Сердце Чёрного Змея

У Азирафеля перехватило дыхание, когда его крепко прижало к мускулистому торсу. — Вы не смеете так бесцеремонно обращаться с нашим братом! — гневно заявил Габриэль. — Судя по его виду, ему и дома особого почтения не оказывали, — прорычал Кроули. — Сделка завершена. Не заставляйте меня терять терпение! Возвращайтесь в свой «Эдем»! Однако Феллы продолжали роптать, а Сандальфон, хоть и оставался позади остальных, даже наполовину вытащил меч. Омеге не разрешалось вступать в спор альф, но Азирафель понимал, что ещё немного — и начнётся схватка, поэтому открыл рот... И тут маленькая фигурка смело протолкалась вперёд. — Прекратите свару и послушайте старую женщину! Габриэль Фелл, уйми своего брата и сестёр! — громко заговорила Трейси. — Милорд Кроули не нанёс никакого оскорбления своему жениху тем, что решил подвезти его на своём скакуне. Извините их, милорд, — обратилась она к Кроули. — Азирафель — украшение дома Феллов, поэтому неудивительно, что родные защищают его. — Отныне это моя забота, — угрюмо ответил Кроули. — Кто вы такая? — Трейси Поттс. Я нянчила Азирафеля с рождения и останусь с ним до самой моей смерти. Я никому не позволю его обижать. Даже вам, пусть вы большой и грозный альфа, милорд и его будущий муж! Душу Азирафеля затопила нежность. Милая нянюшка Трейси! Кроули усмехнулся — настолько тихо, что если бы Азирафель не сидел так близко, то не услышал бы. — Что ж, — проронил он. — Не думаю, чтобы вы причинили какой-то вред в моём зáмке. Ньют! — крикнул он в сторону. Тут же рядом оказался совсем юный воин, лет двадцати с небольшим, преданно глядящий на Кроули огромными глазами. «Совёнок», — не к месту подумал Азирафель. — Окажи помощь даме, — велел Кроули. Ньют тотчас соскочил с седла и галантно подсадил Трейси на своего коня, после чего занял место позади неё. — Можете навестить своего брата на День святого Эндрю. Ранее вам на моей земле будут не рады. Надеюсь, я выразился достаточно чётко, — без эмоций произнёс Кроули в сторону замерших Феллов. И прежде чем они вымолвили что-либо в ответ, рванул поводья. — Честь и корона! — пронёсся громовой клич, подхваченный двумя десятками голосов. Кони сорвались в галоп. Азирафель вынужден был откинуться на грудь своего «похитителя». Сердце застучало в горле от бешеной скорости. По сторонам замелькали деревья; Азирафелю казалось, что он не скачет, а летит, как лепесток, уносимый ураганом. «Слишком быстро», — билось в голове, но он не мог издать ни звука. Вряд ли милорд купил его только для того, чтобы разбиться вместе, верно? Хотя кто знает этого Змея... Будто услышав мысли своего «трофея», Кроули стиснул его крепче, и это, как ни странно, помогло: Азирафель, убедившись, что его надёжно держат, смог немного расслабиться. И даже начал получать удовольствие от такого бешеного движения вперёд. В какой-то момент он сообразил, что добавляло приятности: отсутствие холода. Несмотря на шерстяной плащ, Азирафель ощутимо замёрз, пока они стояли на поляне. А сейчас он согрелся, поскольку совсем близко находилось сильное тело, от которого словно исходил жар. Тело альфы. Азирафеля никогда в жизни не касался альфа, за исключением братьев и сестёр, не говоря уже о таком тесном контакте... Омега облизнул губы, попытавшись взять себя в руки. Правила этикета требовали немедленно отодвинуться, но Азирафель привёл сам себе несколько аргументов против. Во-первых, скачка была опасной. Попытавшись дёрнуться, он мог вылететь из седла, столкнуть своего будущего супруга или упасть вместе с конём (маловероятно, но всё же). Во-вторых — тепло. Азирафелю совсем не хотелось, чтобы между ним и Кроули проник стылый октябрьский воздух. В-третьих, ехать в таком положении было... уютно? Комфортно? В общем, отстраняться не возникало никакого желания. Да и злить милорда не стоило. Он ведь не просто так прижимает к себе Азирафеля? Наверное, если бы ему это не