Чёрные перья

      Спать они легли вместе.       Оказалось, что видеть Драко лежащим рядом без привычных доспехов — слишком волнительно. Всё было по-другому. Гермиона чувствовала себя неловко, укладываясь на «свою» сторону кровати. Сняв с себя только гольфы и джемпер, она нырнула под одеяло, стараясь не разглядывать его обнажённое мускулистое тело и не думать о том, что он в одних боксерах. Гермиона сдерживала себя, чтобы не вдыхать его запах после душа. Приятный запах мужского чистого тела с примесью аромата лавандового мыла.       Ей не спалось. Она слушала уютный треск огня в камине и глубокое дыхание Драко. Его присутствие будоражило, по телу бродили колкие волны лёгкого возбуждения, и Гермиона думала, что надо что-то сделать и прекратить это. Надо унять начинающийся пожар. Что-то сказать, чтобы случайно не сдвинуть пальцы по покрывалу всего на дюйм и не дотронуться до его ладони.       Ей до мурашек, до зуда в руках хотелось коснуться его.        Гермиона оправдывала это желание тем, что почти неделю жила в изоляции без общения, и Драко, как рыцарь в сверкающих доспехах, теперь казался ей очень притягательным.       «Может быть, это тот самый «стокгольмский синдром», когда жертву начинает привлекать похититель? Но ведь он не похищал меня, да и я не жертва… — она в раздумье нервно облизала губы. — Что же тогда происходит между нами?»       Голова лопалась от обилия размышлений. Чтобы не вариться в собственных мыслях, Гермиона решила поговорить и отвлечься. — Малфой, значит, ты… — начала она с глубоким вздохом. — Ты видел, как я варила Оборотное зелье на втором курсе? — Видел… И твои кошачьи уши, и хвост, — раздался тихий насмешливый голос сбоку. — Это было… Впечатляюще. Не ожидал от тебя.       Мерлин, о чём она спрашивает, да он, наверное, знает о ней больше, чем кто-либо в этом мире… — И как ты отреагировал на то, что мальчишки попали в вашу Слизеринскую гостиную под видом твоих дружков и расспрашивали тебя? — О, я готов был их убить! — недовольно цокнул Драко. — Кстати, не только тогда, обычно почти каждый день… — Да, представляю, как тебе было трудно сдержаться, — рассмеялась Гермиона. — Нет, ты не представляешь, насколько, — Малфой коротко усмехнулся, но в его голосе не было злости или раздражения. — Если серьёзно, то смотреть на происходящее со стороны, зная, к чему это приведёт, было даже интересно. — И ты видел себя маленького? Того самого, который ходил по Хогвартсу, важно задрав нос и пугая всех своим папочкой?       Малфой ответил не сразу. Гермиона взглянула на него: он кусал щеку изнутри, сверля взглядом потолок. Она вспомнила, что его отца казнили, и ей стало неловко от своей бестактности. Несмотря на то, кем являлся Люциус Малфой, он всё же был его отцом. Грейнджер открыла рот, чтобы произнести слова сожаления, но Драко перебил её, ответив на вопрос совершенно безэмоционально: — Конечно же, себя я тоже видел. — Эмм… Ясно… И у тебя не было желания поговорить с собой? — она решила перевести тему в другое русло.       Повернувшись к ней, Драко покачал головой: — Нельзя. У меня были строгие инструкции. И они остаются таковыми и по сей день. Ты же понимаешь, любое моё неосторожное действие могло привести к непоправимым последствиям. — Конечно, я это понимаю… Но если бы ты мог, что бы ты сказал себе, тому юному мальчишке? — Гермиона перевернулась на живот и с любопытством изучала правильные черты его лица. — Что бы ты себе посоветовал?       