О чём молчит Белла?

— Нам было по двадцать лет, — голос Беллатрикс звучал глухо, будто доносился из глубокого колодца. — Мы с Северусом вместе учились в старшей школе и начали встречаться. Я думала, что он — воплощение всех моих желаний. Серьёзный, но со мной мягкий. Нежный, но с остальными суровый. Понимаешь, такая классическая история: плохой парень для всех, но для неё — принц. Гермиона молча кивнула, боясь спугнуть эту хрупкую откровенность. Она сидела, прижавшись к Белле, и чувствовала, как та напряжена, как каждая мышца в её теле готова сжаться в защитный кокон. — Всё закрутилось быстро, — продолжала Белла. — Мы начали жить вместе. Закончив школу, я поступила в финансовый, он — в медицинский. За мной ходили табуны ухажёров, но я никогда не изменяла. Это было не в моих правилах. Если я с кем-то — я с ним. До конца. Она сделала паузу, собираясь с духом. — Вскоре я забеременела. У нас должна была быть дочь. — Глаза Беллатрикс наполнились слезами, но она не позволяла им пролиться. — Всё шло прекрасно. Я ходила к врачам, делала УЗИ, покупала крошечные вещички... Мы даже имя придумали — Астра. В честь звезды. — Душа моя, — прошептала Гермиона, чувствуя, как у самой сердце разрывается, — если тебе сложно говорить, давай сменим тему. Правда. Не надо через силу. — Нет. — Белла покачала головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я хочу, чтобы ты знала. Всю меня. Без прикрас. Просто дай мне минуту. Она прижалась к Гермионе, уткнувшись носом в изгиб её шеи, и глубоко вдохнула знакомый, успокаивающий запах. Руки Гермионы обвили её, прижимая к себе, даря тепло и безопасность. Так они сидели в тишине, пока Белла собиралась с силами. — Среди тех ухажёров был один, особенно настойчивый, — наконец заговорила она, и голос её звучал ровно, но каждая фраза давалась с трудом. — Он преследовал меня повсюду. Поджидал у подъезда, писал письма, дарил цветы, которые я выбрасывала. Пытался заставить встречаться с ним. Я никак не могла избавиться. В конце концов я пригрозила полицией, и он отстал. По крайней мере, мне так казалось. Она сглотнула. — Когда живот начал выпирать, я стала носить мешковатую одежду. Скрывала беременность ото всех, кроме самых близких. Работала, училась, строила планы. И вот однажды вечером я возвращалась домой. Северус настаивал, чтобы встретить меня, но я знала, что он устаёт — учёба, работа, ночные смены. Я хотела, чтобы он отдохнул. — Белла... — прошептала Гермиона, чувствуя, что будет дальше. — Я уже подходила к дому, — голос Беллы дрогнул, но она продолжила. — Из-за угла вышли трое. Сначала я не поняла, думала, просто прохожие. А потом они окружили меня. Тот парень был среди них. Он ухмылялся и говорил какие-то гадости, я уже не помню. Помню только, как закричала, а мне заткнули рот. По щекам Беллы потекли слёзы, но она не замечала их. — Они... втроём... — она запнулась, подбирая слова. — Они изнасиловали меня. Прямо там, в подворотне, в двадцати метрах от моего дома. Я кричала, но никто не пришёл. А может, и приходили, но эти уроды сказали, что я их девушка, просто выпила лишнего... Я не знаю. Я отключилась. Гермиона зарыдала в голос, прижимая Беллу к себе так сильно, будто пыталась защитить от того, что уже случилось много лет назад. Она гладила её по волосам, целовала макушку, шептала что-то бессвязное, успокаивающее. — Северус выбежал, когда услышал шум, — продолжала Белла, уже