нравилось, давно бы отпустил... Постепенно Азирафель совсем успокоился. Однообразный пейзаж и ритмичный стук копыт, а также полуобъятие (помечтать-то можно?) навевали дремоту. Вскоре конь перешёл на мерную рысь, что позволило Азирафелю погрузиться в сон. Когда он открыл глаза, уже сгустились сумерки. В стороне горел большой костёр, вокруг, приглушённо переговариваясь, сновали люди, занятые хозяйственными делами: подносили воду лошадям, чистили их, раскладывали походные постели. Значит, Кроули приказал разбить лагерь и переночевать здесь. Сам Азирафель лежал на своём плаще, расстеленном поверх травяной подстилки, укрытый добротным пледом в ту же зелёно-коричневую клетку. — Всё в порядке, мальчик мой? — ласково спросила Трейси, сидевшая около него. — Да. — Азирафель снова ощутил горячую благодарность к ней. Каково ему было бы здесь одному?.. — Я долго спал? — Пару часов. — Трейси склонилась к нему с озорным видом, будто желая поведать тайну. — Знаешь, — зашептала она, — этот милорд Кроули вовсе не так страшен, как о нём говорят. Сам на руках отнёс тебя сюда, велел сделать мягкую лежанку. Он хоть и грубоват на словах, но человек порядочный, можешь мне поверить, я-то немало пожила и повидала. — Хорошо, Трейси, — согласился Азирафель, благословляя ночь за то, что румянец на щеках не слишком заметен. Он сел и осмотрелся. — А ты сама как? — Ах, Ньют просто очаровательно предупредителен и мил, — засияла Трейси. — Он признался, что хочет стать таким же отважным, как милорд. Ещё я выведала, что у Ньюта есть возлюбленная в замке. А я так надеялась, что у нас что-то получится! — засмеялась она. Азирафель тоже невольно улыбнулся. Его нянюшка обожала подтрунивать над собой, рассматривая всех альф независимо от возраста исключительно как своих поклонников. — Но что же это я! — Трейси вдруг всплеснула руками. — Болтаю, болтаю... Есть гораздо более важное дело! Она потянулась к чему-то на земле, убрала накидку, приподняла крышку, и взгляду Азирафеля предстала аппетитная луковая похлёбка с кусочками сушёного мяса в простой медной миске. Запах поднимался умопомрачительный. Рядом примостились две маленькие ячменные лепёшки. — Серебряная посуда будет уже в замке, не переживай, — заторопилась Трейси. Как будто это могло сейчас волновать! — Кушай, пока не остыло. Азирафель не заставил себя упрашивать. Последний раз он ел утром... ах, нет, вчера вечером. Боже, как вкусно! — Я помогала готовить, — подтвердила его предположение Трейси. — И, разумеется, сняла первую пробу. Ох уж эти альфы, ничего не понимают в кулинарии! Но они хотя бы не мешали мне. И вообще, вели себя вполне вежливо. Азирафель слушал её вполуха, воздавая должное прекрасному ужину. — А сам Кроули взял порцию последним, — понизив голос, добавила Трейси. — Сперва удостоверился, что еды хватает на всех. Он явно заботится о своих людях, поэтому они готовы за него в огонь и в воду. — Спасибо, няня. — Убедившись, что на него никто не смотрит, Азирафель вытер остатки соуса в тарелке последним кусочком лепёшки и с наслаждением сунул в рот. Очень хотелось вылизать дно, но это желание он сумел подавить. А потом вспомнил о своём сокровище и тревожно заозирался. По счастью, взгляд сразу зацепился за сумку с травами — она лежала в изголовье его «кровати». Тем временем люди Кроули стали готовиться ко сну. Причём спать они собирались, как легко можно было заметить, нагишом. Возможно, полагали, что омега ничего не увидит в темноте. Впрочем, Азирафель и не собирался их разглядывать. Просто чувствовал себя слегка неуютно в окружении голых чужаков. А они действительно окружали его — ведь омегу, как и следовало ожидать, поместили в центр лагеря, чтобы оборонять в случае нападения. — Спокойной ночи, мой мальчик! — Трейси улеглась неподалёку от Азирафеля и спустя минут десять безмятежно захрапела. Её точно не мучили никакие тревожные раздумья. Азирафель тоже растянулся