Чёрные перья

— Драко, ты сошёл с ума? — Гермионе пришлось вцепиться в своего спутника, сердце зашлось от страха, а под ногами радостными огнями сверкал ночной Лондон, доносился уличный шум и гудки машин. — Почему именно сюда? — Самое высокое место поблизости от нашего убежища и лучший обзор. — Крепко обхватив её за талию одной рукой, а другой держась за кручёный железный шпиль, Малфой озирался вокруг, как ястреб, выискивающий свою жертву. — И самый свежий воздух! — иронично рассмеялся он, сверкнув белыми зубами. — Дыши!       Гермиона нахмурилась и закрыла лицо капюшоном. Ей было не по себе на такой ужасающей высоте без ощущения твёрдой земли под пятками. Её ноги болтались в воздухе, и только благодаря цепкой сильной хватке Малфоя она могла надеяться, что поживёт ещё немного. — Я боюсь высоты, ты же должен это знать! — возмущённо воскликнула она дрожащим голосом.       Малфой только крепче обнял её, вжимая в своё тело. — После того, как ты пролетела на драконе полстраны, у тебя ещё остались какие-то страхи? — притворно удивился он, заглядывая ей в лицо. — Ты и это видел? — выдохнула Гермиона. — Я был с вами в тот день в Гринготтсе. — Малфой снова оглянулся, будто кого-то искал. — Я помог Поттеру усилить заклинание, чтобы снять кандалы с лап дракона. Это была гоблинская магия, у него бы ничего не вышло без меня. Я устроил там шумиху и отвлекал охрану, чтобы вас, идиотов, не поймали. — Драко бросил в её сторону недовольный взгляд. — А потом ещё отстреливался от охранников, держась за хвост этого чудовища. Но ты, конечно же, об этом не знаешь…       Даже так? Гермионе почему-то стало очень смешно, когда она представила Драко, вцепившегося в хвост дракона.       Она бы никогда не подумала, что Малфой возьмётся помогать им. Ведьма представила, чего натерпелся бывший сноб и чистюля, попадая в те же приключения, что и она со своими непоседливыми друзьями. — Мерлин, значит, ты и в погоне за крестражами составил нам компанию? — поинтересовалась Грейнджер: эта тема не освещалась в прессе, потому что Министерство решило засекретить информацию о создании предметов, в которых можно спрятать части души.       Пронзительный взгляд Драко подтвердил её догадку — он знал всё. С этим уже следовало смириться и перестать удивляться. Он был свидетелем всех её побед и проигрышей, её слёз и радостей, её первого поцелуя и многого, многого другого. — Грейнджер, — бесстрастно произнёс Малфой. — Что бы ты ни спросила и ни рассказала, я был рядом и знаю: что ты любишь на завтрак, какое нижнее бельё предпочитаешь; помню, какие книги ты читала, во что ты была одета на каждом праздновании своего дня рождения начиная с десяти лет, и все твои подарки. Даже твою рыжую куклу Мэри, которую тебе подарила бабушка. Я знаю, что твой Патронус — выдра, что ты боишься высоты и не любишь носить платья. Я видел всё, что вы делали с Поттером и Уизли в поисках крестражей. Я был рядом с тобой в Малфой-мэноре, когда тебя пытала Белла… — его голос дрогнул. — Ненавижу твою тётку! — недовольно буркнула Гермиона. — Всё, что я смог тогда, это вызвать Добби как можно скорее… — пожал плечами Драко, и Грейнджер удивлённо вскинула брови: почему-то она никогда не интересовалась тем, кто же вызвал эльфа в тот день. — Я находился рядом, когда ты сражалась в битве за Хогвартс, и закрывал тебя невидимым щитом. И я… Я знаю, что ты сделала со своими родителями и где они. Я знаю, почему ты это сделала…       Гермиона закрыла глаза. Слёзы так легко находили дорогу наружу, когда речь шла о маме и папе. Она на миг перестала чувствовать холод и страх, сосредоточившись на том, чтобы не расплакаться. — Я знаю, что память им не вернуть… — продолжал Драко. — И знаю, что ты не станешь из-за этого унывать. Потому что ты сильнее этого.       Гермиона нервно дёрнулась. Она понимала, что Драко таким образом пытается поддержать её. Но, наперекор этому проявлению человечности, ей захотелось оттолкнуть его от себя, чтобы побыть одной. — Ты не знаешь меня! — она уткнулась лбом в кожаные ремни на его плече. — Ты был рядом, но тебе меня не понять, потому что ты не я! И не был на моём месте!       