КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      К моей огромной удачи, на стойке регистрации сегодня была Дубровская. Именно здесь, а не в операционной. Повезло так, повезло! Не веря своему счастью, я буквально в два прыжка подскочил к стойке с приобретённой поклажей и выпалил, не обращая никакого внимания на стоящую рядом Ирину, которая смотрела на меня, вытаращив глаза, не понимая откуда в моих руках появилась сумка, которая к тому же издавала звуки: - Доброе утро, Ниночка! Вы то мне и нужны! - Доброе! Что это у вас? – медсестра заметила в моих руках сумку и с любопытством, которое было присуще ей, как никому другому в нашем отделении, спросила, - вы куда-то собрались?       Я понимал, что все происходящее похоже на полный сюрреализм. Поставив сумку на стойку, я раскрыл молнию и выпалил: — Вот, нашёл под дверями отделения. Кажется, это девочка.       Глаза у обеих женщин поползли на лоб. У меня самого они были там, когда я раскрыл сумку на улице, но позволить себе удивляться и охать я себе не мог, нужно было действовать и как можно быстрее. Московская промозглая погода это вам не тепло Хайфы, не хватало, чтобы кроха подхватила воспаление лёгких. Тем более я не знал сколько времени она провела в этой дорожной сумке.       Нина быстро обработала руки антисептиком и извлекала новорождённую из сумки. Пелёнки, в которых лежал ребёнок, были мокрыми насквозь. Нужно было немедленно согревать. Из-под стойки материализовались сухие впитывающие пелёнки, в которые тут же был укутан младенец… - Кривицкий, как тебя опять угораздило? - Спросила Ирина Алексеевна, подтягивая к себе телефонную трубку и набирая номер полиции. - Ир…, Ирина Алексеевна, я не специально. Я же не мог её на улице оставить. - А если бы там бомба была? - задала она очевидный вопрос. - Ага, живая, - хмыкнул я.       Дозвонившись до полиции, Егорова сообщила о моей живой находке органам правопорядка и уставившись на меня сообщила: - Так, Геннадий Ильич, ждете полицию, следственный комитет. Дозваниваетесь до службы опеки, связываетесь с неонатологами перинаталки. - Почему я? - перебил её я, полный возмущения, - у меня операция. - А на операцию я за вас пойду. Заварили кашу, расхлебывайте, - бросила она мне через плечо, забирая из ключницы ключи от своего кабинета.       Я задохнулся от возмущения, не зная, что сказать в ответ. - Можете воспользоваться моим кабинетом. - Ну, спасибо хотя бы на этом, - съязвил я, мысленно соображая, в какой последовательности и кому звонить.       Выбора она мне вновь не предоставила. Хорошо, буду заниматься ребёнком, ведь в какой-то мере я чувствовал ответственность за это крохотное и беспомощное создание. Взяв на руки подкидыша и оставив сумку у Нины, я пошёл за заведующей. Идя по коридорам отделения я ловил на себе недоуменные взгляды коллег, которые осторожно здоровались или шарахались от меня как от прокаженного.       Зайдя в кабинет, я уложил малышку (да, да, это оказалась именно девочка, чуйка меня не обманула) на диван Ирины Алексеевны и пока пытался снять тяжёлое промокшее пальто, слушал недовольства Павловой, которые сыпались на меня как блохи с бродячей собаки. - Кривицкий, тебе что больше всех надо? Как тебя угораздило?       Сняв пальто и накинув его на дверцу шкафа, я вымыл руки, подошёл к ребёнку и на ворчания заведующей, приоткрыл пелёнку. - Ир, ни ворчи. Посмотри, какая хорошенькая. - Хорошенькая, - передразнила меня она, - головная боль теперь всему отделению с твоей хорошенькой! Ты понимаешь, что теперь ты на целый день выпал из работы? - Чего ради? Сейчас все приедут, заберут и пойду в операционную, - попытался отмахнуться я. - Господи, Кривицкий, почему ты такой? - Какой? - Наивный! Если к вечеру все завершиться, то герой будешь. Понял? - Да брось ты! Сейчас все быстро разрулят, - я действительно верил, что такой вопрос, как оформление ребёнка органами опеки будет решён в кратчайшие сроки. - Надейся, как же! Готовься пройти все круги ада, идиот! – заверила она меня и буквально забросила свою сумку в шкаф, выдав тем самым свою нервозность. В отличие от неё я был абсолютно спокоен. - Ир, ну, хватит. Посмотри, какая хорошенькая, - я присел на диван и прикоснулся к кукольному личику малышки, она тут же отреагировала, начав искать ротиком мой палец, показывая поисковый рефлекс. - Как можно было такую крошку выкинуть как ненужную вещь, Ир? – недоумевая спросил я, не понимая человеческой жестокости. - Ещё удочери… - Мне не дадут, у меня ограничения по здоровью. Ир, ну, ты чего? Она же не виновата, что с первых часов жизни она никому не нужна. Мы даже не знаем как у нее жизнь сложится. Несколько часов нежности ей же можно подарить?       