Малфой задумался, потёр глаза ладонью и закинул руку за голову. — Не знаю… — он пожал плечами и криво усмехнулся. — Мне кажется, что бы я себе тогда ни сказал, это бы не поменяло моего мировоззрения. Я-подросток был уверен на сто процентов во всём, что делал и говорил. Наверное, я бы послал себя подальше, обозвав тупым старым придурком.       Гермиона улыбнулась уголками губ, размышляя о том, насколько же Драко прав. Тогда он был непробиваемым болваном, снобом и расистом. Удивительно, как сильно Малфой изменился с тех пор. То, что он охраняет её много лет и сейчас лежит рядом, общаясь с ней так спокойно, без прежнего фанатического презрения, говорит о многом. Он перерос свой снобизм и с возрастом стал приятнее. И… гораздо симпатичнее. — А ты? — заинтересованный голос Малфоя разбил её размышления. — Что бы ты сказала себе-малышке? — О, я думала над этим вопросом! — воодушевлённо начала Гермиона. — Ну конечно, а как же иначе… — поддел он её с хитрой полуулыбкой. — Малфой! — она легонько хлопнула его по руке: в душе что-то перевернулось от его беззлобного флирта, и это сбивало её с мысли. — Да, я думала. И я бы посоветовала себе перестать быть такой перфекционисткой: это утомительно и иногда попросту никому не нужно. Больше гулять на свежем воздухе и заняться спортом, а не сидеть целыми днями за книгами. А ещё почаще встречаться с родителями и ничего не начинать с Роном. Постараться остаться друзьями. Вот так.       Драко хмыкнув, согласно покачал головой. Гермиона смущённо поинтересовалась: — Ты ведь видел, как я с Роном? Как мы у него в Норе… — Нет, слава Мерлину! Когда ты сказала, что хочешь этого рыжего типа… — Малфой скривился, —… я свалил подальше. Но зато я видел твой первый поцелуй с Крамом. И ваши обнимашки, — он снова смеялся над ней.       Просто немыслимо! Этот поцелуй Гермиона ненавидела! Перед этим знаменательным событием она впервые напилась алкогольного пунша и хихикала, как дурочка. Крам боялся до неё дотронуться, и она сама набросилась на несмелого чемпиона, повиснув на нём, как обезьянка на лиане. Мерлин, и Драко наблюдал за этим позором! Почувствовав, как жар заливает её щеки и шею, Гермиона уткнулась носом в подушку и пробубнила: — Извращенец! — Отлично. Спасибо за новое звание, — иронично отозвался Малфой. — Да это повышение! — Идиот! — Да, конечно. Очень приятно слышать. — Ты меня так бесишь! Ты следил за мной! — она села на колени рядом с ним и закрыла глаза ладонями. — Я всё ещё не могу этого принять! Значит, ты меня видел даже голой?       Он раздражённо простонал: — Да, Грейнджер, смирись с тем, что я всё про тебя знаю и многое видел. Не беспокойся, это останется только со мной. Спи давай! — он закрыл глаза. — Всё, что я хочу сейчас — это выспаться. Пожалуйста, закрой свой болтливый рот и ложись! — Я… Ненавижу тебя!       Она хотела ударить его, но её пальцы вдруг задержались над спокойным лицом Драко. Он лежал, прикрыв веки, такой мирный и тихий. Словно прирученный большой и опасный зверь. А совсем недавно он так геройски сражался с теми, кто пытался её убить. Он столько лет охранял её покой, заботился, прикрывал, находясь в тени. Он заслужил немного тепла от неё. И Гермиона, с усилием утихомиривая бурю гнева внутри, мягко коснулась его щеки, покрытой светлой щетиной. Малфой тут же открыл глаза и вопросительно приподнял бровь. — Спасибо тебе, — прошептала Гермиона, разглядывая его с нежной благодарностью. — Мне пока трудно поверить в то, что ты был рядом и защищал меня. И я не знаю, почему злюсь и говорю гадости… В последнее время мне так тяжело бороться со своими внутренними демонами. Я как будто погружаюсь во тьму.       