О чём молчит Белла?

Беллатрикс ворвалась в больницу, как ураган, чуть не снеся входную дверь, которую предусмотрительно придержал доктор Снейп. В одной руке у неё была сумка с книгами, в другой — огромный пакет с капкейками и мороженым, которые, по информации от Цисси, Гермиона обожала до умопомрачения. — Куда мне, Сев? — выпалила она, едва переведя дух. — Сто двадцать первая палата, — невозмутимо ответил Снейп, пряча усмешку в уголках губ. Наблюдать за Беллатрикс Блэк в состоянии «наседка-спасатель» было редким, но забавным зрелищем. Белла понеслась по коридору, но на полпути резко затормозила, едва не рассыпав содержимое пакетов. — Стоп! — приказала она себе вслух. — Она не моя! Ну... разве что пока. — Она замерла, прислушиваясь к себе. — Так, Белла, это начинает смахивать на подростковый идиотизм. Собралась! Ты элегантная, взрослая женщина, а не влюблённая девица. — Она глубоко вздохнула, нацепила на лицо улыбку Чеширского кота (такую широкую и слегка безумную) и толкнула дверь палаты. Как только их взгляды встретились, Гермиона чуть не свалилась с кровати. Буквально. Она дёрнулась так резко, что мониторы запищали, и ей пришлось ухватиться за поручень, чтобы удержать равновесие. — Беллатрикс! — выдохнула она, и в этом выдохе было столько счастья, сколько не вместила бы и вся больница. — Как я рада, что ты пришла! Ты не представляешь! Мне тут вообще ничего не говорят, я уже думала, меня заживо похоронили в этом стерильном склепе! — Да, я знаю, док, — Белла не смогла сдержать ответную улыбку, но тут же взяла себя в руки. Улыбка сползла, сменившись выражением крайней серьёзности. — Гермиона, у тебя очень серьёзная болезнь. Я должна тебе сказать... — Хм, — перебила Гермиона, закатывая глаза, — я поняла это сразу, как только увидела стерильную палату и докторов в скафандрах. Я, знаешь ли, тоже в некотором роде врач. Психолог — тоже доктор. Мы, между прочим, тоже людей лечим, только головы, а не лёгкие. — Дерзости у тебя не убавилось, я смотрю, — хмыкнула Белла, но хмыканье вышло нервным. — Ладно, шутки в сторону. — Она глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в район желудка. — Грейнджер, у тебя... у тебя кистозный фиброз. — Голос дрогнул на последнем слове, и Белла возненавидела себя за эту дрожь. Гермиона моргнула. Раз. Два. Потом медленно кивнула, обдумывая информацию. — Что ж, — сказала она таким тоном, будто ей сообщили прогноз погоды на завтра. — Я не удивлена. Все признаки были. Сколько мне осталось? Беллатрикс уставилась на неё, как на инопланетянку. Она ожидала чего угодно: истерики, слёз, отрицания, даже нервного смеха. Но этого спокойного, почти профессионального принятия? Нет. — Гермиона... — начала она осторожно. — Ты, должно быть, не поняла. У тебя... — Я знаю, что это такое, Беллатрикс. — Гермиона смотрела на неё с какой-то пугающей ясностью во взгляде. — Я изучала медицину в рамках общего образования. Кистозный фиброз, поражение лёгких, без пересадки — летальный исход. И я благодарна тебе, правда, за то, что ты привезла меня сюда. Но оставшееся время я хотела бы провести не в четырёх стенах. — Она говорила тихо, но твёрдо. — Я не хочу умирать в больнице. — Что? — Белла подалась вперёд, и её глаза вспыхнули тем самым огнём, который Гермиона уже успела узнать. — Нет! Нет-нет-нет! Гермиона Грейнджер, ты не умираешь! Слышишь меня? — Она схватила её за руку, сжимая до боли. — Мы с Цисси... мы найдём тебе донора! Я даю тебе слово! А я, знаешь ли, всегда держу свои обещания. Даже когда обещаю придушить особо наглых подчинённых. В палате повисла тишина. Только мерно попискивали приборы. Две женщины смотрели друг на друга: одна с отчаянной верой, вторая — с тихим, усталым смирением. Пакет в руках Беллы предательски зашуршал, разрушая напряжение. — Оу! — Белла подскочила, как ужаленная, и сунула пакет Гермионе под нос. — Смотри! Я совсем забыла! Я купила твои любимые вкусняшки. Цисси сказала, что ты без ума от капкейков с малиной и вот этого конкретного мороженого. — Она вытащила баночку с яркой этикеткой. Глаза Гермионы округлились. Настоящее, живое, человеческое удивление и радость пробили броню обречённости. — Ох, ничего себе... спасибо! — Она взяла капкейк, рассматривая его, как драгоценность. — А... откуда ты... ну, вообще... — Цисси, — мягко сказала Белла, садясь на стул рядом с кроватью. — Это она надо мной тряслась всё утро: "Белла, купи то, Белла, купи это, Белла, не забудь про мороженое!" Я думала, мы на Северный полюс экспедицию снаряжаем. Гермиона улыбнулась — искренне, тепло. — А ещё, — Белла полезла в сумку, — я принесла твой телефон. И список, помнишь? Ты задала мне домашку. — Она вытащила сложенный в несколько раз лист бумаги и помахала им в воздухе. — Так что я просто так не отстану. Думаешь, я зря торчала полночи и писала эту ерунду? — О, Беллатрикс, — Гермиона покачала головой, и в её глазах блеснули смешинки. — Ты самый... — она замялась, подбирая слово, чтобы не обидеть, но и сказать правду. — Самый индивидуальный человек в моей жизни. Честно. — Она взяла список, но откладывать в сторону не стала, положила рядом на кровать. — Пироженки и мороженое мы съедим вместе. Так что давай, разбирай пакет, не стой столбом.

