Сердце Чёрного Змея

Азирафель мышкой прокрался по коридору, выскочил во двор, где уже сгущались сумерки, и заметался между чахлыми деревцами — остатками роскошного парка, который радовал глаз лет двадцать назад. Нет, нет, нет. Это не может быть правдой. Он что-то не так понял из подслушанного разговора. — Азирафель? — послышался оклик. Омега стремительно обернулся. Из дома вышел старший брат Габриэль. — Только не говори мне, что вы действительно так решили! — едва вымолвил Азирафель. Лицо Габриэля посуровело. — Ты всё слышал? Прости. Это единственный выход. — Выход?! — У Азирафеля перехватило дыхание. — Продать меня этому Змею?! — Забудь его прозвище, — ещё больше нахмурился Габриэль. — Милорд Кроули оказал нам великую услугу... — Тем, что купил меня, как какую-нибудь козу?! Во взгляде Габриэля мелькнуло лукавство. Он оглянулся, подошёл ближе и понизил голос. — На самом деле Кроули даёт в десять раз больше той суммы, что я озвучил отцу. Теперь мы сможем вернуть хотя бы часть наших земель. Слабое утешение. Азирафель в запальчивости открыл рот, но Габриэль продолжил: — Ты прекрасно знаешь, как твои братья и сёстры любят тебя. Но никто из нас четверых не может спасти наш клан. Только ты, Азирафель. Мы нищие, как тебе известно. Азирафель невольно бросил взгляд на свои дырявые башмаки. — Или ты хочешь дождаться, пока отец продаст всё, что осталось, включая «Эдем»?.. Энтони Кроули — блестящая партия, — вещал Габриэль. — Он в расцвете сил и здоровья, из знатного рода и честен в сделках. Натаниэль и Вигфельд, которых наш отец отправил неделю назад, чтобы украсть у Кроули пару быков, вернулись этим утром — Кроули их схватил, но отпустил после нашей договорённости. И для тебя это по сути единственный шанс выйти замуж! Подумай, на мили вокруг нет ни одного альфы, который принялся бы за тобой ухаживать! А тебе уже двадцать шесть, Азирафель! Против правды этих слов Азирафель возразить не мог. — Но говорят, что Кроули невероятно вспыльчив и ужасен в гневе. Он даже убил свою жену! — привёл он последний довод. — Это всего лишь домыслы, — махнул рукой Габриэль. — И вообще, Кроули тебя пальцем не тронет. Главная причина, по которой он тебя берёт, — твой дар ясновидения. Кроули хочет знать, точно ли сын родился от него. Жена призналась перед смертью, что долгие годы изменяла ему. Кроме того, Кроули считает, что твои видения принесут пользу его клану. Азирафель нервно сжал пальцы: — Но ведь я не контролирую их и не всегда могу правильно понять образы... — А это уже не твои проблемы, — довольным тоном проговорил Габриэль. — Пусть растолковывает сам. В любом случае можешь считать себя в безопасности. Кроули дал обет безбрачия. Ваша свадьба — чистая формальность. — То есть я умру старым девственником... — пробормотал Азирафель, на что Габриэль возмущённо вскинул брови: — Тебе никак не угодишь! Извини, но твои пышные формы вряд ли привлекут какого-либо альфу, а не только твоего будущего супруга. Омега должен быть тонким да звонким, а ты... — Габриэль окинул далеко не восхищённым взглядом фигуру Азирафеля. — Как ты только умудряешься сохранять полноту на таком скудном рационе... Впрочем, ты всё равно мой любимый братик-омежка. — Его голос потеплел. — Выезжаем завтра на рассвете. Кроули со своими людьми встретит нас в лесу. Габриэль с достоинством развернулся и ушёл обратно в дом. А Азирафель обнял старую яблоню, приникнув лбом к сухой коре. Всё решено. Он должен бросить родной дом и стать мужем Чёрного Змея. Об Энтони Кроули многое говорили в округе: что он страстный любовник, импульсивный альфа, часто впадающий в ярость, но никогда не карающий без причины... при этом ни один фермер не произносил это имя без уважения. Как будущий муж встретит Азирафеля? Что, если Азирафель не справится с ролью, которую ему уготовили?.. Счастливой жизни в любви и согласии при любом раскладе ожидать не стоит... — Зири! — послышался знакомый добрый голос, и Азирафель поспешно смахнул слёзы, оборачиваясь. — Трейси, моя дорогая! Кормилица подбежала к нему и крепко обняла. — Я только что узнала. Бедный мой мальчик! Это бесчеловечно — так поступать с омегой! — Всё в порядке, Трейси. Габриэль мне объяснил необходимость такого шага. — Может, всё и к лучшему, — неожиданно сказала кормилица, выпрямляясь во весь свой маленький рост. — Уж лучше клан Кроули. Там, по крайней мере, ты будешь сыт и одет. — Ты проводишь меня завтра, Трейси? — тихо спросил Азирафель. Грядущая поездка страшила до дрожи. Женщина энергично кивнула: — Пусть кто-нибудь попробует меня остановить!