Оглядев её долгим взглядом, Драко осторожно взял ведьму за руку. Он обхватил её тонкое запястье, и большой палец успокаивающе погладил внутри узкой девичьей ладони. — Всё хорошо. Это пройдёт, Гермиона, — голос Малфоя был удивительно понимающим и бархатистым, а её имя, слетевшее с его губ, звучало как музыка.       Она потянулась к нему. Ей нужно было обнять Драко. Прямо сейчас. Чтобы почувствовать тепло человеческого тела и ощутить себя в безопасности в его сильных руках. — Грейнджер… — он чуть нахмурился и предупреждающе покачал головой, отталкивая её взглядом. — Мне надо… Я хочу… — Гермиона придвинулась ещё чуть ближе.       Он посерьёзнел. Его дыхание стало тяжёлым и сдержанным. Воздух вокруг как будто наэлектризовался. — Не надо. Ложись спать, — строго выговорил Драко.       Сейчас перед ней лежал мужчина, в глазах которого плясало обжигающее пламя. И чем оно грозило, Гермиона пока не могла понять. Ведьма действовала, полагаясь на сиюминутный порыв, и его «не надо» только раззадоривало её упрямство. Ей до одури захотелось почувствовать себя желанной, понять, права ли она, предполагая, что нравится ему.       Она настойчиво потянулась к его волосам другой рукой: — Драко… — Пожалуйста, спи или я… — Драко… Ты же хотел, чтобы я поцеловала тебя… — она опустила взгляд на его губы, и он непроизвольно облизал их.       Малфой покачал головой. — Нет… Не стоит быть настолько послушной девочкой, — попытался отшутиться он.       Гермиона тоже облизнулась и, как кошечка, легко примостившись на мужское плечо, обняла Драко за шею. Малфой свирепо сдвинул брови, но её губы всё равно неумолимо опустились на его рот.       Его губы были шершавыми и такими же горячими, как и он сам. Малфой почти не дышал, смотря на неё потемневшими радужками. Он не шевелился. Словно из последних сил сражаясь за то, чтобы оставить им хоть один маленький шанс пойти на попятную. Но Гермиона не сдавалась, настойчиво лаская его сжатые губы своими губами и языком. Выцеловывая, нежно облизывая, заставляя раскрыться. Её ладонь осторожно гладила мускулистое тело, стараясь не задевать тех мест, которых недавно она уже касалась, чтобы залечить. Там почти всё уже зажило: синяк посветлел, а рана покрылась обновлённой кожей, и не хотелось её тревожить.       Она желала одного — чтобы он ответил на её поцелуй. Желала, чтобы Малфой сдался.       Гермиона почувствовала твёрдые пальцы на своей талии и подалась вперёд, надеясь, что Драко повёлся на её бесчестную провокацию. Но он крепко схватил Грейнджер и перевернул на спину, захватывая одной рукой её запястья вместе и поднимая их выше над её головой. — Не делай того, о чём пожалеешь! — прерывисто дыша, грозно произнёс он.       Теперь Малфой почти лежал на ней, прижимая к кровати своим весом. Его губы были совсем близко, но он и не пытался коснуться Гермионы. Он вглядывался в её глаза тёмным замутнённым взглядом, в котором светилось что-то дьявольски дикое.       И ей стало немного страшно… страшно интересно, что же будет дальше. — Я не пожалею, Драко… — прошептала она, чувствуя, что теряется в его огне. — Ты же тоже хочешь этого, признайся!       Он шумно сглотнул и хрипло простонал: — Чёрт возьми, я… Грейнджер, неважно, чего я хочу. — Он провёл носом по её щеке, жарко выдыхая ей в ухо: — Я убийца и бывший Пожиратель смерти. А ты не из тех, кто спит с такими асоциальными личностями.       Гермиона выгнулась, грудью толкаясь в торс Драко и чувствуя, как сильно стучит его сердце. Она потянулась к его лицу и томным голосом протянула: — Ты плохо меня знаешь…       Она почувствовала, что при этих словах его член, упёршийся ей в бедро, тут же дёрнулся. Гермиона тихо застонала, ощущая его возбуждение. — Грейнджер, я знаю тебя достаточно хорошо. — Драко глубоко вздохнул, словно хотел запомнить её запах, и покачал головой, щекоча губами девичью щеку. — Перестань. Меня. Дразнить.       