***

Они просидели так час. Потом второй. Время перестало существовать. Они говорили обо всём на свете: о детстве (Гермиона рассказывала, как в семь лет перечитала всю школьную библиотеку, Белла — как в двенадцать подожгла юбку гувернантке), о первой любви (Гермиона — о мальчике из параллельного класса, который даже не знал о её существовании, Белла — о девочке, с которой они целовались за гаражами, пока отец не узнал), о путешествиях, о книгах, о музыке. Белла тщательно обходила всё тёмное: насилие, предательства, смерть. Но говорила о многом другом — с иронией, с самоиронией, с тем самым чёрным юмором, от которого Гермиона фыркала и закатывала глаза. — ...и тогда я сказала этому идиоту: "Если ты ещё раз появишься в моём офисе с таким галстуком, я лично пришью его тебе к пиджаку, но уже навсегда, сквозь кожу!" — Белла театрально взмахнула рукой. — Беллатрикс! — Гермиона поперхнулась мороженым. — Нельзя так с людьми! — Можно, — возразила Белла. — Людям нельзя являться на переговоры с инвесторами в галстуке с мультяшными уточками. Это преступление против эстетики. — А если он просто любит уточек? — Пусть любит их дома. Или на ферме. Но не на моих миллионах. Гермиона рассмеялась — тем искренним смехом, от которого на глазах выступают слёзы. Белла смотрела на неё и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, тягучее, похожее на мёд. — Знаешь, док, — сказала она вдруг серьёзно. — Ты когда смеёшься, то выглядишь... нормально. Не как зомби. — Спасибо за комплимент, — усмехнулась Гермиона. — Ценю твою заботу о моём внешнем виде. — Я вообще заботливая, — фыркнула Белла. — Просто никто не ценит. В палату заглянул Снейп. — Мисс Блэк, нам пора закрываться. Посещения закончены. — Ох, да, конечно. — Белла поднялась, поправила одежду. Она подошла к столику, на котором стояла ваза с цветами (от неё) и лежала её сумочка. — До завтра, док. Отдыхай. И слушайся врачей, а не строй из себя всезнайку. — Хорошего вечера, Беллатрикс. — Гермиона помахала ей рукой. — Спасибо за всё.