на своей травяной лежанке и прикрыл глаза. Заняться всё равно нечем, а отдохнуть не помешает. Завтра ещё скакать... Против воли образ Кроули заполнил мысли. Тот снял его с седла спящего и, по словам Трейси, отнёс и уложил на постель... Признак заботы. Или просто обязанность, ведь не мог же он поручить кому-то — другому альфе! — нести своего будущего мужа! Это было бы неприлично! Только что ему мешало разбудить Азирафеля, чтобы тот шёл сам?.. Ранее в разговоре Кроули упомянул День святого Эндрю. Значит, Азирафель не увидит своих близких почти месяц. И... Кроули, получается, запретил им присутствовать на свадьбе?! А будет ли вообще свадьба? Может, Кроули купил Азирафеля лишь как наложника? Ведь Габриэль говорил об обете безбрачия... — Ньют, помоги мне снять доспехи! — прозвучал уже знакомый резкий голос, и Азирафель машинально открыл глаза. — Да, милорд! — «Совёнок» сразу подскочил к Кроули, который начал разоблачаться. Азирафель затаил дыхание. Наверное, нужно было отвернуться, но пусть бросит в него камень тот омега, который удержался бы от шанса увидеть обнажённым своего жениха! Сначала Кроули стянул шлем, встряхнул головой, так что по плечам рассыпались рыжие пряди. В отблесках костра они казались невообразимо яркими, и Азирафель поймал себя на том, что не прочь пощупать эти пышные волны. Затем юный оруженосец стащил со своего господина кольчугу, после чего Кроули легко избавился от акетона и сорочки. Азирафель прижал ладонь к губам, чтобы случайно не выдать себя вздохом или любым другим звуком. Теперь он понимал, почему Энтони Кроули дали прозвище Чёрный Змей, — альфа был строен и гибок, но в каждом движении чудилась напускная нега, готовая смениться мгновенным смертельным броском. Развитые мышцы на руках и спине (слава всем святым, что Кроули стоял спиной к Азирафелю!) не бугрились уродливо, как у иных фермеров-силачей, а оставляли впечатление контролируемой энергии. На смуглой коже танцевали огненные блики, выделяя каждый изгиб. Душа Азирафеля металась и дрожала. Он не мог отвести взгляд. А потом его наваждение, переступив сильными длинными ногами, стянуло с себя шерстяные штаны и обернулось; Азирафель судорожно зажмурился и пересохшими губами зашептал молитву. Человеческое ли существо перед ним или древнее божество? Разве бывают такие красивые люди — каждая линия тела совершенна? Даже Габриэль, по праву гордящийся своим точёным сложением, проиграл бы в сравнении с Кроули. Такой альфа определённо никогда не взглянет с вожделением на омегу вроде Азирафеля...

ᴥ ᴥ ᴥ

Кроули рисовался. Он это знал, как знали и все его парни, находящиеся в лагере, хотя никогда не посмели бы признаться. Но он ничего не мог с этим поделать. Альфья натура требовала демонстрировать себя, когда поблизости находился половозрелый омега. А сейчас это был не просто омега, а его будущий муж. И пусть Кроули абсолютно не нужно было вызывать восхищение у этого конкретного омеги, но перебороть себя он не смог. Картинно разделся догола — он не стеснялся своего тела, — и даже потянулся. А потом быстро бросил взгляд через плечо. И успел заметить на миг блеснувшие в темноте глаза. Может, просто показалось... Но всё равно было приятно, что омега смотрел, хотя Кроули осознавал нелепость своих действий. Он и Азирафель Фелл едва ли когда-нибудь окажутся в одной постели. Особенно учитывая всё, что про этого омегу рассказывал Шедвелл. Заставив себя думать о более насущных вещах, Кроули отдал последние распоряжения и тоже лёг. Но сон никак не шёл. Много позже, когда в лагере все уже давно спали, кроме часовых, Кроули вполголоса выругался, встал и перетащил своё ложе поближе к омеге. После чего заснул как убитый. Азирафель идёт по незнакомому летнему саду, заполненному пёстрыми ароматными цветами и зелёными деревьями. На небе ярко сияет солнце, слышны звонкие птичьи трели. Вокруг не видно ни души. Впереди возвышается крепкая