Он молчал. — Мне больно оттого, что я не смогу вернуть их в свою жизнь. Что я вообще ничего не смогу изменить, — хрипло добавила Гермиона, сглатывая сухой комок, перекрывший дыхание. — Я только надеюсь, что им хорошо живётся и без своей странной дочери-волшебницы.       Драко неожиданно отпустил шпиль, за который держался. Её сердце на секунду ухнуло в пятки от порыва холодного воздуха и резкого движения их тел в пространстве. Они оказались на балконе, огороженном широкими перилами и расположенном над самыми большими часами в Британии. — Грейнджер, я действительно не был на твоём месте, но я был с тобой… Думаю, ты сделала то, что считала правильным. И ты спасла их, — проговорил Малфой, поставив её на каменный пол. — И я понимаю твою тоску по родителям. Я не видел маму с тех самых пор, как взялся охранять тебя. Ну, а отец… Ты знаешь… — Ты не видел маму так много лет? — переспросила Гермиона с болью в голосе. — Да, но она этого не заметит, — успокоил он её. — Ты же понимаешь, что я вернусь к ней в реальности всего через год учёбы в Хогвартсе. Мама не знает о моём задании. И, кстати, ты тоже не должна была о нём узнать… — Но она же заметит, что ты повзрослел! — Гермиона недоумённо оглядела его. — Или точнее постарел…       Она еле заметно усмехнулась, когда он сердито нахмурил брови: — Чёрт возьми, не такой уж я и древний! — Никогда не устану тебя дразнить, — вспомнила она его слова. — Маленькая зараза! — он отмахнулся от неё, продолжая свою слежку за окружающей их обстановкой.       Неожиданно Гермионе пришла в голову мысль, что Драко, можно сказать, вырастил её, пожертвовав своим временем и личной жизнью. Что он действительно понимает и не осуждает её решений. И Гермионе не нужно что-то из себя изображать перед ним, быть преувеличенно правильной или смущаться своей неидеальности, пытаться победить его в словесных баталиях или обиженно молчать. Малфой знает её настолько хорошо, что принимает такой, какая она есть.       Вот только вопрос — а знает ли она сама себя так же, как знает он? В последнее время она сомневалась в этом. Эта Гермиона Грейнджер иногда казалась ей незнакомкой, испорченной версией настоящей Грейнджер. Ведьма списывала своё новое состояние, наполненное злостью и перепадами настроения, на посттравматический синдром. Книги по психологии советовали переживать это вместе с кем-то близким или ходить на сеансы к целителю души, но Гермиона решила, что справится сама.       Малфой снова и снова озирался, пару раз он бросил какие-то заклинания, информирующие их о безопасности на ближайшую милю вокруг них. А Гермиона исподтишка разглядывала его — такого высокого и собранного. Она задумалась над другим, тоже очень волнующим её вопросом: почему он всё ещё рядом с ней? Война закончилась, и она сделала для магического мира то, что требовалось. Драко мог бы уже уехать к матери, а не возвращаться в школу ещё на один год после того, как почти шестнадцать лет посещал её — сначала мальчишкой, а потом взрослым, когда начал присматривать за Гермионой.       Может, его шутка про Королеву Смерти вовсе и не шутка, как он говорил? Ведь те убийцы в Хогвартсе называли её так же… Малфой скрывал от неё что-то очень важное, и Гермиона была уверена, что эту тему он с ней не будет обсуждать. Её это ужасно раздражало, будто он ставил себя выше неё. Точно — как родитель, пытающийся защитить неразумное дитя.       Словно почувствовав, что Гермиона думает о нём, Драко обернулся и, заметив её внимательный изучающий взгляд, хмыкнул: — Что, Грейнджер, опять тонешь в море вопросов?       Да, он отлично её изучил.       Гермиона, пожав плечами, нашла глазами шпили Тауэрского моста, освещённые огоньками, и, схватившись за каменный выступ, проговорила: — Ты знаешь обо мне всё, а я о тебе почти ничего. Там уже даже не море, а океан вопросов. — Грейнджер показала пальцем на свою голову. — Если бы ты ответил хотя бы на часть…       Он встал рядом, спиной к городу и лицом к ней: — Хорошо, я расскажу о себе, если тебе действительно интересно. Но предупреждаю, на вопросы о том, что происходит сейчас, я не буду отвечать. Договорились?       