***

Как только дверь закрылась, Белла вышла в коридор и... её будто обдало ледяным воздухом. Глаза защипало. Она заморгала, пытаясь сфокусироваться, но мир расплывался. Она всхлипнула раз, другой, закусила губу и почти бегом рванула к выходу. В машине она перестала себя сдерживать. Крик вырвался из груди — дикий, полный боли и отчаяния звук, способный расколоть душу любого, кто его услышит. Она била руками по рулю, пока ладони не онемели, и рыдала, не стесняясь, не сдерживаясь. — Почему?! — кричала она в пустоту салона. — Почему она?! За что?! Когда слёзы иссякли, Белла просто сидела, глядя в одну точку. Потом включила зажигание и поехала к сестре. Ей нужно было с кем-то побыть. Не одной.

***

А в палате Гермиона всё ещё улыбалась. Атмосфера вечера, разговоры, смех — это было лучшее лекарство из всех, что ей прописывали. Она взяла со столика список Беллы и развернула его. Почерк был резкий, размашистый, с наклоном вправо. И содержание... Мозговправ! С твоим появлением в моей жизни хорошее настроение начало преследовать меня чуть ли не каждый день. Не обольщайся. А ещё — никогда больше не проси меня писать такую херню, я битый час сидела над этим! ЧТО БЕСИТ: 1. Луч солнца, который прорывается в жалюзи и светит прямо в глаза, когда ты спишь. 2. Розетки, в которые невозможно попасть с первого раза. 3. Мелкие царапины, появляющиеся неизвестно откуда. 4. Люди, которые идут прямо посередине проезжей части, как будто они главные герои фильма. 5. Яйца, которые отказываются нормально чиститься (варёные, естественно). 6. Опаздывающие люди (сама я, конечно, никогда не опаздываю, это они все идиоты). 7. Чавкающие уроды (должны быть казнены на месте). 8. Идиоты, у которых нет своего мнения (и которые соглашаются со всем, что я скажу — это бесит вдвойне). 9. Мозговправы, которые копаются в чужом грязном белье (но тебе, Грейнджер, прощаю, пока что). 10. Люди, которые не держат слово. 11. Реклама, появляющаяся в самый неподходящий момент. 12. Мужчины, которые утверждают, что они боги в сексе (спойлер: нет). 13. Девушки-ханжи (бесят просто фактом своего существования). 14. Несоблюдение личной гигиены (фу, блять). 15. Наушники, которые невозможно распутать (это происки сатаны). 16. Зависающий телефон или интернет (хочется швырнуть в стену). 17. ХВАТИТ, ДОК! Я устала! И так 16 пунктов, этого достаточно! ЧТО РАДУЕТ: 1. Хороший секс (когда он есть, а он есть редко, потому что кругом идиоты). 2. Заёбывать всех на работе (моё хобби и смысл жизни). 3. Испeпелять взглядом особо тупых подчинённых. 4. Испечь печенье и съесть его с чаем, глядя в окно на дождь. 5. Написать крутой текст для сайта компании — пусть конкуренты удавятся от зависти. 6. Помогать нуждающимся (анонимно, чтобы не благодарили, бесит). 7. Сидеть в том кафе, где делают самые офигенные десерты в городе. 8. Огневиски. Много огневиски. Особенно после общения с идиотами. 9. Смотреть порно (иногда, для вдохновения). 10. Греться на солнце, подставив лицо (редкое удовольствие в Лондоне). 11. Рисовать (да, я умею, не удивляйся). P.S. Если будешь надо мной смеяться — убью. Но сначала вылечу. Гермиона расхохоталась в голос. Так громко, что медсестра заглянула в палату проверить, всё ли в порядке. — Всё хорошо, — отмахнулась Гермиона, вытирая слёзы. — Просто... просто мой пациент очень талантливо пишет списки. Она перечитала несколько пунктов ещё раз, особенно про солнце в жалюзи и про распутывание наушников, и улыбнулась. Потом взяла телефон и открыла переписку. 20:09 Гермиона: Довольно обширный список. Мы можем об этом поговорить? 20:10

Белла: Док, давай перенесём на очередной сеанс.

20:10 Гермиона: Что мешает провести сеанс дистанционно? :-) 20:13

Белла: Моя любовь к живому общению. ;-) А теперь будь добра, ложись спать и отдыхай. Это не обсуждается.

