Гроб на вырост

В этот раз сон не расплывался утренним туманом, не ограничился обрывком крика из воспоминаний, прилип как банный лист – холодный и неприятный, к тому же покрытый липким, вязким страхом. Скомканные простыни и ощущение сильнейшей боли от попытки подняться сопровождённой глухим, хриплым вскриком. Взгляд бешено метался по незнакомому месту. Вокруг – белые стены, на тумбочке пара апельсинов, а боль, оказывается не моральной, а вполне себе физической, самой что ни наесть настоящей. Нещадно трещала голова, раскалываясь будто на миллион кусочков, разрывая сознание в клочья от резкого пронзительного, с периодической частотой повторявшегося «пик» от куда-то сбоку. Славик переводит взгляд на аппарат мерно рисующий график биения его сердца. Лишь на мгновение, будто едва ощутимо мазнув, блеснула мысль: «Кажется я видел это в одном из сериалов..?» Но долго та не продержалась, боль снова резко кольнула от куда-то из области затылка. - Ох..чёрт.. - Славик со стоном силится поднять руку, но та лишь напрягается и сдвинувшись на пару миллиметров, сопровождает его попытку щедрой порцией боли. Осознание накатывает не сразу, сначала медленно, а позже резкими рывками подобно пощёчине от близкого человека, совершенно неожиданно, до одури больно и холодно, с осадком предательства на языке. Дыхание сбивается и тело начинает бить крупная дрожь, Славик неровно выдыхает и понимает, смаргивая слёзы, капающие с глаз, кажется, он что-то помнит. Ещё пару месяцев назад Славик в лепёшку бы расшибся, поставил на кон всё, лишь бы узнать какой была его семья, родители, родственники. О том как он жил раньше, о прошлом. Пару недель назад – должно быть нервно улыбнулся, а после, оглядев то самое письмо, твёрдо сказал: да я хочу! Ответь мне! Пожалуйста, расскажи мне то, что я не помню. Сейчас же, мелко вздрогнув, Славик в очередной раз тихо всхлипнет, силясь сдержать крупную слезу, и позабыть всё то, что раньше до отчаянья желал узнать. Но жизнь не отменяет действий, и коль вначале ты желал одно, не уточнив, то как сейчас не хмурься, как не рыдай, не умоляй, она уже не заберёт ту боль которую когда-то, пусть по незнанью, но Славик пожелал. Теперь он помнит больше, на много больше, чем до аварии, и если раньше был не в состоянии запомнить даже сон(который в этот раз не исчез, стоило ему открыть глаза), но и немного прошлых лет, заботливо подтёртых из памяти наивным детским сознанием. Славик всхлипывает, и напрягает мышцы, уже отвыкшие работать, в попытке защититься, обнять себя руками и утешить, но тело отзывается навязчивой ноющей болью. Он понимает, что сейчас боится, совсем как раньше, сейчас – он тот ребёнок шести-семи лет и ему действительно страшно. Рука наконец повинуется зову своего очнувшегося ото сна хозяина, и пусть движение сопровождает боль и слабость, но тянется туда куда прикажет его мысль. Она ложится поперёк груди сжимая тонкое, больничное одеяло в слабый кулак. Теперь он знает всё, он помнит их: отца, и мать, медленно сходившую с ума. Чувственно сжимается сердце и перехватывает дыхание от боли, всему виной – любовь, не так ли? Отец действительно любил её, до беспамятства, буквально помешан был на ней, к концу их жизни уподобляясь фанатизму, боготворил свою возлюбленную. Пусть Славик был «плодом любви», но далеко не в той стезе что и она, то было нечто, сродни любви фантика к своему божеству. И пусть отец делал всё, чтоб осчастливить их, но, к сожалению, она больше не видела Славка членом семьи, своим ребёнком. Раньше лишь изредка, в моменты особенной ясности разума, она была счастлива так сильно что всё можно было простить ей за такую тёплую улыбку. В отместку же, как только просветление кончалось, будто в одном из снов: сумбурном, ярком, до невозможности хаотичном, резкими рывками всё становились только хуже. Подобно вырезкам из газеты, старым фотографиям, пролетали мимо моменты его жизни, перемен в матери, до тех пор, пока в один момент всё не пошло не по тому сценарию. Наконец, когда казалось, что всё изменится, уже давно она в порядке, в норме пусть и пила горсти