Маринфорд: все было не так!

Они проигрывали. Братья были сильны, ояджи возвышался над всеми, как символ пиратского могущества и семейных уз, а Монки Д. Луффи медленно, но верно приближался к эшафоту, откуда с ужасом и невольным восхищением взирал на поле боя Эйс. И все же они проигрывали. Голоса братьев и накама исчезали один за другим и ничем иным, как проигрышем назвать это было нельзя. Если после войны они не соберутся все вмести, чтобы выпить саке, прогорланить с десяток песен и наглядеться на смущенное и благодарное лицо Эйса, то какая же это победа? Изо крепче сжал пистолеты. Не время показывать другим свое отчаяние! Ведь они изначально понимали, что бой не будет легким. Сознательно пошли туда, где многие из них останутся лежать навсегда. Не только из-за Эйса, не только потому что один из них мог быть казнен здесь -- они пираты и спокойно относятся к смерти, не только чтобы противостоять этой прогнившей и лживой системе, названной Мировым Правительством, а для того чтобы сохранить самое важное в своей жизни -- свои убеждения, свою семью, те самые узы, которые держали их вместе, позволяли довериться, открыть душу, смеяться и плакать рядом друг с другом. Изо думал, что готов ко всему. Смерть -- путь самурая. Но не смерть братьев и его накама. Он не был готов смотреть, как они превращаются в прах раньше него. Перед глазами встал образ Одена-самы: мужественное, дерзкое лицо человека, наслаждающегося жизнью во всех ее проявлениях -- таким оно было, когда Изо видел его в последний раз. А каким оно предстало перед вассалами в момент его смерти? Очередная рана на сердце Изо. Воин, не совершивший сеппуку вслед за своим хозяином, не имеет права называться самураем. "Впереди у тебя долгая жизнь, Изо-кун, -- вспомнился ему мягкий, словно мелодия кото, голос Токи-самы. -- В ней будут времена, когда от отчаяния захочется вырвать себе сердце. Бойся, страх заставляет нас двигаться дальше, но не теряй рассудка. Однажды ты увидишь, как рушится твой мир. Воспользуйся этим амулетом, чтобы призвать на помощь. Поверь мне, даже время можно обратить вспять. Лишь тем, кто верит, чудо будет даровано". Зеленый кулон, покрытый таинственными знаками, ожег грудь, будто напоминая о себе. Рука сама собой потянулась за ворот кимоно. Пальцы сжались вокруг амулета, срывая цепочку с шеи. Черные завитки мистического языка отделились и начали вращаться вокруг камня. Какой-то дозорный слишком близко подобрался к его накама и Изо отвлекся, чтобы всадить пулю ему в глаз. Амулет вырвался из пальцев самурая, многократно увеличился в размерах и зеленой звездой устремился в небо. На мгновение пираты и дозорные, находящиеся на поле битвы, ошеломленно замерли от неожиданно яркой вспышки света. Смолкли звуки выстрелов и звон стали, крики врагов и союзников. А потом с неба упал корабль. Снова.