Ей хотелось крикнуть: «Да почему?! Что ты умалчиваешь, гад?!» — но Гермиона мило улыбнулась и спросила: — Расскажи, чего ты боишься?       Он на секунду замер и вдруг криво усмехнулся, закатывая глаза: — Мерлин, ну что за вопросы? Грейнджер! — Это вопрос о тебе, что не так? — невинно улыбнулась она. — Хорошо. — Малфой снова оглянулся вокруг и, покачав головой, насмешливо ответил: — Я ничего не боюсь.       Гермиона с недовольным фырканьем толкнула его: — Ой, ну конечно, все чего-то боятся! Ладно, хорошо, тогда скажи…       Какое-то время они разговаривали о каких-то мелочах из жизни Драко, разглядывая ночную столицу с высоты птичьего полёта. Малфой был немногословен, напряжённо следил за обстановкой вокруг и торопливо, без особого удовольствия отвечал на её вопросы, технично обходя темы, касающиеся нападения в Хогвартсе и всего, что беспокоило Гермиону. — Всё. Ты замерзла, — наконец не выдержал он, сжимая её холодные ладони. — Уходим.       Звёзд Гермиона так и не увидела из-за разыгравшейся непогоды. Небо окончательно заволокло тёмно-серыми хмурыми облаками, а ветер безжалостно задувал, облепляя лицо и одежду мокрым снегом. Настроение под стать погоде стало таким же мерзким. И, несмотря на явную заботу Драко о ней, ведьме хотелось кричать и ругаться. — Нет, Малфой! — Грейнджер резко выдернула свои руки из его хватки и бросилась в сторону. — Я никуда не пойду. Можешь согреть меня заклинанием. Или ты забыл, что умеешь колдовать?       Тот сердито прищурился и последовал за ней, настойчиво повторяя: — Мы уходим, Грейнджер! — Нет, не уходим! Не сейчас! Я почти десять дней просидела без свежего воздуха, мне хочется ещё! — Гермиона отступала от него спиной, сама ещё не понимая, что будет делать дальше: без своей волшебной палочки она ничего не могла, даже беспалочковая магия почему-то не срабатывала.       Драко остановился, плащ беспокойно хлопал по его сапогам под резкими порывами ветра. — Ты сейчас же прекратишь свои дурацкие капризы! Здесь опасно, Грейнджер! — его голос стал похож на тихое рычание.       Молча качая головой, Гермиона всё ещё пятилась от него. — Отлично! Ты выбираешь поссориться со мной? — угрожающе медленно проговорил Малфой.       Грейнджер дерзко вздёрнула нос выше, ей было невыгодно ссориться с Драко, но почему-то внутри неё всё удовлетворённо танцевало от явного ощущения его тихой злости. Словно она кинула в гладь спокойного озера камень и теперь с нескрываемым удовольствием наблюдала, как расходятся круги по воде.       Это в отместку за то, что он не раскрывал ей всей правды. — Не нужно разговаривать со мной, как со своей ручной собачкой! Я сказала: не пойду! — крикнула она. — Поубавь свой приказной тон, папочка! Ты мне не…       Драко так быстро метнулся к ней, что Гермиона не успела договорить. Уже в комнате он снова кинул её на кровать животом вниз и пару раз врезал ладонью по её заднице, обтянутой кожаными штанами. — Ты просто чёртова дура! — зло бросил он ей в спину.       Гермиона всхлипнула. Это было не больно — скорее обидно. Она и не думала, что Малфой так отреагирует на её капризы. Ведьма закрыла глаза, сжимая в кулаках покрывало. Она не знала, как посмотреть на него после произошедшего. Ей хотелось его убить. Или провалиться сквозь землю от стыда, ведь её ещё никто и никогда так не унижал с целью наказания.       Она всё-таки поднялась с кровати минут десять спустя и медленно сняла с себя одежду. Швырнула её в угол. Краем глаза Гермиона заметила, что Драко уже разделся. Он сидел в кресле в чёрной рубашке и тёмных штанах, молча глядя на огонь в камине. Желваки играли на его скулах. Он не обращал на неё внимания.       Ведьма сделала вид, что ей тоже плевать на него и его недовольство. Она сходила в душ, чтобы немного согреться. Завернувшись в халат Драко, Грейнджер уселась в другое кресло поджав ноги. Перед ней на столике сразу же возникло блюдо с какой-то едой и бокал белого вина. Гермиона проигнорировала ужин и, схватившись за алкоголь, сделала большой глоток пряного напитка.       