таблеток. И так тепло, он чувствует любовь, заботу…Он обнимает маму, и та в ответ нежна, тепла к нему, гладит по голове с заботой ероша несколько отросшую шевелюру. И Славик уже счастлив, даже сейчас почти в реальности ощущая нежное, трепетное прикосновение её рук. Лишь для того, чтоб уже в следующую секунду вдруг ощутить непомерно сильную для такого тела хватку, резким движением его, подобно почти ничего не весившей пушинке, поволокли за волосы и провезли лицом по одной из нижних полок, сбивая поставленные на неё книги. Вместе с резкой болью из глаз вдруг брызнули слёзы, Славик успел лишь мелко вскрикнуть, зажимая нос, с которого вдруг хлынули алые капли. Даже сейчас он почти ощущает как рот наполняет вязкая слюна, с явным привкусом железа. Она откинула его как прокажённого, осматривая так, как будто он – грязь на полу. Раздавленная улитка на асфальте. Прибитый таракан на кухне. Самое мерзкое что ей довелось видеть. - Не подходи ко мне! Изыди! - Вопила мать срываясь на хрипы, заслоняясь руками, не смотря на то, что Славик и не пытался прикоснуться. Женщина всё продолжала пятиться, с огромными от испуга глазами, она почти не переставая хватала всё что под руку попадётся, только чтоб кинуть в Славика. Не устояла перед ней ни книга, ни её когда-то любимая ваза с разводами голубого и синего. Со звоном та разбилась над головой Славика орошая осколками его и всё вокруг. - М..мам..? - полные слёз глаза откинули некогда добрую женщину молящим взглядом, мальчик всё надеялся на просветление, столь яркий приступ явление редкое и не долгое, сейчас она придёт в себя и извинится, с любовью посмотрев на Славика. – Мамочка.. – он всхлипывает растирая слёзы тыльной стороной ладони. - Не смей меня так называть! Я не могла породить нечто такое! - Звон любимой кружки отца, разбившейся о тумбочку, стеклянный взгляд полный ненависти вновь устремляется к Славику. - Неужто ты правда думаешь, что я не уйду!? Что я не смогу сбежать от тебя!? – и Славик жмурится видя, как плотно, её почти побелевшие пальцы сжимались в кулак. Это конец думает он, сегодня она не остановится, наверное, до тех пор, пока его тело не обмякнет от сильных ударов. Её рука находит бутылку вина, стоявшую в трюмо на чёрный день, и с грохотом наносит удар по краю стола расколов ту. Терпкая ароматная жидкость выплёскивается на пол заставляя распуститься стеклянную «розу» в её руке. Мать смотрит на него с дикой яростью и ужасом, призреньем и негодованием, а он зажмуривается всхлипнув, закрывшись в защитном жесте руками. Вот только ожидаемой боли не становится больше, его не осыпает град ударов, обилие ран не покрывает тело, хоть запах железа всё нарастает. Громкий крик разрывает пространство, заставив то рассыпаться осколками, подобно недавно пролетевшей мимо него вазе, воспалённые от слёз глаза распахиваются резко и широко, он видит мать, опиравшуюся на подоконник. Крупная рваная рана рассекает её живот, ручьём струится густая, тёмная кровь, пропитывая платье, окрашивая руку, зажавшую разрез. - Нет, мамочка, постой! - Руки Славика тянутся к ней чтобы помочь, чтоб удержать эту кровь и органы внутри неё… Он должен позвонить отцу, должен позвать кого-нибудь, спросить соседей... - Не подходи ко мне исчадье! – С глухим стуком и тихим шелестом страниц книга врезается в лоб Славика корешком, раскрывшись при ударе. На несколько мгновений темнота застилает глаза, но этого достаточно чтобы услышать щелчок замка окна и шум улицы. - Ты не исчезнешь, да!? Как бы я не пыталась ты вечно возвращаешься! Я стану свободна! Громкий нервный смех сменяется криком, шум ветра и глухого удара. Визг сигнализации. А дальше - тишина, пустота и лужа крови. Как будто он в прострации, и шум сирен на улице не здесь, а где-то далеко. Громкий стук в дверь, разрывающийся от трели звонок, всё это – ничто. Пусота. Славик не слышит этого, а может быть не хочет слышать. Сидит, сверля взглядом одну и ту же точку на полу, до самого приезда отца, пока тот влетев в комнату не обнимет его, упав на колени рядом и прижимая к себе. Теперь, сидя вместе на полу, они оба выглядят убито, им обоим до смерти больно, ведь они надеялись, что она вылечиться, был долгий рецидив, всё было хорошо...