Я попытался вытащить из Егоровой лучшее, но она закрылась в своём панцире неприступности и начальственной строгости и не хотела из него выходить. — Вот и дари, а мне работать надо. - Ир, перестань. Ты же не такая, - я продолжал гнуть свою линию. - Всё благодетель, задолбал. Поздравляю, она на тебя написила…, на свадьбе гулять будешь.       После этих слов малышка громко завопила, оповестив о своём присутствии весь Склиф. - Сумасшедший дом! - воскликнула Егорова, - Ты что не понимаешь, что она есть хочет?       Я не успел ответить, что я в курсе, но не могу же я вместе с ребёнком помчаться за питанием, потому что мне велено оставаться с ребёнком на месте и ждать прибытия полиции, как в кабинет ворвалась Фаина. - Геннадий Ильич, как же так! - начала она без приветствия и выступлений за что тут же поплатилась. - Вас, стучать не учили? - резко остановила её Павлова. - Ирина Алексеевна, что же это творится? Средь бела дня детей нам подкидывают, - старшая медсестра была полна праведного гнева. - Ясно, сарафанное радио уже вещает, - хмыкнула заведующая. - Бедный ребёнок, - начала причитать Усова, вытирая со щеки скупую слезу.       Но я быстро остановил причитания и сказал: - Фаина Игоревна, девочке нужна смесь. Сможете организовать? Я не могу ребёнка оставить, полицию жду и ещё обзвонить всех нужно. - Ой, конечно, Геннадий Ильич, сейчас все сделаем. Ироды, такую девочку-красавицу бросили. Бога не боятся.       О том какая небесная кара ждёт тех, кто подкинул нам живой подарок, она не успела оповестить, обожаемая её Павлова грозно произнесла: - Фаина Игоревна, вас, кажется, попросили, питание ребёнка организовать. Поживее можно? - Я все поняла, Ирина Алексеевна. И кто её заберёт? – всё-таки Усовой очень хотелось узнать дальнейшую судьбу малышки. - Пока ничего не знаем. Поторопитесь пожалуйста, - видя, что Павлова теряет терпение я направил Фаину к выходу, - на вас вся надежда, Фаина Игоревна. — Вот почему опять с ней миндальничал? Я сказала ей, что нужно, - уела меня начальница. - Ир, успокойся. Для неё это шок, как и для всех, это нормально. Но она все сделает, я в этом уверен, - заверил я. - Уверен он! Будешь уверен, когда это сокровище властям передашь. А сейчас сиди в кабинете и не отсвечивай, пока ещё куда не вляпался, - буквально приказала Павлова. - Ир, подержи её. Я в туалет схожу, - я протянул ей малышку и быстро добавил, - я мигом.       Лицо Егоровой за какое-то мгновение осветилось всем спектром эмоций от негодования в мой адрес до нежности в глазах к несмышленому созданию, чья жизнь на данный момент была подчинена инстинктам. Я умчался в туалет, понимая, что если я не схожу туда, то не смогу отлучиться после ни на минуту. Не пойду же я в туалет с ребёнком?!       В коридоре меня немного задержал Иван Николаевич, который также узнал от среднего персонала сногсшибательную новость. Пришлось вкратце рассказать и ему о ЧП в нашем отделении. Вернувшись в кабинет заведующей, я застал милую сердцу картину. Ирина сидела на диване, держала малышку на руках и что-то мило ей щебетала, склонив голову к самому личику подкидыша. Она даже не обратила внимание на моё появление, поглощенная ребёнком. Я присел рядом, обнял её за плечи и поцеловал в до сих пор влажные волосы, прошептал: - Правда она хорошенькая? - Правда, Ген, она прелесть. Но ты даже не представляешь, что начнётся, когда все органы здесь появятся. Я ни ей сочувствую, а тебе. Все держи, корми-люби. Смотри не свихнись от счастья отцовства в солидном возрасте, папаша. Мне пора.       И с этими словами она вручила мне малышку, а сама встала, забрала какие-то папки со стола и перед дверью кабинета оповестила: - Я уже всех обзвонила. Надеюсь, что долго ждать тебе не придётся.       Я посмотрел на неё с благодарностью и улыбнулся: - Давно бы так, Ирина Алексеевна!