Вино было приятным на вкус, лёгким, с примесью лимонных и цветочных оттенков. По-летнему тёплых и успокаивающих. Грейнджер с наслаждением пригубила ещё. Драко что-то проворчал рядом с ней и потянулся к её руке с напитком. — Не налегай. — Его пальцы осторожно сомкнулись на её запястье: перехватив бокал другой рукой, Гермиона из вредности допила всё до дна и осуждающе взглянула на него. — Грейнджер… — Малфой отвёл взгляд в сторону и добавил: — Прости, я не должен был тебя трогать… Но я не знал, как до тебя достучаться.       Она чуть не задохнулась от возмущения: — Достучался? Отшлёпал меня, как шкодливое дитя! Садист!       Малфой скривил губы, стараясь не улыбаться. Но Гермиона видела — ему стало весело от её последней фразы. — Иди ты знаешь куда?! — воскликнула она, злясь на него ещё сильнее и отталкивая его руку.       Он покусал нижнюю губу, а потом вскочил с кресла, пугая её своей стремительностью. Драко сделал несколько хаотичных шагов у камина и, повернувшись к ней лицом, резко проговорил: — Грейнджер, ты вела себя как ребёнок! Поэтому и получила по мягкому месту! Что на тебя нашло? Что за странные капризы? Ты понимаешь значение слова «опасно»? Ты понимаешь, что я не просто так ношусь вокруг тебя? Не просто так стерегу тебя, как преданный пес! Чёрт тебя побери!       Он выглядел взвинченным до предела и смотрел так, словно хочет сжечь её своим возмущённым взглядом. Но и Гермиона была возмущена. Алкоголь в крови начал своё адское воздействие, обжигая вены злостью, и ведьма тоже подскочила с кресла, как будто кто-то подтолкнул её сзади. — Нет, Малфой! — закричала она, вставая перед ним, как маленькая смелая собачка перед тигром. — Я не понимаю, что значит твоё «опасно»! Я сижу в четырёх стенах, как пленница, слушаю твои сказки о путешествиях во времени, о том, какой ты герой и как верно охраняешь меня много лет! Я жду тебя, лечу твои раны, а ты там непонятно где делаешь непонятно что! Просишь подождать, приносишь книги, шутишь, целуешь, а что происходит на самом деле, умалчиваешь от меня, как от какой-то тупой дуры! — она почти взвизгнула на последнем слове. — А ещё, кроме всего прочего, палочку мою забрал! И побил! И после этого ты хочешь, чтобы я себя нормально вела?! Я тебе не идиотка! — Да успокойся ты! — он поднял ладони, останавливая её.       Драко, наверное, тут же пожалел, что произнёс фразу, которая обычно выбешивала людей ещё сильнее. — Не успокаивай меня! — отчаянно закричала Гермиона. — Только и можешь, что пользоваться своей силой! И врать! — Успокойся! И выслушай! Хватит вопить как банши! — рыкнул он, свирепо дыша носом. — Я слушаю! — она запрыгнула на столик, чтобы быть на одном уровне с ним, и нечаянно пнула тарелку с едой: та исчезла, не долетев до пола. — Я, чёрт возьми, готова к любой правде! Просто. Скажи. Мне. Всё!       Теперь Гермиона смотрела прямо в его большие серые глаза, сверкающие от ярости. Неизвестно, что он скрывал, но это его сильно беспокоило. Он замолчал, а потом будто сдулся и, резко выдохнув, закрыл глаза. Драко покачал головой: — Тебе не нужна вся правда.       Он хотел было отвернуться от неё, но Гермиона схватила его за шею обеими руками и задержала. Её злость стихла от его поникшего вида. Такой Малфой вызывал лишь желание прижать его к своей груди и обнимать. — Скажи… Я прошу тебя… — Грейнджер потянула его к себе, мягко и настойчиво.       Драко, не сопротивляясь, подался чуть вперёд и уткнулся носом в открытый ворот её халата — в сгиб между шеей и плечом. Он не трогал её руками, лишь дышал запахом её кожи и молчал. Гермиона не понимала, что с ним происходит. В комнате наступила тишина, и от его горячего дыхания в шею ей становилось жарко. Приятное тепло медленно распространялось по её телу, и она прошлась пальцами по его светлым волосам, углубляясь в вихры на затылке. Грейнджер почувствовала, как шевельнулись его мягкие губы на косточках ключиц. — Ты спросила, чего я боюсь… — приглушённо произнёс Малфой.       Гермиона сглотнула. Она внутренне сжалась от предчувствия. Её пальцы замерли в его прядях.       