апперцепция.

             Время относительно. Он знает это, и все равно предпочитает некую определенность звездной даты, дающей иллюзию надежности. Если не можешь понять, где и когда ты существуешь - ты потерян. Спок не хотел быть потерянным больше, чем он уже есть. Мама всегда говорила: он принадлежит двум мирам, но чаще ему казалось, что он не принадлежит ни одному. Просто одинокий мальчик, которому не дозволено плакать, не дозволено смеяться, не дозволено выражать ничего, что природой ему даровано чувствовать. Он отчасти даже завидует Джиму, его неограниченной свободе выражения. Тому, как капитан раздаривает улыбки всем и каждому, в то время как Споку не дано лишний раз выразить привязанность.              Последнее воспоминание, наконец, занимает свое место. Тягучие золотые потоки соединяют одно с другим. Над Споком плавно вертится целая галактика, основанная на выстроившейся из хаоса стройной кристаллической решетке. Эта структура ему знакома, он видел ее множество раз. Рассматривал голографические проекции. Поворачивал из стороны в сторону. Самое твердое вещество, найденное на Земле. Идеальные контуры. Очерченные границы. Так красиво. Он мог бы смотреть вечно, но…       - Где мы, Спок? – голос раздается за головой, там, куда не достает взгляд. Спок встает, поворачиваясь к Джиму. Тот выглядит вполне осязаемым, и он едва удерживает себя от мимолетного прикосновения.       - В вашем сознании, капитан. – Спок обводит широким жестом окружающее пространство.       - И…как мы здесь оказались? – Джим вскидывает бровь, явно желая получить больше информации.       - Некое незнакомое нам вещество, которое вы имели неосторожность вдохнуть на планете, имело психоактивные свойства. В результате его воздействия ваш разум деструктуризовался, разделившись на замкнутые части для их сохранения.       - Не чувствую себя разъединенным, ни капельки. – Спок не стал уточнять, что значит очередное непонятное человеческое выражение.       - Я вынужден извиниться. – Джим удивленно уставился на него. – Мелдинг без добровольного согласия обеих сторон запрещен законом. Это противоречит вулканской морали. Кроме того, представители пси-нулевых рас…       - Стоп-стоп-стоп! Что ты сделал?       - Я был вынужден соединить ваше сознание и свое, чтобы восстановить естественное положение его элементов.       - Если я правильно понял, то… То, что я сейчас здесь – твоя заслуга.       - Утвердительно, капитан.       - Джим. Мы же договорились.       - Конечно, Джим. – Спок сдержанно кивает. – И все же мне придется ответить перед судом за мои действия.       - Послушай, Спок, а я могу дать согласие сейчас? Это же будет считаться?       - Технически – да, но…       - Вот и отлично! Что там надо сказать? Я, Джеймс Тиберий Кирк, даю свое согласие на…       - ...На контакт разумов, инициированный…       - …На контакт разумов, инициированный моим первым помощником коммандером Споком. Готово. – Джим оглядывается. – Почему, кстати, я не вижу твой разум? Разве это не двусторонняя связь?       - Так и есть. Я закрыл свое сознание, чтобы мои эмоции не повлияли на процесс восстановления.       - Но ты можешь?..       - Могу, Джим.       - Покажи. – Спок едва слышно вздыхает. Стоит ему приоткрыть даже часть, Джим все поймет. И все же ему хотелось показать.              Окружающая их темнота начинает рассеиваться. Сначала выцветает до глубокого индиго, потом до васильково-синего, похожего на цвет научной формы, и, в конце концов, останавливается на небесно-голубом оттенке. Джим и Спок стоят на гладкой зеркальной плоскости, отражающей уходящие вверх полупрозрачные ряды стеклянных пластин, отдаленно напоминавших экраны. Некоторые содержали документы, некоторые – пустынные пейзажи Вулкана, но абсолютное большинство было заполнено лицом капитана Кирка. Джим восхищенно рассматривал собственные светлые волосы и черную форменку.       - У тебя так много воспоминаний? Моих значительно меньше…       - У меня эйдетическая память, Джим. Здесь хранится все, что я когда-либо видел.       - Точно. А это что? – Кирк указывает пальцем на темную пластину в левом ряду. Спок не успевает его остановить, Джим дотрагивается до острого края, и вокруг разворачивается увиденное чужое воспоминание.       «Я люблю тебя!». Темнота, наполненная энергией взрыва. И голос… Голос капитана Джорджа Кирка. Смерть звездолета USS «Кельвин». Обожженное железо. Мокрое на щеках.       - Спок, это же… Это…       - Ваше первое воспоминание, капитан.       - Мое первое…- Джим вздрагивает. – Ты видел их все?       - Утвердительно. – Спок рад был бы ответить отрицательно, но он не станет врать.       – Спок, тебе известно о принципе обмена Локарда*?       - «Куда бы он ни ступил, к чему бы ни прикоснулся, что бы ни оставил, даже бессознательно, это будет молчаливым свидетелем против него».       - Пол Лиланд Кирк**. Мой родственник был неплох в описаниях, но дело в том, что… Там, у меня в голове, столько воспоминаний о тебе и…они свидетельствуют против меня. Я не хотел, чтобы ты узнал это вот так, Спок. Я вообще не хотел, чтобы ты знал. Наверное, это слишком для тебя… - Спок застывает на месте. То, что говорит Джим, просто не может быть правдой. Возможно, он неправильно понял. Возможно, Джим имел в виду совсем другое. Снова что-то человеческое, непонятное его логическому мозгу.       - Джим. – ему трудно произносить слова. – Мне требуется пояснение…       - Я влюблен в тебя.       Джим ощущал, что сказать это было гораздо легче, чем он думал. Плотно стянутый узел, наконец, развязался, и внутри осталась только блаженная пустота. Сейчас он во всех полноте понял – его не уничтожит ответ, который даст Спок. Каким бы он не был. Джим был уверен в том, что тот вежливо откажет. Уверен на 99,98%. Скажет что-нибудь в своем вулканском стиле, вроде «любовь нелогична». Однако…        - Принцип обмена действует на оба объекта…- Спок нелогично надеется, что Джим поймет.       - Ты имеешь в виду…       - Да.       И Спок не знает, почему Джим смотрит ему в глаза. И не знает, почему метафизическое тело чувствует чужие руки на плечах. Джим ведет кончиками пальцев по предплечью, по его ладоням, от запястья до подушечек среднего и указательного. Легкое касание отзывается накатывающим удовольствием. И откуда Джим только узнал о… Впрочем, не важно. Спок чуть склоняет голову, чтобы накрыть рот Джима своим. Он тоже знал кое-что о человеческой анатомии и культуре. Мягкая теплая волна чужого возбуждения прокатилась по нему от соединенных рук. Это говорило о том, что сейчас испытывал Джим, ярче и сильнее, чем тот когда-либо мог бы выразить словами. Его чувство, неоспоримо огромное, с треском ломало законы математики: разделенное, оно было помножено на два.       Никому не хотелось разрывать поцелуй, но напоминание об ожидающем где-то в реальности раздраженном до предела докторе МакКое заставило их охладить пыл.       - Надо возвращаться, Джим. – Спок смотрит на него успокаивающе.       - Он собирается меня убить, верно? – Кирк посмеивается ему в шею. Он хорошо знает Боунса и не питает ложных надежд на помилование.       - Не думаю. Беспокойство доктора достигло крайней степени, так что, с большой вероятностью, он будет рад. А после, несомненно, попытается выразить тебе максимальное количество своего недовольства.       - Что ж, тогда вытаскивай нас отсюда, Спок.       - Разумеется, Джим.