Драко точно издевался, шепча ей всё это соблазнительно тихим голосом с хрипотцой. Пальцы другой его руки осторожно поглаживали шею Гермионы, а серые глаза с жадностью следили за её ртом. — Замолчи… и поцелуй меня, Драко! — умоляюще приказала она.       Эта фраза стала решающей. Она как щелчок затвора револьвера разрезала напряжение в воздухе взрывом выстрела, разрушая все защиты и разбивая возведённые стены.       Драко приглушённо зарычал и сорвался.       Отпустив её руки, он обхватил одной ладонью лицо Гермионы и грубо смял её рот, поглощая жгучим поцелуем — неистовым и страстным, как Адское пламя. Ведьма не ожидала такого яростного напора. Она вскрикнула, полыхнув от прикосновения его обжигающих губ, и вцепилась в него, ныряя языком в глубь его рта. Они застонали в унисон, срываясь в бездну чего-то нового, возникшего между ними спонтанно и естественно.       Гермиону ещё никогда и никто не целовал с таким отчаянием и голодом. И она подозревала, что разбудила вулкан. Но ей это нравилось. Сейчас она не хотела заботы, она жаждала чего-то грубого и первобытного. Такого, чтобы вся её ярость и внутренний гнев сгорели дотла. — Чёрт, Грейнджер, как давно я мечтал поцеловать тебя… — шептал Драко, покрывая её лицо и шею жадными сладкими поцелуями и сжимая её задницу ладонями. — Гермиона… Моя… Моя маленькая ведьма…       Всемогущий Мерлин! Шёпот Драко, полный страсти, и прикосновения его рук вызывали в её теле что-то невообразимое. Головокружительная волна мурашек отдавалась болезненно-приятными жаркими приливами внизу живота с каждым прикосновением его губ, с каждым прерывистым горячим выдохом. Гермиона кожей чувствовала жажду мужчины, лежащего рядом с ней. Настоящего мужчины — сильного, красивого, дикого. Она чувствовала его голодное сумасшедшее желание. Это пугало её и одновременно заводило ещё сильнее.       Горячие властные ладони скользили по её одежде, заползая то под рубашку, то под юбку, обжигая кожу и заставляя задыхаться.       Гермиона была уверена, что на ней останутся отпечатки его рук.       Она целовала его в ответ так же пылко. Гладила его плечи, царапала кожу головы, зарываясь пальцами в мягкие шелковистые волосы. Ей хотелось прижаться к нему ближе, хотелось почувствовать его всего всем своим телом, полностью обнажиться и тереться о его горячую гладкую кожу, трогать его шрамы языком, узнать его вкус, узнать, как он двигается внутри, и услышать, как он стонет, когда кончает.       Она никогда не думала о таких развратных вещах, занимаясь сексом с Роном. А в объятиях Малфоя ей даже думать не хотелось о том, что правильно, а что нет. Ей хотелось его. И точка. Больше ничего не было важно.       Только похоть и желание обладать и отдавать.       Она сама расстегнула свою рубашку и сбросила лифчик на пол. Его восхищённый взгляд на её обнажённую грудь, его прикосновения сначала пальцами, а потом жадно губами и языком, посасывания и укусы — Гермиона таяла от его беспощадного напора. Сгорая от желания, она потянулась к трусикам, чтобы сорвать с себя и их.       Убрать последние преграды.       Но Драко, вероятно, хотел по-другому. Он обхватил Гермиону за талию и перевернул так, чтобы прижиматься к её спине. Она больше не видела его лица, только чувствовала влажные обжигающие поцелуи в шею, горячие ладони, скользящие по всему телу, и твёрдый крупный член, прижимающийся к заднице.       