Он невесомо поцеловал Гермиону в яремную ямку и посмотрел ей в глаза, поразив твёрдостью взгляда и какой-то невероятной глубиной. Грейнджер пока не могла дать этому название. Он словно вглядывался в её душу, проникая прямо в сердце. — Я боюсь потерять тебя, — тихо прошелестел он.       Его обречённый шёпот отозвался во всём её теле волной холодных мурашек, делая слабой. Гермиона чуть не упала со столика. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, но ничего не ответила. Грейнджер не знала, что сказать. Его признание выбило почву из-под ног, будто он сообщил ей о своей любви.       Но она сомневалась, что его чувства к ней настолько серьёзны. Этого просто не могло быть. — За тобой продолжается охота, — проговорил Драко ровным голосом, опуская взгляд на девичью шею, его руки легко скользнули от её подмышек до талии и остались там тяжелым тёплым грузом. — Они называют себя Рыцарями Тьмы. На самом деле, это маги из 1998 года, остатки Пожирателей, и прячутся они в семидесятых. Здесь их логово. Ты же помнишь тех, кто напал на тебя в Хогвартсе? — Гермиона кивнула. — У меня появился шанс найти всех рыцарей в 1970 году благодаря этим двоим. У одного из них я нашёл кулон — тот самый артефакт-портал. Я его и искал, мне нужно было точное время и место их обитания. В моих планах было добраться до них и уничтожить их группировку… Но ты…       Драко хмуро усмехнулся. — Ты смешала все мои карты, Грейнджер… Пока ты в семидесятом году, у меня связаны руки. — Они ищут меня? — догадалась Гермиона. — Но откуда они знают, что я здесь? — МакГрегор, — проговорил Малфой и со скрипом сжал челюсти. — Главарь Рыцарей Тьмы. Он знает. Они успели послать ему весточку — твою кровь, пропитанную твоей же магией. Она для них как маячок.       Гермиона вспомнила, как её укололи в шею, и потрогала место укола кончиками пальцев, но ничего не почувствовала — наверное, ранка зажила по прошествии времени, или её залечил Драко в тот же вечер. — Для них ты теперь открытая мишень. Если ты воспользуешься магией, они сразу же найдут тебя, и я ничем не смогу помочь. Поэтому я на всякий случай забрал у тебя палочку и связал твою магию парой заклинаний. — Гермиона ахнула от возмущения, но ничего не сказала на это. — Ты сделала им большое одолжение, что заглянула в семидесятые. Поэтому вместо того, чтобы искать голову гидры, я пока трачу свои силы, чтобы увести от тебя слежку… Когда кто-то из них подходит ближе к нашему убежищу, моя метка светится, ведь мы связаны в единую сеть. Я бывший Пожиратель, как и они, если ты помнишь. — Он поднял свою руку и, как когда-то совсем недавно в библиотеке, оголил предплечье, показывая свою метку. — Она помогает мне сохранять тебе жизнь.       Татуировка Пожирателя выглядела всё так же уродливо. Гермионе даже показалось, что её «грязнокровка» смотрится гораздо приятнее, чем эта страшная клякса на его аристократически бледной коже. Она осторожно коснулась руки Драко, чего никогда бы не сделала ещё дней десять назад. Малфой глубоко вздохнул, его взгляд потемнел. Ведьма легонько провела пальцами вверх и вниз по его предплечью. — Звучит безумно. Метка Пожирателя смерти спасает мне жизнь, — прошептала Гермиона, недоверчиво качая головой. — Как какой-то дикий оксюморон…       Малфой остановил движения её руки и, словно не зная, что делать дальше, замер. — А то что Драко Малфой с тобой и ночью, и днём почти девять лет — это ты уже считаешь нормальным? — спросил он, на его губах появилась лёгкая усмешка, а горячие пальцы, скользнули по внутренней стороне её ладони.       Гермиона прерывисто вздохнула, следя за его рукой. — Я ещё не решила, — она закусила губу. — Но моя жизнь никогда не была нормальной. — Согласен, проблема ты моя. — Малфой облизнулся, голодными глазами разглядывая её рот. — Я как никто другой хорошо вписываюсь в твою жизнь, не правда ли? — Драко… — вздохнула Гермиона, внутренне соглашаясь с ним. — Скажи, почему мы не вернёмся домой в девяносто восьмой год? Ты не можешь вернуть нас? — Нет, это невозможно, пока я не найду артефакт-портал. — Драко поднёс её ладонь к своему рту и возбуждающе медленно начал целовать её пальцы, продолжая говорить и пристально глядя ей в глаза. — И мне нужно наконец убрать МакГрегора. Я близко как никогда. Если я не сделаю этого сейчас, потом всё повторится… И тогда я потеряю тебя.       