Но нет. Больше лечиться она не сможет, да и не нужно ей это будет. Так вот ты какая, смерть. – Думает ещё совсем маленький, но рано повзрослевший Славик. Из мыслей вырывает резкий, громкий вскрик родного голоса. Такого привычного и такого далёкого, вырывающего как будто из-под толщи воды. - Позовите врача, он очнулся! - в дверях стояла давняя знакомая Славика, она по обыкновенному быстрая и резкая, подобно маленькому яркому урагану, обеспокоенно продвинулась к кровати сев на стул рядом с капельницей. - Славик! - её холодная рука подцепила ладонь Славика сжав её в своей. - Ты две недели пролежал в отключке! Я думала, что поседею! Славик чуть улыбнулся и слабо пошевелив пальцами погладил её ладонь. Нужно отвлечься. Забыть. - У тебя глаза покраснели. - Девушка наклонилась, осмотрев его обеспокоенным взглядом, её ладонь проводит по впалыми щекам огладив большим пальцем мешки под ними. Её волосы цвета морской волны чуть щекотно мазнули по кончику носа расплывались перед глазами голубым пятном. Она опять сменила стиль. - Переломов быть не должно, мой друг..знакомый! Оплатил лечение.. Глаза Славика широко распахиваются, и на лице отражается удивление. У неё всегда был талант занимать собой всё пространство вокруг, привлекать внимание и плотно оседать в мыслях, даже сейчас, Славик смотрел лишь на неё. И это было даже хорошо, иначе нервного срыва было не миновать, отдаётся где-то совсем глубоко в подсознании, едва ощутимо, на удивление незначительно. Так как будто он снова не помнит, как будто все проблемы разом отступили. Весь мир стоит на паузе, а он может передохнуть от гула в ушах и боли в сердце. Дверь медленно приоткрывается и взгляд цепляется за белый халат вошедшего врача, тот приближается, осматривая свой блокнот, и сделав парочку пометок наклоняется к Славику. Он вынимает небольшой фонарик осмотрев реакцию зрачка, затем уже привычными движениями рук он проверяет рефлекторные реакции организма и измеряет давление. Быстро, ловко, Славик с трудом успевает осознать, что происходит. Что ещё стоило ожидать от дорогой больницы? - Две недели вы пробыли без сознания, рефлексы в норме. - взгляд Славика проходится по халату и натыкается на бейджик, лишь для того, чтоб плавно перейти к осмотру лица. Паренька звали Алекс, и судя по всему, он был лет на пятнадцать старше. На удивление светловолосый, с собранными в слабый хвост волосами и чуть бликовавшими от солнца узкими очками на вздёрнутом носу. Их взгляды встретились, и на секунду Славик подумал, что видит неприязнь, но почти сразу взгляд врача смягчился, скрывая отблеск эмоций, хотя несмотря на попытку утаить своё отношение, в его серых глазах всё ещё блистала сталь. - Плату внёс ваш друг. Я думаю, вы полностью здоровы и вскоре можете отправиться домой. Вам повезло что переломов нет, но всё ещё может болеть голова. - С тихим шорохом ручка скользила по листу блокнота, Алекс чуть хмурится, теперь скорее по привычке, и что-то дописав вырывает лист, протягивая его Славику. - Список рекомендаций. Рука врача приближается к капельнице и чуть сдвигает шершавое колёсико регуляции тока жидкости, усилив его. Взгляд Алекса снова чуть хмуро и даже как-то разочарованно проходится по Славику, но больше ничего не сказав он развернулся на пятках, медленно удаляясь из палаты, оставив после себя чуть неприятный осадок..разочарования? Пока не совсем ясно в чём именно оно заключается, но почему-то отдавало именно им. Подруга сильно исхудала, про себя отметил Славик, с трудом погладив её руку. Он так давно её не видел, она выглядит бледно. Синяки под глазами, взгляд – нервный, губы потрескались. Совсем не похоже на неё. - Я…спасибо за помощь….Кому я должен отплатить? – слабая рука, со временем наконец отошедшая от длительного бездействия, поднимается и прижимается к щеке подруги гладя ту по россыпи веснушек. Вместо привычно нежного и ухоженного лица рука ощущает шершавую, тонкую кожу – Ты как то исхудала…нервничаешь много, из-за меня..