яблоня, её ветки усыпаны спелыми красными плодами. Почему-то в душу Азирафеля закрадывается тревога. Он вспоминает, что должен поторопиться, — у яблони его кто-то ждёт. Ещё несколько шагов, и Азирафель замирает как вкопанный. На траве, свернувшись, лежит огромная чёрная змея. Первое чувство, пронзающее Азирафеля, — страх, но оно тут же сменяется жалостью, потому что змея явно страдает: в её туловище спереди, немного ниже головы, зияет дыра, и вокруг алеют капли крови. Кто-то вырезал у неё из груди сердце! Едва поняв это, Азирафель протягивает к змее руки, ещё не зная, что сделать, но стремясь утешить, унять боль. И вдруг форма змеи меняется, она превращается в обнажённого человека с огненно-рыжими волосами и бронзовой кожей. На груди его по-прежнему кровавая рана. Невообразимо красивый альфа смотрит с надеждой, его губы шевелятся, выдыхая неслышную мольбу... Не вынеся этой мỳки, Азирафель кричит... — Лорд? Что случилось? Азирафель открыл глаза и тотчас наткнулся взглядом на того, кто явился ему во сне. Кроули нависал над ним с самым суровым видом. Но Азирафелю требовалось срочно убедиться в нереальности кошмара. В темноте было плохо видно, поэтому он не задумываясь выпростал руку из-под пледа и принялся щупать голую грудь жениха. Тот застыл каменным изваянием и, кажется, даже рот открыл от такого нахальства. Никакой раны под пальцами не обнаружилось. Сердце было на месте. Только билось неожиданно быстро. Азирафель вздохнул с облегчением, и тут до него дошло, чем он занимается. С тихим писком отдёрнув руку, омега виновато заморгал. — Прошу прощения, милорд, — пролепетал он, краснея. — Это очень глупо, но мне приснилось, что у вас нет сердца... — Его и правда нет, — после паузы спокойно произнёс Кроули. Он поднялся, и Азирафелю представилась ослепительная возможность увидеть ту часть тела будущего мужа, которую ранее благословенное провидение от него скрывало. Боже, разве могла ситуация стать ещё более неловкой?! Щёки Азирафеля так горели, что, наверное, были способны поджечь траву. — Постарайтесь уснуть снова, — продолжил Кроули, отходя и укладываясь. Почему он теперь так близко? Разве его место для сна не находилось вечером как минимум на тридцать футов левее?.. — Вам здесь ничто не угрожает, — закончил Кроули. Воцарилась тишина. Азирафель залез под плед целиком и закрыл лицо дрожащими руками. В голове крутился целый рой взволнованных мыслей. Кроули не только не пришёл в ярость, что Азирафель разбудил его посреди ночи своим воплем, но и попытался успокоить, пусть и грубовато. И на бесцеремонное прикосновение почти не отреагировал. Но не отшатнулся! А кожа его была такой горячей и гладкой... Азирафель вспомнил вид обнажённой стройной фигуры, склоняющейся к нему, и его бросило в жар, а внизу живота что-то сладко потянуло. Так вот как это ощущается. Влечение. Тело Азирафеля хотело испытать то манящее, неизведанное, что происходит между альфой и омегой. Хотело, чтобы этот невероятно красивый альфа обхватил его, прижимая к себе. Однако уже через минуту Азирафель опомнился. О чём он думает? Кроули наверняка избалован вниманием противоположного пола. Потому и терпел руку Азирафеля на своей груди. Или пожалел напуганного омегу. Как бы там ни было, страсть к такому мужчине не принесёт ничего хорошего. Как помочь тому, у кого отсутствует сердце? Тут своё бы не потерять... Кроули лежал, вслушиваясь в лёгкий шёпот сухих листьев. Какие у Азирафеля мягкие ладошки. Маленькие, пухленькие. До чего же приятно было их чувствовать на себе! И как он смотрел — словно в самом деле переживал за альфу. Забавный... Кроули не соврал: у него не было сердца. Больше нет. И к чёрту всякие любови-привязанности-нежности. Он бросил эти игры. Существует только секс. Опытные омежки в весёлом доме прекрасно удовлетворят все прихоти. А этому омеге, пусть у него хоть десять пухленьких ладошек, предназначена совсем другая роль.