сквозь слёзы. — Он догнал одного, избил его, но остальные сбежали. А перед тем как сделать ноги, один из них... тот, главный... он ударил меня ногой в живот. Прямо по животу. — Её голос сорвался. — Я потеряла дочку. Нашу с Северусом дочку. На пятом месяце. Они обе плакали теперь, обнявшись, качаясь в такт общему горю. Гермиона чувствовала, как дрожит тело Беллы, как она пытается сдержать рыдания, но они вырываются наружу. — После этого я не могла смотреть на Северуса, — прошептала Белла, когда смогла говорить. — Я знаю, он не виноват. Понимаю это головой. Но каждый раз, видя его, я вспоминала ту ночь, вспоминала дочку, вспоминала всё. Я сказала ему, что хочу расстаться. Он всё понял. Он всегда всё понимал. Мы остались друзьями, но... это было уже не то. — Я... я не знаю, что сказать, — Гермиона вытирала слёзы, но они текли снова. — Как ты это пережила? Как можно такое пережить? — Со временем ко всему привыкаешь, — горько усмехнулась Белла. — Человек ко всему привыкает. Даже к боли. Особенно к боли. — Но ведь потом ты была замужем, да? — осторожно спросила Гермиона, хотя уже догадывалась, что ответ не будет счастливым. — Да. — В глазах Беллы вспыхнул нехороший огонь. — За тем самым парнем. За Рудольфусом Лестрейнджем. Гермиона вздрогнула. — Он нашёл меня через несколько лет, когда я уже начала раскручивать «Блэк-Индустри». Я была в ночном клубе, отмечала сделку, напилась. Он подсел, начал умасливать, извиняться, говорить, что изменился, что любит меня... Я была пьяна и глупа. Мы переспали. А этот кретин сфотографировал меня. Голую, спящую, беззащитную. — Белла скривилась, будто откусила лимон. — А потом начал шантажировать. Сказал, что если я не выйду за него замуж, эти фото увидят все — партнёры, конкуренты, пресса. Моя репутация, построенная с таким трудом, рухнула бы в один момент. — Белла... — прошептала Гермиона, сжимая её руку. — Я согласилась. Семь лет ада. Семь лет я жила с монстром, который не только насиловал меня, но и унижал, оскорблял, избивал. А через семь лет я случайно узнала правду: тех троих, что напали на меня тогда... их нанял он. Это он спланировал всё. Хотел, чтобы меня изнасиловали, сломали, а потом он бы пришёл как спаситель. Но Северус спутал ему карты, вмешавшись. И тогда он придумал другой план — шантаж и брак. Гермиона смотрела на неё с ужасом и восхищением. Как можно было пройти через такое и остаться собой? Сильной, яркой, способной любить? — Когда я узнала, — голос Беллы стал жёстким, — я поклялась превратить его жизнь в ад. И я это сделала. Я забрала его компанию, его деньги, его репутацию. Я сделала так, что он остался один, нищий, всеми брошенный. А недавно я узнала, что он сдох. Сердце не выдержало, или руки чьи-то помогли — мне плевать. Собаке — собачья смерть. — Прости, — выдохнула Гермиона. — Прости, что я не знала. Прости, что тебе пришлось через это пройти. Прости, что я не была рядом тогда. — Ты была ребёнком, — усмехнулась Белла, вытирая слёзы. — Что бы ты сделала? В детский сад пришла бы меня спасать? — Я серьёзно, — Гермиона посмотрела ей в глаза. — Мне жаль, что тебе было так больно. Что никто не защитил тебя. Что мир оказался таким жестоким. — Зато теперь есть ты, — тихо сказала Белла. — Ты защищаешь меня. По-своему. Своей любовью. Гермиона вдруг подскочила, заставив Беллу вздрогнуть, и метнулась к двери. Она порылась в кармане плаща, висевшего на вешалке, и через