Всё.Всё. Это всё

      Скромно переступив порог своей квартиры, Рената сняла сапоги, бросив их в ближайший угол и аккуратно повесив пальто, проследовала на кухню, дабы открыть себе бутылку шампанского, которое однозначно помогло бы ей забыться в этом дурацком дне. Вот только до холодильника она так и не дошла, а замерла в ужасе на пороге. От милых штор на окне осталась лишь пара лоскутов, а вся остальная их часть покоилась на полу - вся подранная и перепутанная.

«Мамочки… Че это такое?»

      –Эркюль, собака! Ты где? Кс-кс-кс… – Литвинова стала искать кота, чуть ли не ползая на коленях. Она еще не знала, что самый главный шок ожидает ее в спальне, где она имела неосторожность оставить рукописный вариант своей новой пьесы, который, ясное дело, был в единственном экземпляре. Листы в хаотичном порядке валялись по комнате. Некоторые из них были просто немного помяты, а некоторые конкретно изуродованы маленькими проворными лапами с коготками.       –Эркюль, ты где?! Найду – убью… – то и дело бубнила себе под нос Литвинова, собирая в полнейшем отчаянии листки пьесы, пытаясь хоть что-то сопоставить. – Вот свинья! Они же не пронумерованы… – обреченно выдохнула актриса и продолжила вчитываться в содержимое своего творения.       Уже спустя час блондинка все также сидела на полу с ручкой и, перечитывая раз за разом не до конца сопоставленные страницы, что-то там решительно черкала и переписывала.       Земфира же, наконец-то добравшись в свою небольшую квартиру на Фрунзенской, так как к Ренате вовсе не хотелось, никак не могла найти себе места. Ей не давали покоя ее же мысли по поводу всего происходящего вокруг. Устроившись поудобнее на диване, Рамазанова решила немного отвлечься и посмотреть, что же там понаписывали коллеги, каково их мнение о концерте. Просмотрев несколько сообщений и ответив им благодарностью за теплые слова, певица все же добралась до Инстаграма.               «Интересно, а что Рената успела там наснимать? Я видела пару отметок. Просила же ничего не выкладывать, а она вечно на своем…»       Вот только то, что она там увидела, оказалось совсем не тем, что ожидала увидеть. Под публикациями ее возлюбленной то и дело кишила толпа гневных комментаторов, которые не упускали возможности опустить хозяйку аккаунта и упрекнуть ее в том, что она вовсе побывала на концерте своей соратницы. «Концерт, конечно, хороший, но не в такое же время», «Кругом убивают людей! Рената, не молчите!», «Если Земфира еще и второй концерт сыграет, точно отпишусь от обеих». Рамазанова не выдержала и закрыла комментарии к публикации. Читать это было просто невозможно. Изнутри эмоции разрывали в клочья. Хотелось не то, что говорить, хотелось кричать на каждого: «Чего вы все от меня хотите?!»       Поразмыслив немного, взвесив все «за» и «против», Земфира зашла в сообщество Вконтакте и, нажав на вкладку «новая запись», стала стремительно что-то печатать. Писала о том, что многие советовали ей следить за словами. О том, что она все же профессионал, но это все «пена». О том, что она не хочет всего того, что сейчас происходит. Нужно было объясниться, высказать свою позицию, и Земфира все-таки это сделала.       От разбирания бумаг Ренату оторвал звук, уведомляющий о том, что в каком-то из любимых сообществ обновление. Очень быстро переключив свое внимание на экран телефона и увидев, откуда пришла весть, Литвинова судорожно стала пробегать глазами по строчкам, написанным в записи. Сердце наполнила какая-то неприятная вязкая тяжесть. Она прекрасно понимала, как тяжело сейчас ее соратнице, и очень хотела чем-то помочь, но внутренняя обида, которая засела где-то глубоко внутри, не давала актрисе сесть и написать Земфире хотя бы пару слов в сообщении.       «Сейчас не самое лучшее время, чтобы ее трогать. Наверняка она еще не остыла, и есть риск получить за что-то еще…» – выдохнула блондинка и отложила телефон. Удобнее устроившись на диване, Рената продолжила перечитывать и редактировать свою пьесу, то и дело черкая что-то мягким карандашом на бумаге. Но мысли, витающие в голове, так и не давали ей ни покоя, ни сосредоточения. Девушка вновь схватилась за телефон и открыла переписку с певицей. Пальцы стали быстро набирать текст.

«Зе, давай я приеду и мы спокойно все обгово…» – стерла. Мысли-мысли… Закусила ноготь.

«Давай все обсу…» – снова стерла.

«Я люблю тебя…» – молчит. Думает.