Гермиона приглушённо застонала. Напряжение между ног сводило её с ума. Она выгнулась и потёрлась ягодицами о его пах, а потом завела руку за бедро и крепко обхватила его напряжённый ствол через ткань боксеров. Малфой хрипло ругнулся сквозь зубы: — Грейнджер… Чёрт тебя возьми, ты хочешь моей смерти? — Драко, пожалуйста, я хочу, чтобы ты был во мне… — захныкала она, как капризная избалованная девчонка.       Ей это было жизненно необходимо! Сейчас, в данную секунду! Казалось, она умрёт, если он не проникнет в неё. Не трахнет её со всей своей страстью, которая полыхала горящей лавой в каждом его прикосновении к ней.       Драко шумно сглотнул за спиной. — Нет, малышка, не сейчас… — жаркий шёпот обжёг её ухо. — Я даю тебе время на раздумье…       Внутри неё вспыхнула ярость! Что он делает?! Нет, она точно убьёт его, если он всё прекратит сейчас! — Драко, я не хочу думать! Я хочу тебя! — раздосадованно воскликнула Гермиона и тут же беспомощно всхлипнула, когда его наглые пальцы проникли под резинку трусиков и скользнули по возбуждённому клитору, погружаясь во влажный жар, а сам он начал тереться о её бедро своим стояком. — Ах, пожалуйста… Пожалуйста…       Больше Грейнджер не могла спорить. Её мысли превратились в кашу. Она раздвинула бёдра шире, чтобы его пальцы могли свободно ублажать её. Гермионе хотелось умолять его продолжать, хотя Драко и не собирался останавливать эту сладкую пытку. Одна его ладонь сжимала девичью грудь, зубы и язык терзали плечо и шею, иногда ловя с её губ поцелуи и всхлипы. С каждым кружащим движением по чувствительной нежной коже, по средоточию её жаркого вожделения, с каждым скользящим движением уверенных пальцев внутри неё мир вокруг неумолимо сжимался и скручивался, не давая и шанса спастись…       …от ослепляющего взрыва, ставшего самым сильным оргазмом за всю её недолгую и скучную сексуальную жизнь. — Драко, о боже!!!       Всё побелело перед глазами, и Гермиона, больше не контролируя себя, громко взмолилась и затрепетала в крепких объятиях Малфоя. Ярость, скребущая внутри неё острыми когтями, затихла с последним расслабленным стоном. Ведьма откинулась на подушку, с блаженным вздохом закрывая глаза. Драко рвано дышал за ней, и она почувствовала, что её рука и бедро испачкались в чём-то тёплом и влажном… Значит, он тоже кончил.       Она довольно улыбнулась. Драко всё ещё держал свои горячие пальцы в её трусиках и медленно целовал Гермиону в шею, наполняя её сердце тёплым чувством спокойствия и нежности. Ей было комфортно с ним. Несмотря на то, что Малфой был ей по сути совсем чужим человеком, непознанным и таинственным, иногда сводящим с ума, она не ощущала сейчас неловкости за то, что накинулась на него. Драко оберегал и заботился о ней, а значит, не осудит её за настойчивость.       Грейнджер бы никогда не подумала, что почувствует себя в безопасности именно с ним — с Драко Малфоем. — Так хорошо… — прошептала Гермиона, всё ещё витая в послеоргазменной неге. — Но мало… — На сегодня хватит с тебя, — она слышала по голосу, что Драко улыбается. — Просто признайся, что ты слишком старый для более резких движений, — поддразнила Грейнджер.       Он рассмеялся: — Я точно не выдержу когда-нибудь. И оставлю тебя здесь насовсем за твою дерзость.       Гермиона знала, что он так не поступит. Она нравилась ему, это чувствовалось во всём — в его заботе, его голосе, его влюблённых взглядах, его голодных поцелуях, его страстности. И она могла этим воспользоваться. — Драко… Я хочу увидеть звёзды… — осторожно попросила Гермиона, разворачиваясь к нему всем телом. — Разве ты их сейчас не увидела? — усмехнулся Малфой, его глаза блестели, а на лице расцвёл красивый румянец — как будто его бледную кожу опалило рассветное солнце.       