секунду вернулась с книгой в руках. Счастливая, сияющая, она протянула её Белле. — Вот! Это тебе! Белла взяла книгу, посмотрела на обложку и улыбнулась сквозь слёзы. — «Джейн Эйр»? Спасибо, питомец, но... — Ты говорила, что не дочитала, помнишь? — перебила Гермиона. — В больнице, когда мы обсуждали книги. Ты сказала, что читала, но не закончила, потому что тяжело было. А я решила исправить это. Вот, держи. Моя любимая книга. Пусть теперь будет твоей. — Спасибо, — прошептала Белла, прижимая книгу к груди. — Ты даже не представляешь, как это много для меня значит. — Представляю, — улыбнулась Гермиона. — Я психолог, забыла? — Ах ты... — Белла рассмеялась сквозь слёзы и притянула её к себе для поцелуя. Поцелуй начался нежно, благодарно, но быстро перерос во что-то более глубокое, требовательное, жаркое. Белла прикусила нижнюю губу Гермионы, тут же зализывая языком, и та застонала, вплетая пальцы в её волосы. — Любовь моя... — выдохнула Гермиона, пытаясь отстраниться. — Нам нужно... нужно остановиться. Ты только что плакала, тебе нужно... — Не сейчас, голубка, — прошептала Белла, покрывая поцелуями её шею. — Ты нужна мне. Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя. Живую, настоящую, мою. Слова добили Гермиону. Она окончательно сдалась, когда проворные пальцы Беллы скользнули под её кофту. Через секунду одежда полетела на пол, и Гермиона осталась в абсолютном неглиже, если не считать трусиков, которые тоже долго не продержались. Белла проложила дорожку из поцелуев от губ к шее, от шеи к ключицам, от ключиц к груди. Добравшись до цели, она нежно взяла в рот сосок, пока пальцы играли со вторым. — Оооох... Дааа... — выдохнула Гермиона, запрокидывая голову. Ухмылка расцвела на губах Беллы. Наигравшись с грудью, она опустилась ниже, встав на колени. Закинув одну ногу Гермионы себе на плечо, она прильнула к сочащемуся входу, и горячий язык вошёл внутрь. — Боже мой, Беллааа... даа! — Дыхание Гермионы стало прерывистым, тяжёлым. Она вцепилась в плечи Беллы, чтобы не упасть, потому что ноги отказывались держать. — О да, детка, — промурлыкала Белла, отрываясь на секунду. — Боготвори меня. — Блять! Боже! Не останавливайся! — простонала Гермиона. — Ты такая... такая хорошая для меня. Твой язык... он будто создан для меня, малышка. Создан, чтобы заставлять меня кончать снова и снова. Стон, вырвавшийся из Беллы в ответ, был полон страсти, похоти и желания. Она ускорилась, чувствуя, как Гермиона дрожит всё сильнее. Вибрация от её стона прошла волной по самому чувствительному месту, и Гермиона закричала бы, если бы могла. — Ммммммм... — Белла не останавливалась, наслаждаясь вкусом и звуками. Гермиона еле удерживалась на ногах, опираясь спиной о стену. Белла доводила её до безумия, и в следующий миг тело девушки напряглось. Белла мгновенно сменила тактику: язык заменили пальцы, а губы обхватили клитор. — Ооо, мой Бог... Белла... я собираюсь... я... аааах! — Да, детка! — прохрипела Белла. — Кончи для меня! Кончи на мои пальцы! Гермиона кончила с криком, в котором смешались имя Беллы и бессвязные слова. Оргазм накрыл её с головой, разнося по телу миллионы искр. Беллатрикс наслаждалась открывшейся картиной: раскрасневшаяся, тяжело дышащая Гермиона, глаза закрыты, губы приоткрыты — само воплощение экстаза. — Это было... восхитительно, — прошептала Гермиона, когда смогла говорить. — Я знаю, — усмехнулась Белла, поднимаясь и целуя