      «Думаю, это то, что ей сейчас нужно услышать… Но, выходит, я опять сделала первый шаг?.. Ну, не могу я сидеть и обижаться, когда она там одна и ей плохо. Я же вижу, что плохо… Черт… Думаю, сейчас не то самое время, чтобы проучивать Земфиру. Ей и так тяжело. А я должна показать ей, что я рядом. Что я за нее. Всегда…» – еще какое-то время Рената убила на сомнения, после чего все-таки нажала на «отправить» и обеспокоенно прижала телефон к груди.       Не успела Литвинова снова переключить свое внимание на пьесу, как замок ее входной двери щелкнул, и в квартиру кто-то вошел. Шаги были несмелыми, но такими родными. Она знала их наизусть. Легкая улыбка тронула уголок ее губ, и, чтобы хоть как-то это скрыть, Рената опустила голову и сделала вид, что очень увлечена изучением своего творения. Певица молча положила ключи на комод и, сняв обувь, направилась к комнате. Звук дошедшего сообщения заставил брюнетку на какое-то время замереть.       «Чего это она мне пишет? Я ж вроде дома…» –нахмурилась певица, открывая сообщение. Увидев содержимое, Земфира не смогла сдержать теплой усталой улыбки. Заблокировав айпад и положив его на тумбочку в коридоре, певица прошла в комнату к Ренате.       Блондинка делала вид, что не замечает ее, и увлеченно «читала» свое произведения, иногда даже делая не на шутку умное лицо. Рамазанова аккуратно присела на край дивана и посмотрела на возлюбленную. Ком в горле никак не хотел выпускать слова, поэтому брюнетка очень долго молчала, пытаясь правильно подобрать слова.       –Ре, я, возможно, вспылила…– начала Земфира.       –Зе, я… –Рената попыталась ее прервать, понимая, в каком разбитом состоянии находится брюнетка.       –Нет, дай мне договорить, пожалуйста. – Тут же перебила ее Рамазанова. – Вспылила. Мне стоило бы извиниться за то, что я тебе наговорила. Ты действительно не виновата в том, что я не досмотрела косяков звукорежиссеров. Сорвалась. Пойми, Ре, сейчас и правда наверное не лучшее время для концертов… – стала что-то виновато бубнить себе под нос Земфира, смотря куда-то сквозь Ренату.       –Все мы сейчас разбиты и раздавлены этими обстоятельствами, если их можно так назвать. Я тоже, наверное, была не права, что сказала тебе то, что, как я думала, ты хочешь услышать. Не учла того, что ты, мой вечно мятежный гений, хочешь правды, а не поддержки… –бормотала себе под нос Литвинова, но ближе к концу своего мини-монолога все же не выдержала и подняла глаза на певицу, одарив ее теплым взглядом.       –Значит… В прошлом? – улыбнулась Земфира, показывая свои фирменные ямочки. Где-то в глубине души она знала, что именно эта особенность ее улыбки так нравится режиссеру и топит в ее сердце даже самые заледенелые глыбы, которые с первого взгляда кажутся вековыми.       –Ну… Не знаю, Зе… Слишком просто, тебе не кажется? – хитрый прищур.       –Правда, а если так? – секунда на сокращение расстояния, и вот между их губами уже миллиметр. Рамазанова выжидала, игриво смотрела в любимые голубые глаза.       –Вот так вот? Сразу в постель? А где мои цветы, бриллианты, это самое, аксессуары дорогие? Хоть бы в Париж слетать предложила… Ой, неисправимая, - наигранно закатила глаза. Специально тянет резину. Подогревает интерес.       И этот поцелуй бы состоялся, если бы не чье-то настойчивое «мяу» прямо над ухом. Потом еще одно. И еще.       –Черт, Литвинова, ты что, кота опять не покормила? – буквально в губы прошептала Рамазанова.       –Я… Я забыла… – закусив ноготь указательного пальца и наивно глядя на соратницу пробормотала блондинка. – Ну, он тебя любит больше, чем меня. Да и тебе это самое, ближе до кухни…       –Ре, мы вообще-то вместе тут. Чего это мне ближе?       –Ну сходи, пожалуйста…       –Не смотри на меня так. Я делаю это исключительно ради кота… – поднимаясь, бормотала себе под нос Рамазанова. А Рената лишь наблюдала за возлюбленной и улыбалась. Знала же, что совершенно не в Эркюле дело.       Режиссер проследовала на кухню через несколько мгновений и застала возлюбленную уже у окна, курящую в форточку. Она стояла сейчас такая домашняя, беззащитная, но в то же время сильная, несгибаемая и самое главное – Её. Литвинова обвила руками талию брюнетки со спины и положила голову ей на плечо. В душе поселились покой и умиротворение. Хаос, бушевавший в сердце все время до прихода певицы, вмиг стих, и любовь снова взяла бразды правления в свои руки.       –Зе…       –Давай помолчим? Так хорошо…– прошептала Рамазанова и накрыла свободной ладонью руки Литвиновой, согревая их своим теплом.       –А давай в Париж?       –Хм, ты ж и так собиралась. Там же какая-то неделя моды у твоего Дэмны.       –Ну, нам там есть где жить. Денег мы тоже на жизнь себе заработали. Да и в интервью ты как-то сказала, что ради любимого человека ты готова бросить все. Ну, я не предлагаю тебе музыку бросить, но мы можем…       –Что? Ты предлагаешь уехать из Москвы? Насовсем? – удивленно воскликнула певица. –Но… Это же наш дом…       –Там у нас тоже есть дом, Зе. Полетели… Мы это заслужили. Заслужили достойно уйти и жить в покое. Ты со мной?       –Я… Я так не могу. Надо… Мне очень надо все обдумать.       –Да, конечно…       Больше за этот вечер они не вымолвили ни слова друг другу в этот вечер. Весь следующий день Рамазанова проведет на студии и будет налаживать звук и свет самостоятельно. Вопрос доверия к звукачам и световикам теперь стоял очень остро, поэтому певица была полностью погружена в работу.       Рената же поняла, что ее гению нужно время. Ведь действительно Россия – это их дом, где каждая начала дело всей своей жизни. На какой-то миг Литвинова даже смирилась с тем, что Земфира останется в Москве и будет дальше писать и петь эти песни свои. Это осознание пришло ей в тот самый момент, когда она увидела, как решительно и в каком настроении ее любимая выходит на сцену давать второй по счету концерт.       Из раздумий и совместных воспоминаний Ренату вывела одна фраза: «Ренат, границы условные, я с тобой…»       «Решилась? Правда? Господи, Зе…» –невольные слезы, учащенный пульс, лучезарная улыбка и подмигивание в ответ со стороны брюнетки. Что же это за странное ощущение, так щемящее душу? Чему же так мало места внутри нее и оно так и наровит вырваться наружу? Ответ пришел сам собой почти мгновенно: «Счастье…»