Прости. – во взгляде Славика действительно желание извиниться, они жалобно упираются в омут её орехового цвета глаз, наткнувшись на расширенный зрачок. Странное явление учитывая яркий свет в палате. - Поверь мне..Ты не виноват. Я волновалась, но это не причина моей помятости.. – Грустная, изломанная улыбка совсем не красит её лицо, растягиваясь битой маской. Осколки трещали из последних сил готовые в любой момент распасться на куски. С её глаз вдруг начинают срываться слёзы, и она закрывает лицо руками всхлипывая. - Прости..прости меня..- Надрывные рыдания и скулёж всё таки ломают иллюзию радости расколов ту вдребезги. – Я не смогу больше быть рядом..когда тебе нужна помощь..я не смогу.. – Рыдания становятся всё громче и она утыкается лицом в его одеяло окрасив то разводами туши. Руки Славика обеспокоено и нежно проходятся по волосам подруги приглаживая растрёпанные вихры. Он не имеет права сам впадать в уныние пока не утешит её…Она ведь так заботилась и помогала. Всё это время пока он был в отключке. - Всё будет хорошо.. – Но слова не помогают утешить, рыдания лишь усиливаются, и он ощущает как её хрупкие ладони сильнее сжимают тонкое одеяло и его ногу под ним. Славик тянет руку и всё же наклоняется с трудом обнимая ту. Криво и косовато, слабо, согнувшись в чрезмерно неудобной позе, причиняющей боль и тянущей в мышцах стальным грузом. – Я обещаю, я помогу. Чтобы не случилось, приду тебе на помощь. – Она поднимает заплаканное, измазанное тушью лицо и вглядывается в самую душу Славика, воспалёнными и покрасневшими от слёз глазами. Она просто не выдержала, никто ведь не может вечно быть тёплым, добрым и радостным. - Спасибо..- тихо всхлипывает она, вновь утыкаясь в одеяло лицом и шмыгая носом. Кажется затихла. Руки Славика продолжали медленно, и едва ощутимо, с теплом гладить её спину. Сквозь тонкую ткань толстовки те натыкаются на выпирающие позвонки, лопатки, переходя на бок, найдя ярко выраженные рёбра. Она исхудала значительно сильнее чем он ожидал. Значит причина появилась давно. Вдруг взгляд натыкается на налившуюся синевой, плавно текущую из неё в фиолетовую со сливовым отливом тёмную гематому. Он медленно проводит пальцами, сдвигая волосы с её шеи в сторону. Девушка вдруг встрепенулась, и на удивление резко, неожиданно взбрыкнула, закрывая шею пальцами, но доли секунды хватило чтоб взгляд зацепился за всё ещё чёткие отпечатки пальцев на её тонкой шее - Что..Что это!? – он снова тянет руку, но та оттолкнула её, даже не сильно напрягаясь. Не отошедший от болезни Славик был всё ещё слабее. - Это не то о чём ты подумал! – она отводит взгляд в сторону и Славик понимает что это – ложь. Она никогда не врала ему. - Прошу..скажи мне, что случилось? Ты никогда не скрывала от меня что-то...- он жалобно взглянул на ту. – Я помогу..Вместе мы справимся, просто позволь помочь тебе. -Я…- с тяжёлым вздохом она прикусывает обветренные губы, слегка пожёвывая нижнюю в нервном жесте. Она чуть мнётся, прежде чем испуганно закатать рукав и вытянуть руку ладонью вверх. – Думаю ты в состоянии…- Глаза Славика удивлённо расширяются, наткнувшись на особенно яркие по сравнению с бледной кожей синяки, порезы, обилие ран оставленных иглой. Будто из-под воды доносится окончание фразы. – Сам понять, что это. - Чт…Как? – ладони Славика тянутся, обхватывая её тонкие руки и проводя большими пальцами по сгибу локтя, оглаживая россыпь точек и ярких синяков. - Не спрашивай..- она тянет руки, извлекая их из ослабевших пальцев Славика, а после тут же натягивает рукава на место. – Я не хочу чтоб кто то знал.. - Мы можем вылечить тебя, нужно всего-то.. – Громкое «нет!» сотрясает воздух палаты, и он прерывается, приковав свой взгляд к её лицу. - Нет..