ᴥ ᴥ ᴥ

Азирафелю показалось, что последняя ночь в особняке Феллов прошла слишком быстро. Он почти не спал, снова и снова прокручивая в памяти слова Габриэля. Брат абсолютно прав: не таким омегам, как Азирафель, менестрели посвящали цветистые строки. В балладах воспевались прекрасные, тонкие юноши с аристократически бледной кожей, а не ходячие мешки с сеном. Стройность оставалась недостижимой мечтой Азирафеля с юности. Правда, он не был безобразен, а светлые кудри делали его, по уверениям сестёр, очаровательным. Если даже он не понравится Кроули как омега, можно ли рассчитывать хотя бы на толику внимания и уважения?.. С другой стороны, может, сама судьба, дав Азирафелю подобную внешность, таким образом поможет ему не стать жертвой похоти ужасного Чёрного Змея?.. Не зная, какой вариант предпочтительнее, интерес или полнейшее равнодушие будущего мужа, Азирафель вертелся и вздыхал, но в конце концов провалился в сон. Разбудила его Трейси: — Пора вставать, малыш. Кони уже осёдланы. Вещи Азирафель собрал с вечера. Хотя какие там вещи... Главную ценность представляла собой сумка с лекарственными травами, а все имеющиеся тряпки (назвать их одеждой значило сделать им изысканный комплимент) он натянул на себя. Азирафель задумался на минутку, не попрощаться ли с отцом, но тишина в доме и разлившийся в воздухе густой и кислый запах пива указывали на то, что глава клана ночью как следует отметил последнюю сделку с Кроули и сейчас спит. Будить его совершенно не хотелось: с похмелья Годфри Фелл бывал в отвратительном настроении. Да и вряд ли он пожелал бы общаться с Азирафелем. Единственный омега не оправдал ожиданий родителя: увлекался врачеванием и книгами, а не шитьём; вдобавок, оттого, что много времени проводил с родственниками-альфами, научился отлично стрелять из лука, вместо того чтобы стрелять глазками. Мать умерла рано и не успела развить в белокуром сыне никаких омежьих черт... Встряхнув головой, Азирафель решительно зашагал к выходу. Незачем оттягивать неизбежное. Утренняя сырость заставила его поёжиться. Из-за тумана родной дом выглядел ещё древнее и неуютнее. Азирафель погладил напоследок почерневшую от времени каменную стену. Габриэль, Сандальфон, Уриэль и Микаэль держали в поводу лошадей. Во дворе собрались ещё несколько членов клана, немногочисленная прислуга. Все смотрели мрачно, будто предстояло исполнить крайне неприятное, но нужное поручение. Сердце Азирафеля дрогнуло. Он не был особенно счастлив в отцовском доме, но эти люди, по крайней мере, его жалели. Уриэль с Микаэль подошли к нему. Глаза у обеих были мокрые. — Вот, — сказала Уриэль, протягивая какой-то свёрток. — Вчера, пока отец не видел, мы порылись в мамином сундуке и нашли это. Он не новый, но хотя бы защитит от непогоды. А отец никогда не вспомнит о нём. Азирафель развернул ткань. Это оказался толстый шерстяной плащ, побитый молью и потёртый, но его действительно ещё можно было носить. — Спасибо! Он по очереди крепко обнял младших сестёр и накинул плащ. Сразу стало теплее. — У меня тоже кое-что есть для тебя, — произнёс Габриэль. В его ладони блестел остро заточенный стилет. — Твой собственный нож никуда не годится, оставь его поварам. А тебе может понадобиться серьёзная защита. «Дьявол знает, что у Кроули на уме», — этого никто не сказал, но многие подумали. — Не бойся, Азирафель! — подбодрил