По ту сторону листа

Довольный Лисицын убежал плавать, а я смотрела на чистый лист бумаги и понимала, что дело – дрянь. Мысли не шли от слова совсем. Ну, ладно, хоть сделаю пометку «Лисицын: букетик для Юли», а то еще забуду. - О, пишешь! – прозвучал рядом знакомый голос. – Наконец-то! – рядом со мной села Соколова и заглянула через плечо. – А то помрешь тут у вас от жары! Вот тебе на! Одному жарко, другому холодно, а вроде вместе и днем, и ночью. Нда… - Не подглядывайте, товарищ капитан, а то сюрприза не будет, - попыталась закрыть рукой я, но она уже что-то успела увидеть – ее глаза расширились, во взгляде явно читалось возмущение, и я уже подумала, что мы сейчас просто взорвемся от накала страстей. Обе две, да. - Ничего себе «сюрприз»! – гаркнула она чуть ли не на весь пляж. – Что это еще за букетик для Оли, а? Ну, спасибо тебе, автор! Значит, после всего того, что между нами было… - А между нами что-то было? – не удержалась я и закусила губу, чтобы не рассмеяться, правда, помогало плохо. – Юль, ты прям мечта поэта, ей-богу! – я все-таки расхохоталась. - Может, объяснишь, что тебя так развеселило? – негодовала Соколова. – Или ты считаешь, это очень хороший поворот сюжета – он теперь пойдет Олю охмурять, да? Отличный план, ничего не скажешь! А меня, значит, поматросил и бросил! А еще колечко притащил! Вот гад! - Ну, прямо классика жанра: сама спросила, сама ответила, сама прокомментировала! О, женщина! - На себя посмотри! – не уступала та. - Так, ладно, буйная ты моя, не хочешь сюрприз – читай внимательно, - я убрала руку, чтобы она могла увидеть, что именно было написано в блокноте. - Для Юли… - она вдруг смущенно улыбнулась. – Как же я сразу не заметила… - Слушай, и как он тебя терпит? У меня порой уже нервы сдают, а он вон… выносливый, - с ноткой уважения сказала я. - Он меня просто любит, - счастливо ответила Соколова. - Ну, это к гадалке не ходи. А ты его? - Да как тебе сказать… - Прямо. По-моему, это очень простой вопрос – любишь ты человека или нет. - Вопрос-то, может, и простой. А вот ответ… - увиливала она. - Так, короче, замуж за него пойдешь или нет? - Вообще-то мне дали время до Москвы подумать, - напомнила Юля. - Вообще-то я в курсе, - усмехнулась я. – Но ты смотри, будешь дальше выпендриваться, я его кому-нибудь отдам. - Что значит «кому-нибудь отдам»? – тут же встрепенулась она. - То и значит. Вон Ольге Скворцовой, например. - Ах, вот, значит, как, да? – Соколова сделала стойку. – А что, Скворцовой больше некого отдать? Холостые у нас перевелись? - Дык твой майор пока тоже это… холостой, - улыбнулась я, наблюдая за ее реакцией. - Ты сама сказала – мой майор! И никому его отдавать не собираюсь! – выпалила Юля, как будто я и правда собралась забрать у нее Костю. Угу, вот прям сейчас унесу в коробочке. - Значит, замуж пойдешь, так и запишем, - махнула я рукой, зачеркивая предыдущую пометку. – Хоть с этим определились. - Погоди, ты про букетик зачем убрала? – чуть ли не обиделась она, наблюдая за моими действиями. - Дык сюрприз хотели тебе сделать, а ты… - А я люблю цветы! Ты давай пиши обратно, а я сделаю вид, что ничего не знала, - скомандовала она. - Ничего, что автор – я? – на всякий случай решила уточнить я. - Ничего-ничего, мне не жалко, - улыбнулась она. – А то я возьму и передумаю замуж идти! - Хм, напугала ежа… Ладно, проехали. Не пойдешь замуж – убью, - спокойно ответила я. - Кого? Меня? - Тебя-то зачем? Его. А ты будешь мучиться, что не успела замуж выйти. - Ага, а он пусть мучается – помирает, да? - Да он отмучается, наконец! И так уже лет несколько страдает, а тут хоть покой обретет. Ты не волнуйся – я его быстро убью. - Вот спасибо, так спасибо, - рассердилась Юля. - А вот без этих крайностей никак нельзя? - Ну, а что ты как собака на сене – и сама не гам, и другим не дам! – тут уже возмутилась я. - Как это не гам? Очень даже гам! Сама же писала – забыла? - Забудешь тут… - пробормотала я. – Но с тобой же никогда не знаешь, что будет следующей ночью. То к сердцу прижмешь, то к черту пошлешь! - А вот этого не надо! К черту я еще не посылала! – решила восстановить справедливость Юля. - Ну, я стараюсь, да, делаю, что могу. - Да что ты на меня взъелась! Мне, между прочим, тоже тяжело! – возмутилась она. - Юль, самое тяжелое в мире – это синий кит, все остальное – фигня, - спокойно ответила я, Соколова рассмеялась. – Так чего тебе там тяжело? - Ну, он все-таки майор… - многозначительно начала она. - И? – я решила попробовать угадать: – Тебя что ли майором сделать? - Майором меня в другом месте уже сделали, - ответила Соколова. – Хотя… а давай! - Тогда его подполковником, - предложила я. - Начинается, - недовольно поджала губы она. - Что опять не так? Ты мне можешь прямым текстом сказать? – я начала злиться. - А я тебе как говорю? Кривым? – она тоже разозлилась. - Квадратно-гнездовым, блин! – я не сдержалась. – Нормально можно объяснить, что не так? - Ну, что тут непонятного! – искренне возмущалась Юля. – Он меня старше, в звании выше, субординация там и все такое… - Стоп, товарищ капитан, мы с тобой сейчас про семейную жизнь говорили. Про личную. Какая субординация? - А ты думаешь, дома он себя вести по-другому будет? – усмехнулась она. - А ты считаешь, что, если вы будете вдвоем майорами, то по-другому? – честно удивилась я. - Конечно, - уверенно отозвалась Соколова. – Будет полное равноправие, каждый будет выполнять свои обязанности. - Мда, тяжелый случай… Ты еще скажи, что повесишь на холодильник график работ: дежурство по кухне, уборка квартиры, закупка продуктов… - А хорошая мысль, между прочим! – просияла она. – Ты себе запиши-запиши, а то забудешь! Как хорошо, что в это время подошел мокрый Лисицын. - Так, забирай ее, - кивнула я на капитана. - Куда? – не понял он. - Куда хочешь, хоть нафиг. - А что такого-то? – возмутилась Соколова. - Ничего, Юленька, ничего, автору подумать надо, - слила беседу я, делая Косте страшные глаза, чтобы увел уже свою зазнобу. Надо отдать ему должное, в этом плане он очень понятливый и… податливый.