её. — Я старалась. — Я так устала, детка. — Гермиона повисла на ней. — Пойдём спать? — Пойдём, любовь моя, пойдём. Они двинулись в просторную спальню. Гермиона, всё ещё находясь в эйфории после оргазма, споткнулась о край ковра и едва не растянулась на полу. Беллатрикс залилась громким, заливистым смехом — впервые за этот тяжёлый вечер. — Ай! — возмутилась Гермиона, толкая её в плечо. — Не смейся! Я вообще-то чуть не убилась! — Ой, не могу! — Белла сгибалась от хохота. — Моя героическая девушка! Сражалась с диваном и проиграла! — Ну Белла! — Гермиона тоже рассмеялась, и вскоре они уже хохотали вдвоём, обнявшись посреди спальни, как две сумасшедшие. — Ладно, — отсмеявшись, сказала Белла. — Давай спать. Мне завтра на работу, между прочим. Компанию надо кормить. — А мне к пациентам, — кивнула Гермиона. Она не потрудилась надеть майку, просто скользнула под одеяло. Белла разделась и накинула ночную рубашку, протянув такую же Гермионе. — Надень, — сказала она. — А то замёрзнешь. — С тобой не замёрзну, — улыбнулась Гермиона, но рубашку надела. Они улеглись вместе, переплетаясь телами, как две половинки одного целого. Белла уткнулась носом в макушку Гермионы, вдыхая запах её волос. — Спасибо, — прошептала она в темноту. — За что? — сонно отозвалась Гермиона. — За то, что слушала. За то, что не отвернулась. За то, что ты есть. — Всегда пожалуйста, — пробормотала Гермиона, уже проваливаясь в сон. — Я люблю тебя, Белла. — И я тебя, Гермиона. Моя девочка. Мой питомец. Моя жизнь. Они уснули в объятиях друг друга, и впервые за много лет Беллатрикс Блэк спала спокойно, без кошмаров, без страха, без прошлого, которое тянуло назад. Прошлое осталось там, где ему и место. А здесь и сейчас было только настоящее — тёплое, живое, любимое.

***

Утром их разбудил настойчивый стук в дверь. Белла зарычала, натягивая одеяло на голову. — Кого там несёт в такую рань? — Уже двенадцать, — хихикнула Гермиона, глянув на часы. — Вставай, соня. — Не хочу, — капризно протянула Белла. — Хочу лежать с тобой вечно. — Вечно подождёт, — поцеловала её Гермиона. — Иди открывай, а я пока кофе сделаю. — Ты лучшая, — пробормотала Белла, выбираясь из кровати. На пороге стояла Нарцисса с огромной корзиной, полной рождественских украшений. — Сюрприз! — провозгласила она. — Решила, что ёлку пора наряжать. Ой, — она осеклась, увидев сестру в ночной рубашке и явно только что из постели. — Я не вовремя? — В самое что ни на есть, — усмехнулась Белла, впуская её. — Проходи. Гермиона уже кофе варит. — О-о-о, — протянула Цисси с довольной улыбкой. — Значит, всё хорошо? — Лучше не бывает, — улыбнулась Белла. — Лучше не бывает.

***

Рождество они встретили втроём: Белла, Гермиона и Нарцисса. Драко был у бабушки, но обещал приехать на Новый год. Ёлка сверкала огнями, в камине потрескивал огонь, а на столе дымились любимые блюда. — За нас, — подняла бокал Цисси. — За то, что мы есть друг у друга. — За семью, — добавила Гермиона, глядя на Беллу. — За любовь, — закончила Белла, и в её глазах блестели слёзы счастья. — За ту, что нашла меня даже в самой глубокой тьме. Они чокнулись, и в этот момент за окном вспыхнул фейерверк. Кто-то в городе уже начал праздновать. — С Рождеством, мои хорошие, — улыбнулась Цисси. — С Рождеством, — эхом отозвались Белла и Гермиона, глядя друг на друга. И это было только начало. Начало их общей истории. Самой счастливой истории на свете.