Сандальфон, пока Азирафель бережно пристёгивал подарок Габриэля к поясу. — Если Кроули попробует тебя обидеть, мы ему покажем! Азирафель мимолётно улыбнулся брату, прежде чем вскочить в седло. Трейси невозмутимо оседлала пони рядом с его серой кобылкой. — В дорогу! «Не оглядываться!» — приказал себе Азирафель. Он был уверен, что стоит бросить хоть один взгляд назад — и он не удержится от слёз. Пришлось ехать несколько часов, большей частью через небольшие рощицы и поля. Небо хмурилось, вторя настроению всадников, но, по счастью, дождя не было. Чем ближе подступала граница земель Феллов, тем сильнее нервничал Азирафель. Только одна мысль его утешала: получив свою долю от сделки, братья и сёстры смогут найти себе пару. У неимущего омеги ещё был шанс устроить свою жизнь, если бы он сумел увлечь обеспеченного альфу вплоть до женитьбы, но ни один богатый клан не позволит своему омеге выйти за безземельного альфу даже самого знатного рода. Путники двигались в молчании. Перейдя вброд небольшую речушку, они углубились в лес под тихий шелест пожухлых листьев. Спустя немного времени Габриэль поднял руку, приказывая остановиться. Азирафель сглотнул. Они достигли места встречи. По коже прокатился мороз. Азирафель попытался прикрыть плащом рваный килт и особенно разваливающуюся обувь, поправил накидку на голове. Было безумно стыдно, что он предстанет перед женихом в таком унизительном виде. Деревья словно сгрудились вокруг, отрезая путь к отступлению. Азирафель слышал, как колотится его сердце. Ожидание было невыносимым. Даже лошадь, будто почуяв состояние наездника, коротко заржала и переступила с ноги на ногу. И тут же лес заполнился топотом десятков копыт. — Честь и корона! — раздался боевой клич клана Кроули. Азирафель мёртвой хваткой вцепился в поводья. Сейчас он увидит своего жениха. На поляну вылетело два десятка вооружённых всадников в доспехах. Кобыла под Азирафелем испуганно отшатнулась, он еле успел её сдержать. Габриэль старался выглядеть невозмутимым, но ему явно тоже было страшно. Он что-то крикнул; его голос тут же потонул в общих возгласах. Новоприбывшие быстро выстроились, замкнув группу Феллов и прижавшуюся к ним Трейси в двойное кольцо. Все члены клана Кроули походили друг на друга одинаковыми латами, а также ростом и крепким телосложением. Но один рыцарь ярко выделялся среди прочих. Он не был ни могучим, ни особенно высоким, но в нём ощущалась несокрушимая сила и привычка повелевать. Тёмная фигура на чёрном как смоль жеребце казалась зловещей. Остальные поспешно расступились, давая предводителю дорогу. Азирафелю даже необязательно было видеть коричнево-зелёную клетку его килта, чтобы понять, кто перед ним. Это совершенно точно был Энтони Джей Кроули. Рыцарь подъехал ближе. Шлем почти полностью закрывал его лицо, но не пронзительные глаза. Холодный испытующий взгляд скользнул по омеге с головы до потрёпанного нижнего края плаща. И сразу стало ясно, что осмотр оставил самое неблагоприятное впечатление. Никогда ещё Азирафель не чувствовал себя настолько ничтожным. Но гораздо хуже было то, что вид Азирафеля привёл Кроули в ярость, она буквально клубилась в воздухе. Казалось, альфа готов испепелить Азирафеля на месте. Ну почему боги так несправедливы к бедному омеге? Неужели нельзя было дать ему золотистые волосы, как у Уриэль, или тонкую красоту черт Микаэль? Может, это