Его мягкие тёплые губы касались её руки, а серые глаза смотрели, пронизывая до самого нутра, словно околдовывали её, очаровывали и затягивали в надвигающийся огненный шторм. Гермиона пыталась сопротивляться тому, как Драко влияет на неё. Но это было заранее проигранное сражение. Он положил её руку себе на плечо и подался к её губам. — Драко… — Гермиона хотела задать ещё один вопрос, самый волнующий: «Зачем я Рыцарям Тьмы?» — но его горячий настойчивый рот накрыл её губы.       И началось падение. Поцелуй, жаркий и требовательный, сбил с ног и закружил её. И Гермиона поняла, что скучала по его уверенным губам и настырному языку. Что его руки на её теле — это то, что ей необходимо сейчас, как глоток свежего воздуха.       Гермиона и не заметила за жаркими поцелуями, как оказалась сидящей на столе. Халат, накинутый на голое тело, раскрылся, обнажая её грудь, и шершавые мужские пальцы тут же легли на неё, лаская отвердевшие возбуждённые соски то нежными, то грубоватыми касаниями. Драко стоял на коленях перед Гермионой, крепко вжимаясь в неё всем телом, и целовал, целовал, как самый оголодавший человек на земле. Его горячие руки исследовали её всю: сжимали грудь, ласкали и пощипывали, заставляя хныкать и стонать. Гермиона сжала бёдрами его торс и наслаждалась тем, как каждое его прикосновение вызывало сладкие тянущие ощущения внизу живота. Он тихо застонал, когда она оцарапала его спину ногтями в порыве страсти, полностью отдаваясь его языку и рту. Я боюсь потерять тебя. Эта фраза эхом звучала в каждом его поцелуе. В каждом дразнящем движении ладоней. В каждом жарком вдохе и выдохе.       Гермиона ахнула, когда его вездесущие губы не теряя времени начали безжалостно терзать её шею, а рука легла на обнажённую ягодицу и, сжав, придвинула по столу. Драко скользнул большими пальцами по её половым губам, и Грейнджер гортанно застонала от болезненно-острой возбуждающей волны, пронзившей её тело и выгнулась навстречу. Губы Малфоя не отрывались от неё ни на миг, покрывая её кожу поцелуями, как будто расстреливая жгучими ударами. Шея, грудь, живот… Гермиона оказалась лежащей перед ним, как агнец на заклании. Он поднял её ноги за стопы и опёр их о стол по обеим сторонам своего тела. И отклонился, чтобы увидеть её всю — полностью обнажённую. Обжёг взглядом и прерывисто выдохнул: — Красивая… Ты очень красивая… Как же я хочу тебя, Гермиона… — простонал он, разглядывая её, такую открытую и разгорячённую.       Для него.       Гермиона чувствовала себя невероятно беззащитной под его взглядом. Беззащитной, но готовой довериться. И полностью отдаться. — Драко! — тихо вскрикнула она, краснея как маков цвет, когда он мягко коснулся губами её бедра, обнимая пальцами за талию, а потом продвинулся руками вперёд к её груди. — Всё хорошо, моя маленькая… — промурлыкал Малфой, спускаясь поцелуями всё ближе к эпицентру её вожделения.       Его ласковый голос и потемневшие от возбуждения глаза сводили с ума. Гермиона закусила губу, сдерживая рвущийся протяжный полувсхлип-полустон.       Горячий рот, зубы, язык продолжили свой возбуждающий танец на коже её бёдер. Укус… Поцелуй… Влажная дорожка… Шаг за шагом, убийственно медленно, дразняще. Драко с тихим стоном удовольствия припал к её возбуждённым половым губам и принялся ласкать их языком, причмокивая и вылизывая, словно Гермиона была самым сладким лакомством на свете.       Грейнджер громко всхлипнула, закрывая разгорячённое лицо ладонями. Это было невероятно, феерично приятно и дико. Драко делал это так, как никто и никогда… Мерлин! Да если подумать — а думать она сейчас не могла от слова совсем… Но если всё же подумать, то Малфой оказался первым человеком, кто решил доставить ей удовольствие таким образом! У Гермионы за всю её жизнь было всего двое мужчин, с первым — Роном — у неё никогда не доходило до таких интимных игр, а второй был случайным парнем, с которым она переспала по пьяни в Австралии, пребывая в жуткой депрессии.       