сестрой в юности были теми ещё оторвами. Марк хихикает: - То есть, вот какой был план: отдать Бражника на растерзание дорогой и любимой супруге? Незаметно присоединившаяся к их компании Хлоя выдыхает: - Поверь, от тёти Эмили он ни за что не уйдет и не скроется. А за попытками вымолить у неё прощение, времени на злодейства точно не останется! Все одновременно перевели взгляд на Агреста, уже стоящего перед супругой с покаянием на коленях и согласно кивнули. - Бражник обезврежен. Идеи по поводу Леди Баг и Кота есть? Каприкид хмыкает, щурясь, и зрачки в её глазах становятся отчетливыми квадратами. - Скажем так: и на их счёт у меня есть парочка идей...