вызвало бы у Кроули хоть каплю сострадания... Впрочем, едва ли... И всё же Азирафель собрал всё своё мужество и выпрямился в седле, встречая взгляд будущего мужа. Никто не посмеет упрекнуть его в малодушии. Тем временем Кроули в самом деле испытал гнев, увидев, в какие обноски наряжен омега. Всей Западной Шотландии было известно, что Годфри Фелл законченный пьяница, но неужели ему до такой степени плевать на мнение окружающих? Ведь подобное вопиющее нарушение традиций унижает в первую очередь главу клана Феллов! Похоже, омега решил, что сам стал объектом возмущения, и даже немного съёжился, но потом расправил плечи и посмотрел почти с вызовом. Такая храбрость Кроули неожиданно понравилась. Возможно, из этого Фелла в самом деле выйдет хороший муж. Собственно, от него требовалось лишь дать ответ на мучивший Кроули вопрос и заботиться об Адаме. Хотя Кроули не изучал внешность жениха, он успел заметить, что тот довольно мил, и скривился. Никакие вздёрнутые носики и пухлые губки больше не имеют над ним власти, пусть лорд Фелл даже не думает заманить его в свои сети. Кармин выжгла душу Кроули дотла, там уже не возникнут нелепые чувства. Азирафель, стараясь не терять выдержки, с тайным страхом следил за эмоциями Кроули. Вроде бы тот уже остыл. Глаза его даже... чуть улыбнулись? Нет, наверное, только почудилось... Но в этот момент Кроули обернулся и громко позвал: — Шедвелл! И Азирафеля снова объяло ужасом, потому что к ним подъехал невообразимо уродливый седой мужчина: его лицо пересекал жуткий шрам, огрубевшая плоть топорщилась, из-за чего один глаз почти не открывался. Кроули заговорил вполголоса, Азирафель не мог разобрать о чём, но человек со шрамом глядел на омегу не отрываясь, словно мысленно разрезал его на куски и взвешивал. Азирафель вздохнул с облегчением, когда Шедвелл поклонился своему господину, развернул коня и умчался — видимо, получил какой-то приказ. Вытащив из-за пазухи кожаный мешочек, звякнувший в ладони, Кроули перебросил его Габриэлю, который ловко поймал добычу. — Там вся сумма. Можете пересчитать. На лице Габриэля на миг промелькнуло сомнение, и Азирафель взмок, представив, что будет, если брат в самом деле примется считать деньги. Но Габриэль лишь убрал мешочек в карман со словами: — Я верю вам на слово, милорд. — И правильно делаете, — холодно отозвался Кроули. До чего же отвратительно знать, что тебя покупают, будто на деревенском базаре! Но именно увиденная сцена вернула Азирафелю присутствие духа. Он не позволит обращаться с собой как с какой-то вещью! Омега вскинул голову. — Я — Азирафель из рода Феллов. — Каким-то образом дрожь в голосе удалось скрыть. — А как ваше имя, милорд? — Я предпочёл бы обойтись без ненужных любезностей. Вы можете скакать дальше? — Это было сказано почти равнодушно. Прежде чем Азирафель успел ответить, послышался возмущённый голос Микаэль: — Разве вы не должны поцеловать лорду руку и поинтересоваться, не утомила ли его поездка?! — Я именно это и спросил, — не оборачиваясь, отрезал Кроули. Азирафель смертельно устал, но ни за что не признался бы в этом. Однако его бедная лошадка была покрыта потом и тяжело дышала. — Я могу продолжать путь, милорд, но моя лошадь едва ли на это способна. — Тогда вам лучше оставить её здесь. И прежде чем Азирафель успел пикнуть, две сильные руки сдёрнули его с седла и усадили на чёрного коня.