Малфой был потрясающим, он ласкал её так, словно ему до одури хотелось доставить ей как можно больше наслаждения. Он вкладывал в каждое движение все свои чувства. И Гермиона ощущала их глубину каждой частичкой своего тела.       Его длинные пальцы, проникшие внутрь, стали неожиданно острым как перчинка дополнением к языку и губам. Гермиона не смогла сдержать громкого беспомощного стона. — О Господи, Драко… Пожалуйста! — сорвалось с её опухших от нещадных поцелуев губ. — Не останавливайся…       Он оторвался от своего увлекательного занятия, не прекращая двигать внутри неё пальцами. Задевая там что-то такое, отчего хотелось умолять его делать так ещё. И ещё. И ещё… Драко облизывал мокрые губы, наблюдая за тем, как она выгибается на столе. Другая его рука всё ещё сжимала её грудь. — Гермиона, чего ты хочешь? Чего ты хочешь, малышка? — хрипло спросил он, еле сдерживаясь, чтобы не застонать вместе с ней. — Я хочу тебя… Хочу тебя внутри… Пожалуйста!       Рывок и она оказалась на кровати под Драко. Горячие властные губы, пахнущие её смазкой, снова терзали рот Гермионы. А после — грудь и соски. Она почувствовала, как его член скользнул к её жаждущему входу, и через миг они оба ахнули, когда Малфой вошёл в неё, идеально заполняя — так, как она того желала.       Мир сжался до предела, оставив только серые искристые глаза, пылающие страстью, крепкие руки, сжимающие её так сильно, словно он боялся, что она может исчезнуть, обжигающие губы, тёплое прерывистое дыхание. И движения… Раз за разом, ещё и ещё, глубоко, жарко, влажно, громко, с оттяжкой… с наслаждением…       Гермиона кончила с жалобным криком, врезаясь ногтями в кожу на его спине. Её унесло ввысь, к звездам, которые она так любила. Ведьма даже не заметила, что Драко всё ещё двигался в ней, прежде чем тоже бурно кончил, громко застонав. — Мне так нравится, как мы с тобой… — пролепетала Гермиона, когда дыхание пришло в норму. — О, ты не представляешь насколько мне это нравится… — усмехнулся Малфой, прерывисто дыша ей в ухо.       Он всё ещё лежал на ней — тяжёлый, мокрый от пота. Малфой ласково тёрся о её щеку головой, как большой сытый кот, и так же довольно урчал, шепча ей в ухо какие-то нежности.       Чёрт, это было слишком хорошо… Слишком мило… Гермиона пошевелилась под ним, прижимаясь и при этом пытаясь скинуть его с себя. — Нет, не уйду… — тихо смеялся Драко, продолжая давить на неё своим весом, его губы снова целовали её в щеку, нос, лоб… — Ты попалась, проблема, надо решить, что с тобой дальше делать… — Ещё раз отшлёпать? — с усмешкой предложила Гермиона, легонько куснув его за плечо. — Ох… Мне показалось, ты была не в восторге… Но… — на его лице нарисовалась игривая ухмылка. — Если попросишь…       Член дёрнулся в ней, когда жадные мужские губы вновь нашли её рот. Язык сцепился с её, ласково заставляя танцевать вместе. И Грейнджер ощутила, что, как ни странно, хочет ещё. Прямо сейчас. — Драко… А когда у тебя это началось? — спросила она, судорожно пытаясь глотнуть воздуха и остановить новую волну возбуждающего сумасшествия.       Его губы замерли, а рука остановилась на груди. — Что «это»? — Драко чуть приподнялся над ней, давая Гермионе немного свободы.       Его грудная клетка часто вздымалась, а глаза горели нежностью. — В прошлый раз ты сказал, что давно мечтал поцеловать меня. Насколько давно? — напомнила Гермиона, облизав пересыхающие губы, и Малфой наконец вышел из неё, заставляя тихонько застонать от потери такого приятного чувства наполненности. — Хм… — он лёг рядом и, придвинув Грейнджер ближе к себе, на плечо, накрыл их обоих покрывалом. — Ты будешь возмущаться, но впервые я захотел поцеловать тебя на третьем курсе. Подожди, не так… — он что-то тихо проворчал, убирая её разметавшиеся кудри со своего лица. — Ты была на третьем курсе, а я следил за тобой. И восхищался. Восхищался тем, как ты яростно защищала своих друзей. Ты была такая… Настоящая что-ли. Горячая, искренняя идеалистка… Тебе было четырнадцать, а я видел в тебе столько страсти. Чёрт, ты мне очень нравилась… Это было странно желать чего-то такого по отношению к тебе, совсем малышке. И казалось