Он выглядел совсем молодым, как мальчишка, и невероятно уютным. Гермиона фыркнула и прильнула к его широкой груди. — Нет, Драко, я серьёзно… Пожалуйста. Мне хочется погулять, хотя бы полчасика, ночью.       Он обнял её, и его пальцы начали с нежностью перебирать её кудри на затылке. — Грейнджер… Это очень опасно для тебя, — ответил Малфой после некоторого раздумья. — Я буду слушаться тебя, сделаю всё, что ты захочешь! — она заглянула ему в глаза, мысленно умоляя сжалиться над ней и позволить выйти из убежища. — Пожалуйста, пожалуйста, мой хороший… Мой ангел-хранитель, мой защитник… Я же знаю, что с тобой мне ничего не грозит!       Драко не ответил, напряжённо наблюдая за ней. Она сделала большие глаза и заморгала, почти искренне изображая свою покорность. Малфой с подозрением проследил за её лицом. — Грейнджер, ты знаешь, что не умеешь подлизываться? — он покачал головой. — Не верю я в твои «сделаю всё, что захочешь», «мой ангел-хранитель» и всей остальной ерунде! Нет, проблема ты моя, останешься здесь. Не для того я охранял тебя почти девять лет, чтобы увидеть твою нелепую смерть. — Драко! Но ты ведь убил тех, кто за мной охотился! Чего мы ждём? Какая мне опасность грозит? Объясни!       Малфой отвернулся, и его рука безвольно упала с её головы на подушку. — Если бы ты осталась в Хогвартсе, то спокойно смотрела бы на свои звёзды, — сухо ответил он. — А сейчас эта комната лучшее и самое безопасное, что я могу тебе предложить.       Почти притихший зверь внутри неё встрепенулся и зарычал. — Ты… Ты настоящий тюремщик! — сердито воскликнула Грейнджер и, грубо оттолкнувшись от него, соскочила с кровати. — Я задыхаюсь здесь! Ненавижу это место! И тебя с твоими тайнами! Ненавижу!       Малфой, недовольно поджав губы, проводил её взглядом до ванной комнаты. Гнев чёрной верёвкой сжимал её горло, и Гермиона грохнула дверью так, что свечи, горящие на камине, потухли.

***

      Его не было два дня.       Гермиона уже не могла злиться на Драко. Перед уходом он принёс ей какие-то книги и обещал, что постарается вернуться быстрее. Она ничего не ответила. Грейнджер вообще не разговаривала с ним в тот день. Она молча позавтракала и на его попытки пообщаться не реагировала, глядя в одну точку на стене или лёжа на кровати, свернувшись калачиком.       Малфой появился, как всегда, внезапно. Она читала книгу маггловского автора, сидя у камина на ковре. — Одевайся, — приказал Драко: на кресло с шумом упало что-то тяжёлое. — Идём смотреть на звёзды.       Её сердце неожиданно радостно забилось в груди. Гермиона поскорее поднялась с колен, не скрывая приятного волнения при виде своего «тюремщика поневоле». Она соскучилась по Малфою и разглядывала его гордый облик, поедая жадным взглядом. Обида и злость уже не казались чем-то важным. Она хотела бы обнять Драко, почувствовать, как его сильные руки гладят её спину, ощутить жадный глубокий поцелуй его губ на своих губах. Поцелуй, который хотя бы на время успокоит её тревожную злость. — Привет, — проговорила Гермиона слабым голосом и сделала шаг к Драко. Взяла его за руку и сжала горячие пальцы. — Как ты?       Он ответил ей крепким пожатием, и его взгляд потеплел. — Я в порядке… Переоденься, — уже мягче произнёс Малфой. — В Лондоне похолодало…       Она послушно подняла с кресла кожаные доспехи небольшого размера. Это явно принадлежало раньше какой-то девушке. Гермиона провела пальцами по рваным полоскам, рассказывающим, сколько раз бывшей владелице удалось спастись от острого клинка. Какая-то смелая воительница так же, как и Драко, сражалась со своими врагами. Возможно, даже вместе с ним.       