КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

ПОСЛЕСЛОВИЕ       Прошёл почти год. Он был переполнен событиями и принёс мне горечь потерь и радость приобретений.       Было ощущение, что за это время я погряз в следствиях и судах. Процессы казались бесконечными, а участники все на одно лицо. Я испытывал некое дежавю и, в конце концов, был беспредельно рад, что все эти тяжбы закончились.       Судебный процесс над женщиной, родившей и подкинувшей ребёнка, был закончен. Возможно, приговор был суров, но её лишили материнских прав не только по отношению к Надюхе, но и к другим детям, которых оказалось пятеро. Кроме этого, она получила реальный срок за содеянное. Но больше я не хочу о ней говорить и даже вспоминать, что такая представительница женского пола дала жизнь моей дочери.       Шофёр Аленикова со своим подельником также оказались за решёткой. Что руководило этим человеком, я не могу объяснить. Кажется, он и сам не мог объяснить на суде свою ненависть к Ирине, а ко мне тем более. Зерно упало на благодатную почву, и взросшие плоды были пропитаны злобой ко всему человечеству.       Я похоронил отца и вступил в права наследования. Квартира тут же была переоформлена на Надюху и её маму. За моей спиной народ говорил, что я сошёл с ума. Но я знал, я делаю то, что должен и что обещал.       Я стал заведующим первой хирургии после многочисленных уговоров коллектива. Инициатива, конечно, исходила от Ирины Алексеевны, которая решила, что ей пора покинуть пост и основательно укрепиться на шее мужа.       Забыл главное! Моя Егорова все-таки стала Кривицкой. После всего того, что мы с ней пережили по одиночке, я был благодарен ей, что она молчала и, делая мне больно, вводя меня в непонимание происходящего, развязала мне руки и я мог планировать и делать все, что задумал. Даже несмотря на то, что мы молчали, ничего не говоря друг другу, когда пришло время, мы открылись вновь, пережив боль, слезы и горечь упущенного времени. Мы поняли друг друга и простили, потому что иначе просто не могло быть. Как бы не изумлялись остальные, только мы знали силу и глубину наших чувств.       Как итог, Ирина Алексеевна написала заявление на увольнение, сославшись на проблемы со здоровьем после аварии. И ей, конечно, поверили. Но истинную причину знал только я и моя непохожая на других семья. На семейном совете, практически сразу после того, как мы с ней стали единым целым, она внесла предложение, которое вызвало у меня сначала недоверие, а затем уважение и ещё больший прилив любви и обожания к своей жене. Мы втроём пришли к решению, что Ира уйдёт из Склифа, чтобы заниматься Надюхой, когда её мама будет на работе. И спустя восемь месяцев Полина вновь стала заведующей неонатологии в Филатовской, выйдя из декретного отпуска. Вот такая странная семья получилась. Сплошные заведующие.       Надо отдать должное Ире, она полюбила Надюху всем сердцем, и ребёнок ответил ей тем же. С Полиной у неё тоже сложились прекрасные отношения. Но она не раз говорила мне: - Кривицкий! Только ты мог найти бабу, к которой я не могу тебя ревновать.       На что я лишь скромно улыбался и думал, что мне сказочно повезло, что именно к Полине жена меня не ревнует. Пусть уж лучше к Фаине, которая продолжала периодами вызывать у нее приступы идиосинкразии.       Мой бро Кот поначалу очень радовался моему возвращению. Но с появлением в его жизни Надюхи у него началась своя школа выживания, к которой бенгал не был готов. Мало того, что он дико ревновал, ему ко всему прочему приходилось мириться с тем, что для моей принцессы он - любимая игрушка.       Любовь между ними была странной. Надюха не давала его в обиду другим, но сама знатно издевалась над шерстяным, и он терпел от неё всё, что другой представитель семейства кошачьих уже бы точно не вынес. Но по вечерам, когда она засыпала, запрыгивал мне на колени и по-кошачьи жалуясь на свою тяжёлую долю, выклянчивал поцелуи, почесывания за ушком и вкусняшки. Конечно, хитрец получал всё, что хотел, ведь он был моим соратником в нашем женском царстве.