извращением… Но мне чертовски сильно хотелось поцеловать тебя, особенно после того, как ты врезала мне-подростку. — Он с ироничной ухмылкой потёр свой нос, в который она когда-то зарядила кулаком. — На третьем курсе мне было пятнадцать… И я использовала Маховик времени, считай ещё плюс год… Так что я была в возрасте согласия, и ты не извращенец, нет… — успокоила его Гермиона. — Ты никогда не была для меня в возрасте согласия, — сухо усмехнулся он и как-то обречённо посмотрел в потолок. — Сама мысль, что ты когда-нибудь коснёшься меня, чтобы поцеловать, казалась нереальной… Но ты сделала это. — Ты всегда меня недооценивал, — тихо проговорила ведьма, подумав, что в этом они с Малфоем, наверное, похожи, ведь и она никогда не подумала бы, что под коркой льда и язвительности скрывается такой страстный мужчина.       Драко не ответил. Через минуту раздумий Гермиона повернулась к нему, чтобы обнять крепче и сказать, что такого, как он сейчас, она готова целовать без остановки, хотела предложить ещё один раунд…       Но Драко, положив голову на её макушку, как оказалось, уже крепко спал. А на его розовых истерзанных ею губах играла еле заметная спокойная улыбка.       Просто вырубился, бедняга. Устал.       Гермиона поняла, что переживает за него. И не только потому, что Малфой не покладая сил и не жалея себя защищал её.       Он был к ней привязан. Без сомнения. Гермиона уже не могла это отрицать и делать вид, что ничего не замечает. Драко привык к ней, привязался, приклеился кожей. Но жизнь жестокая штука, и привязываться нельзя. Нельзя любить. Любовь всегда причиняет боль, особенно если тот, кого любишь, уходит. Гермиона не хотела, чтобы Драко после всего, что сделал для неё, пострадал от неразделённого чувства к ней.       Грейнджер вглядывалась в спокойное лицо Малфоя, изучала его ресницы, светлые волосы, прилипшие ко лбу. Прислушивалась к его глубокому дыханию и размеренному биению сердца. Её пальцы нежно гладили его шею, спускаясь на крепкую грудь, покрытую шрамами.       Красивый…       «Мой…» — неосознанно добавила она про себя и сонно улыбнулась.       Нельзя, но так хочется любить его…

***

      Ей снился прекрасный сон. Они вместе с Драко, облачённые в белые свободные одежды, шли рука об руку по саду, полному цветущих растений. Малфой сдержанно улыбался, поглядывая на неё хитрым взглядом, в котором горело предвкушение. Гермиона знала, почему он такой довольный. У них всё получилось. Они спасены и они вместе.       А вокруг цвела весна, летали белые птицы, роняя перья и что-то крича.  — Грейнджер, проснись!!!       Подскочив в кровати, она огляделась вокруг: Драко не было рядом. В лицо голубой вспышкой резко бросилась огромная птица, ворон. Патронус. Гермиона вскрикнула, отпрянув от него назад на подушку, и в ужасе раскрыла глаза. — Быстро надевай доспехи! Твоя палочка на камине! Там же летучий порох! — Ворон хаотично летал вокруг неё, раздавая приказы резким запыхавшимся голосом. — Немедленно прыгай в камин! Адрес: бар «Дикая ведьма».       Грейнджер тут же окончательно проснулась. — Что происходит? — она спрыгнула с кровати и бросилась к кожаному костюму, что валялся в углу.       Руки тряслись, но Гермиона быстро натягивала штаны и куртку на голое тело, понимая, что всё серьёзно. — Быстро! Наше убежище нашли! Я не успею к тебе…       Гермиона, не застёгивая пояс и ножны, торопливо запрыгнула на столик. Потянувшись, она обнаружила на каминной полке волшебную палочку. Свою родную, любимую палочку, по которой так соскучилась. Магия радостно заискрилась на кончиках пальцев, но Гермиона понимала, что пока не время наслаждаться этими прекрасными ощущениями. Она поскорее схватила горсть летучего пороха из холщового открытого мешочка и прыгнула со столика прямо в камин.       Магический огонь услужливо погас при встрече с её сапогами. Она бросила порох под ноги и крикнула адрес, который ей назвал Малфой.       Оглянувшись в последний раз на комнату, где она провела так много времени, Гермиона краем глаза заметила, что к ней из темноты рванули три чёрные тени.       И её унесло в бар «Дикая ведьма».