Вместе с мужчиной, который смотрел сейчас на Гермиону горящими глазами. — Это… Чьё это? — Грейнджер вдруг поняла, что ревнует. И злость на бывшую пассию Малфоя тёмным туманом накрыла её разум. — Неужели Паркинсон?! Она всегда ходила за тобой хвостом в Хогвартсе.       Ей захотелось кинуть чёртовы доспехи в камин и сжечь их. Драко удивлённо поднял брови. — Паркинсон? — усмехнулся он. — О нет, эта девчонка боялась ноготь сломать. Паркинсон вышла замуж ещё летом, она истинная леди. Это костюм моей напарницы и куратора. Она научила меня всему, что умела сама. — Ты и она… — Гермиона подавилась своим вопросом, почему-то не в силах произнести фразу дальше.       Драко понимающе хмыкнул: — У нас не было романтических отношений. — Мне это совсем не интересно, — буркнула Гермиона и принялась поскорее натягивать чёрные кожаные штаны. — Да, я так и понял. — Он отвернулся к горящему камину.       Она торопливо одевалась. Драко предлагал прогуляться, нельзя было упустить такую возможность. Вдруг он передумает? — Эта женщина, твой куратор, где она? — спросила Грейнджер, натягивая поверх своей белой школьной рубашки тяжёлую куртку. — Поможешь?       Драко повернулся к ней и уверенными отточенными движениями быстро застегнул все застежки. — Она осталась в прошлом… — ответил он, когда Гермиона натянула портупею с парочкой маленьких кинжалов. — Со своим мужчиной. Так уж вышло, что она влюбилась. Ей стёрли память обо всём, что она сделала, и отпустили. — Пальцы Драко поправили ремни, медленно прогуливаясь по её груди. — Моя напарница теперь свободный человек.       Его прикосновения и изучающие взгляды вновь пробуждали в Грейнджер похотливые желания. Она облизала губы, глядя на Драко снизу вверх и представляя, что сделает с ним, когда они вернутся. Гермиона вспомнила, что произошло между ними пару дней назад и раскраснелась. Откуда в ней появился такой голод, она не понимала. Может быть, это потому что Драко находился рядом все эти годы невидимой тенью, и ведьма чувствовала его кожей, чувствовала его энергетику и магию и привыкла к нему? А может быть, потому что Малфой чертовски притягательно выглядел в своих доспехах — такой взрослый и уверенный. Совершенно другой человек, от которого волнами исходило ощущение безопасности и силы.       Гермиона не знала, что и думать. Она не хотела вестись на всё это. Не привыкать и не влюбляться — таков был её девиз после войны. — А ты скоро освободишься от меня, — тихо проговорила ведьма, натянув сапоги и выпрямившись перед Драко.       Она почувствовала горечь этих слов на языке, но не подала виду, что это имеет для неё значение. — Зачем мне быть свободным, Грейнджер? — ухмыльнулся Малфой, взял её за руку и резко притянул к себе. — Я не хочу свободы… — его голос понизился, а взгляд остановился на её губах. — Я хочу кое-чего другого…       Гермиона замешкалась, не понимая, на что он намекает, но почему-то ощущая ворох бабочек в животе. И Драко в этот же момент — видимо, чтобы пресечь вопросы — быстро закрыл её лицо капюшоном плаща, подхватил за талию, и их дёрнуло в прыжке аппарации. Через миг она выпала в объятия снежного вихря. Крепкая рука удержала её от падения. — Сегодня мало звёзд. Над Лондоном облачно, и идёт снег, — услышала она спокойный голос Драко и в ужасе вскрикнула.       Они стояли на вершине самой высокой часовой башни Вестминстерского дворца, в простонародье называемого Биг-Беном. А ветер бил их снежными плетьми, задирая плащи вверх.