20:13 Гермиона: Ты такая милая. Отправила — и замерла. Пальцы сами набрали, не спросив разрешения у мозга. Она попыталась удалить, но было поздно. Под контактом "Беллатрикс" загорелось "печатает". Сердце Гермионы ускорило бег. 20:14

Белла: Только попробуй кому-то проболтаться, док. Я не посмотрю на твои милые глазки и придушу. С тётей Беллой шутки плохи. :-р

Гермиона выдохнула с облегчением. 20:14 Гермиона: О, Беллатрикс... насмешила. )) И тебе хорошего вечера. В машине, припаркованной у дома сестры, Белла сидела с мокрым от слёз лицом и продолжала печатать. 20:15

Белла: Никаких хороших вечеров. Спать. Узнаю, что не спишь — не посмотрю, что будут свидетели. ;-)

20:16 Гермиона: Воу-воу, потише! Я же всё-таки твой психолог. Тебе не станет лучше, если ты меня убьёшь. 20:16

Белла: Я тебя умоляю. В мире полно психологов. Не обольщайся, детка.

Белла шмыгнула носом и отложила телефон. Новая волна истерики накрывала её, но она сдерживалась из последних сил. Удивительно, как всего за несколько дней эта девушка перевернула её мир с ног на голову. Она взяла телефон снова. Надо было заканчивать этот разговор, пока она не сорвалась. 20:20

Белла: Гермиона, спокойной ночи. Уже без шуток. Ложись спать, пожалуйста. Завтра мы с Цисси придём к тебе. Возьму тебе книжки, так уж и быть. Хотя ты не заслужила, но всё же. Сладких снов, детка.

Она отложила телефон и, не включая свет, нащупала в темноте бутылку виски, которую прихватила из дома сестры. Но только собралась сделать глоток, как телефон засветился снова. — Что она пишет, Белла? — спросила Цисси, входя в комнату с чашкой чая. — Что была рада сегодня побыть в моей компании, — устало ответила Белла, ставя бутылку обратно. — А ты ей что ответила? — Что это взаимно. — А она? — Поблагодарила, что привезла её в больницу. — А ты? — Сказала, что любой нормальный человек на моём месте поступил бы так же. — А она? — не унималась Цисси, садясь рядом. Белла фыркнула и закатила глаза. — Цисси, ты же в курсе, что она мне пишет? Можешь просто взять мой телефон и прочитать? — Ну и что?! — возмутилась Нарцисса. — Я твоя сестра, Беллс! Я обязана всё знать. Особенно когда моя обычно циничная и холодная сестра вдруг начинает мчаться в больницу к какой-то девушке с капкейками и списками. Белла вздохнула и сдалась. — Она назвала меня милой. А потом я пригрозила её убить. В общем, обычный флирт в моём исполнении. Цисси рассмеялась. — Обычный флирт в твоём исполнении — это угрозы расправы? Белла, ты безнадёжна. — Знаю. — Белла откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. — Знаю, Цисс.

***

Она решила остаться у сестры на ночь. Чувствовала себя опустошённой, будто какая-то важная часть её — разума, души, тела — осталась там, в больнице, в палате 121. И эта часть теперь дышала через трубки и смотрела на мир усталыми, но всё ещё живыми глазами. В час ночи, приняв душ и натянув пижаму, Белла рухнула на кровать в комнате для гостей и провалилась в сон мгновенно, даже не укрывшись одеялом. Так и уснула — в неглиже, раскинув руки, утомлённая событиями дня.

***

В ту ночь три женщины спали, как младенцы. Гермиона — прижимая к груди список Беллы, вдыхая едва уловимый запах её духов, оставшийся на бумаге. Белла — без одеяла, в позе морской звезды, совершенно беззащитная во сне. Нарцисса — слегка перебрав виски и теперь мирно посапывая в своей спальне.