***

      В кармане моего халата раздалась знакомая мелодия. Брагин взглянул на меня понимающие и я жестом показал, что мне нужно ответить. - Ген, ну, ты где? Совести у вас, родители, вообще нет. Мамаша звонки сбрасывает, и до тебя, как до Кремля, не дозвониться. - Ир, извини, кажется, зашиваемся. Сейчас с Олегом на операцию идём. Буду поздно. - Ты забыл, что обещал? - Я помню, но не могу. - Хорошо, папаша. Я тебя услышала.       Она отключилась, и я, услышав гудки, тяжело вздохнул. В этом вся Егорова. Пусть она и стала Кривицкой, для меня она всегда будет Егоровой. Знала же, что будет именно так, когда толкала меня в свое кресло и теперь обижается. И да, я знал почему она обиделась, но не мог я бросить молодую девочку на операционном столе и умчаться домой к своей Надюхе, которой сегодня стукнул год. Я бы с удовольствием сделал это, если бы пострадавшая не была по моему профилю. И Брагин бы меня поддержал, но случай был ни тот.       Мы ушли на операцию, а когда я зашёл в свой кабинет после её окончания, мне на шею бросилась моя Надюха, целуя меня и радостно вопя: «Папа! Папа!»       Мои девочки самые лучшие в мире! Если отец семейства не пришел на первое день рождение своей принцессы, то семейство само привезло папино сокровище к нему. И привезли туда, откуда все началось - в кабинет заведующего отделением. Где год назад это крохотное чудо лежало на кожаном диване и зарождало во мне самые тёплые и нежные чувства, от которых я до сих пор млею. И чтобы не говорили и как бы не ругали меня Ирина и Полина, я все равно буду баловать свою Надюху и делать все, чтобы она была счастлива и любима.       Известие о том, что пришла Ирина Алексеевна с Надюхой, со скоростью пролетевшей пули разнеслась по отделению, и через какое-то время, кроме нас, кабинет наполнился уймой народа. Всем было любопытно увидеть ту, которую я нашёл под дверями отделения и сделал своей дочерью.       Надюха не сползала с моих рук, цепко ухватившись за мою шею и временами дергая волосы на затылке, никакие уговоры Полины и Иры не помогали. Я знал, она - папина дочка и она выбрала меня в тот момент, когда оторвала пуговку на моем пальто. Эта пуговка стала нашей связующей нитью.       Пока все пытались поговорить с ней, дотронуться до её чёрных кудряшек и пухленьких щечек, она лишь улыбалась, показывая всем свои крохотный белые зубки. Она понимала, если её папа рядом, ей нечего бояться. Ничего плохого не случится, даже если сердобольная Фаина поцелует её маленькие пальчики и утрет после этого слезы умиления, а вездесущая Нина захочет сделать совместное фото, а лысый дядька, которого все забавно называют Михалыч, уткнется в её щеку своей щетиной. Потому что она на руках своего любимого папочки, который принимает поздравления, улыбается и крепко прижимает к себе своё чадо. - День варенья и на сухую! - воскликнул Брагин, и откуда не возьмись возникли шампанское, торт и апельсины. - Не портите нам ребёнка, - строго заметила Ирина и тут же растянула губы в широкой улыбке.       Подойдя ко мне, она взяла меня под руку и тихо спросила: - Счастлив? - Безумно! Разве я мог скрыть то, что было очевидно.       Полина стояла в стороне и наблюдала за этой идиллией. Почувствовав несправедливость по отношению к ней, я попытался перекричать шумных коллег, которые были увлечены разрезанием торта и наполнением бокалов. - У меня есть тост. Я хочу выпить за ту, которая стала для моей дочери настоящей мамой, - я обратил свой взор на ту, которая обрела счастье материнства, - ты лучшая мама, Полина Леонидовна! - А ты лучший папа, Геннадий Ильич! Наши бокалы звонко чокнулись. - И лучший муж, - подняв бокал, добавила супруга и поцеловала мою свободную щеку. — Это ни его день рождение! - в своей манере заметил Брагин и протянул мне три апельсина, - Геннадий Ильич, ты обещал научить народ.       Я попытался отнекиваться, но дружный строй голосов тут же подхватили затею Михалыча, и мне ничего не оставалось, как выступить в роли клоуна на дне рождении дочуры. Усадив её на диван, я взял в руки треклятые апельсины и начал жонглировать.       Народ радостно заулюлюкал, как на незабываемом корпоративе, а моя Надюха, хлопая своими огромными карими глазами, залилась звонким счастливым смехом, аплодируя папе. Папа - клоун! Что может быть забавнее и интереснее, когда от роду тебе всего триста шестьдесят пять дней.