По ту сторону листа

Я сидела на пляже, прислонившись спиной к пальме, на коленках лежала тетрадка в клетку и карандаш. В последнее время в моих произведениях творился какой-то беспредел – герои словно вошли во вкус и стали сами вершить историю. А я вроде как только в роли писаря. Бардак, одним словом! Исказилась наша планета, Я во сне или сон во мне? Как ни крути, чего-то главного нету В облачной стране. Самолетик мой шизокрылый, Брось меня, дуй назад!.. - Песни поем, значит?! – раздался вдруг над головой командный голос, и «кто-то хитрый и большой» брякнулся рядом со мной на песок. – Вместо того, чтобы писать. - Здрасьте… - это все, на что меня хватило. Не каждый день, знаете ли, майор Лисицын собственной персоной приходит к вам на пляж. - И тебе день добрый, - кивнул он. – Так чего не пишешь? - Да не знаю я, что писать, - настроение было мрачное, совершенно неконструктивное. – Вы тут устроили балаган, каждый одеяло на себя тащит. - Кстати, об одеялах, - вдруг вспомнил Костя. – Нельзя ли нам одеяла выдать? Мерзнем ночью. - А что, любовь уже не греет? – съязвила я, подняв вверх бровь. – Вообще-то у нас тут еще бархатный сезон, Константин Львович. Тепло. - Это у тебя там в твоей Мурсии, может, и тепло, а у нас тут в Барселоне, вернее, в Салоу, ночи уже холодные. Слушай, ну, тебе жалко что ли? - Да в принципе нет, - пожала я плечом. – Еще какие-нибудь пожелания? – усмехнулась я. - А можно? – просиял он, ну, чисто ребенок перед дедом Морозом. - Да вам вообще-то грех жаловаться, товарищ майор, я вон вам Юлю подарила. Буквально на блюдечке. - Пока еще не подарила, - заметил Костя, и я офигела от такой наглости. - Ничего себе заявочка! Дык это… я могу вернуть, как было! - Да ну что ты за человек! – с досадой махнул Лисицын рукой. – Прям пошутить нельзя. Ты лучше скажи, долго нам еще испанский спецназ ждать? Устали уже. То ли дело у нас! - А что поделать, кому сейчас легко. И вообще, быстро только… - я вовремя прикусила себе язык. – Ладно, проехали. С бюрократией здесь беда, так что придется терпеть. - Так пока мы ждем, там эта шайка всех на кусочки порежет! - Не порежет, - безразлично отозвалась я, замечая, что тень от пальмовой ветви постепенно покидает мою измученную мыслями голову. - А вдруг порежет? – Лисицын явно волновался. - Ну, вообще-то автор – я, товарищ майор, - на всякий случай напомнила я. Кто знает, что у этих оперов на уме. - Да? Значит, можно расслабиться? – улыбнулся он. - Ну, вообще-то нет, - мне это мысль как-то совсем не понравилась. - Это еще почему? – насторожился он. - Потому что автор – я, - снова повторила я. – Если вы расслабитесь, то я и писать дальше не буду. - А не пиши, - вдруг обрадовался он и посмотрел вдаль. – А мы на пляж сходим, искупаемся. Красота-то какая! - Если я писать не буду, то и пляжа не будет, - заметила я. – Отправитесь все дружно обратно в вашу контору. Вернее, не все. Юля отправится в другое место. - Мда, - расстроился майор. – Тогда лучше пиши. И кстати, долго ждать-то? Или ты как испанская бюрократия – мееедленная? - Очень смешно, товарищ майор, - процедила я сквозь зубы. – Вот сейчас пропишу героя, который Юльку отобьет, тогда и посмотрим, кто у нас тут будет медленный. - Я тебе пропишу! Мне твоего Колышева хватило по полной программе! – разозлился он. - А что моего-то сразу? - А моего что ли? И на завтрак он приглашает, и на обед, и цветы дарит… - бухтел Лисицын. - Ну, вы ж не дарите, - пожала плечами я. – А девушкам внимание нужно, знаете ли. Вот вы когда последний раз Юле цветы дарили? Майор задумался. - В сериях трехсотых где-то, - как-то неуверенно ответил он. – Там еще в Чкалове одного перца грохнули. - Во-от, - протянула я. – 329 серия «Гад». А ныне у нас какая? - Какая? - Да за восемь сотен уже перевалило! - Да? Подумать только – не замечал. Ничего не замечал, - процитировал он классику советского кино. - Вот только не надо мне тут Людмилу Прокофьевну из себя изображать, - поморщилась я. - Ладно, не буду. Так ты мне это… пропиши тогда букетик для Юли, - попросил он. – А я подарю. Я окинула его с ног до головы задумчивым взглядом. - Да? Ну, ладно. Посмотрю, куда его можно впихнуть. Сейчас он как-то … не вклинивается в общую картину. - Посмотри! – обрадовался он. – И это… искупаться-то можно? Ну, пока мы продолжение ждем? - Можно, - разрешила я. Чем же еще заняться, когда автора посетила хандра?