***

Утро Нарциссы Малфой началось с привычного ритуала. Несмотря на то что она могла нанять десяток домработниц, Цисси любила готовить для сына сама. Яичница с беконом, хрустящие тосты с домашним джемом, свежевыжатый апельсиновый сок — Драко должен знать, что такое настоящий завтрак. Вниз спустилась Белла. Заспанная, в мягком халате, с взлохмаченными волосами и недовольным лицом. — Утра, Цисси, — пробормотала она хриплым со сна голосом. — Доброе утро, соня. Кофе? — Ты ещё спрашиваешь? — Белла плюхнулась на стул и уткнулась носом в чашку, которую сестра поставила перед ней буквально через секунду. — Ты моя спасительница. — Знаю. — Цисси улыбнулась, накладывая ей яичницу. — Белла, а ты взяла Мионе книги? — Да, — Белла отхлебнула кофе и поморщилась от удовольствия. — И сладости те, о которых ты говорила. Она, когда увидела их, чуть с кровати не упала. Глаза по пять копеек стали. Женщины рассмеялись. — Цисс, — Белла вдруг стала серьёзной. — Спасибо тебе. За всё. За то, что ты есть. За то, что привела меня к ней. За то, что... ну, просто спасибо. Нарцисса заметила тень грусти, мелькнувшую на лице сестры, но решила не давить. — Что ж, — бодро сказала она. — Давай не будем терять времени и сразу после завтрака отправимся к ней? Что скажешь? — Цисси! — Белла просияла. — Я обеими руками за! — Отлично! Пойду собираться. Нарцисса упорхнула наверх, а Белла достала телефон и быстро набрала сообщение. 08:10

Белла: Утра, док! Мы едем к тебе. Так что тебе желательно прислать мне список вещей, которые тебе нужны, и я, такая великодушная, снизойду до тебя и куплю их. ;-) P.S. Кстати, пусть твоя лучезарная улыбка всегда будет на твоём лице. Сегодня так солнечно. Не знаю почему, но солнце напоминает мне о тебе.

Ответ пришёл почти мгновенно. 08:13 Гермиона: Доброе утро, Беллатрикс! Ох, спасибо, мне очень приятно. Может быть, солнце напоминает цвет моих волос? Мне часто говорили об этом. Ничего не нужно, только книги. Спасибо! 08:14

Белла: Ничего не знаю. Жду список. Иначе накуплю сама всякой всячины. Думай, детка.

В палате Гермиона улыбнулась так широко, что щёки заболели. Это было тепло, разлившееся по всему телу, несмотря на больничную прохладу. Она взяла блокнот и быстро набросала список. 08:20 Гермиона: 1. Необходимо устроить сеанс Беллатрикс Блэк (очень срочно, пациент буйный, но перспективный). 2. Купить бритву (Боже, прости, пожалуйста, за такие подробности). 3. Зубную пасту и щётку. Это всё, спасибо. 08:21

Белла: Так не пойдёт. Сама напросилась. Жди нас.

Гермиона отложила телефон и посмотрела в окно. Солнце действительно светило ярко, заливая палату золотистым светом. И в этом свете ей виделось лицо Беллатрикс. Её тёмные глаза, её острые скулы, её улыбка — та самая, которую она видела вчера, когда они смеялись над дурацкими списками. — Жду, — прошептала она. — Очень жду. А в машине по дороге в больницу Белла сжимала руль и мысленно повторяла: "Только не плакать при ней. Только не раскисать. Ты сильная. Ты справишься. Ради неё". Рядом на сиденье лежал пакет с книгами и... ещё кое-чем, что она купила тайком от Цисси. Маленькая коробочка с шоколадными конфетами ручной работы и плюшевый дракончик — просто так, чтобы поднять настроение. — Ты же Блэк, — бормотала она себе под нос. — Ты можешь всё. Даже вернуть к жизни ту, кто тебе дорог. — Ты что там бормочешь? — спросила Цисси с заднего сиденья. — План действий разрабатываю, — буркнула Белла. — Стратегию спасения. — Ага, конечно. — Цисси улыбнулась и покачала головой. — Белла, ты влюблена. И это прекрасно. — Я не влюблена, — огрызнулась Белла. — Я просто... заботливый человек. — Ты? Заботливый? — Цисси рассмеялась. — Ты, которая уволила секретаршу за то, что она поставила не тот сорт кофе? — Тот кофе был отвратительным! — возмутилась Белла. — Это были не зёрна, а помёт тролля! — Вот именно, — хмыкнула Цисси. — А теперь ты везёшь больной девушке книжки, сладости и, судя по шуршанию, ещё какую-то ерунду. Это не "просто забота", Белла. Это любовь. Белла промолчала, но на её губах заиграла лёгкая, почти незаметная улыбка. — Посмотрим, — тихо сказала она. — Всему своё время. Машина свернула к больнице. Впереди был новый день, полный надежды и... может быть, чуда.