я пыталась. – По губам нервно проходится кончик языка, было видно что ей неловко. Она нервно теребила рукав отводя взгляд. – Я пыталась, правда, но... Бывших не бывает. – Её взгляд поднимается, и из жалобного приобретает нотки стали. – Нельзя было начинать, просто нельзя. Вновь мир будто под колпаком. Палата и два разбитых человека, пришедших на помощь друг другу в тяжёлое время, но не в состоянии вытянуть друг друга из болота. Сейчас два друга просто сидели рядом, уперевшись взглядом вниз, и размышляя кому хуже, приисполняясь ненавистью к себе, за то, что не в состоянии помочь дорогому человеку. Теперь они просто тонули, медленно, но верно поглощаемые вязкой, зловонной трясиной. - Понимаешь..Я..Для меня уже всё кончено, но ты.. - Она решительно взглянула на Славика.- Ты должен жить и радоваться жизни, у тебя прекрасная улыбка..Красивые газа, великое будущее. – Тяжёлый вздох, едва не сорвавшийся на вхип. Но она крепится. Не даёт этим эмоциям взять верх. – Я..Сама отдам долг за тебя, просто живи дальше и не ищи меня. Просто подумай, что я уехала на отдых, на Мальдивы, на тропические острова о которых всегда мечтала. – Она вскакивает так резко, что стул, на котором та примостилась, с грохотом падает позади неё. Резко развернувшись, девушка быстрыми шагами, в надежде перейти на бег намеревается уйти из палаты, Славик хватает её за руку, но та выскальзывает, оставив в его ладони радужного цвета фенечку. - Нет, подож..!- Громкий хлопок двери заглушает мольбу Славика. Она не остановится. Он вскакивает так резко что на секунду темнеет в глазах, и ноги подкосившись сгибаются в колене. Славик падает, с вскриком ударившись ими о пол, он торопливо переполз на четвереньках, на ходу пытаясь вскочить. Рука неуклюже врезается в дверь, но эта боль – мелочь в достижении цели. Парень тянет ручку, с грохотом распахивая дверь и выбегая в коридор. Пусто, её уже нет, а в огромной больнице не просто сориентироваться, но не смотря на это, он из последних сил в ослабшем организме, с отдышкой и болью в мышцах и суставах выбегает в сторону аварийной лестницы, чуть не навернувшись. Испуг перед новым падением не пересилить, и он, выставив руки перед собой зажмуривает глаза. Вдруг резко, сильно, будто пушинку кто-то одёрнул его назад. Он повернулся в надежде на знакомое лицо, но увидел лишь недовольного санитара. - Прошу, я должен..! – громкий бас резко прервал его тираду. - Оставаться в палате. Вы последний день здесь, но кажется ваш организм перегрузился, к тому же в состоянии стресса и навязчивых желаний. Я передам главному врачу ваше странное поведение. - Что? Подождите, но..! - Руки Славика цепляются в рукава санитара пытаясь вывернуться. - Не спорьте, мы желаем вам добра и скорейшего выздоровления, если вы продолжите сопротивляться я буду вынужден попросить медсестру ввести успокоительное Славик обмякает в его руках, и вяло следует за ним в свою палату. Сегодня он соберёт вещи и тут же отправится найти подругу! Сегодня же, как только его выпишут. У них ведь есть общие знакомые, это не должно быть столь сложно. Но ни этим вечером, ни следующим, его не выписывают из больницы, под предлогом восстановления нервной системы. Пичкают таблетками, и говорят, что ему продлили лечение, и, к сожалению, сейчас его не могут выписать. Славик почт уверен, что это подруга постаралась. Ему ужасно грустно и обидно, они ведь так давно не виделись, и вот так расстались. Взгляд Славика упирается в лежавшую на тумбочке фенечку, стянутую с её руки. Он обязан найти её. Должен помочь, спасти. Вместе они точно справятся. Брови Славика сдвигаются к переносице выражая серьёзность намерений, рука тянется к тумбочке, и пальцы гладят чуть шершавую поверхность фенечки. В следующий момент он подцепляет оную пальцами и надевает на кисть руки, затягивая при помощи её же пальцев и зубов. Пахнет арбузом, и кажется её порошком для стирки. На секунду глаза прикрываются, и он позволяет себе слабость – потянуть носом воздух рядом с браслетиком, и представить, что она совсем близко, сейчас весело рассмеётся, обнимет его и скажет, что это просто не удачная шутка. А он дурак то ей поверил. Но мечта разбивается о холодную реальность. Подруги нет, а перед взглядом, наткнувшимся на тот самый стул в углу палаты, всё плывёт от слёз. Прошлое отходит на второй план, и он вытирает глаза тыльной стороной ладони. Нет времени на рыдания. Её ещё можно найти и спасти, а прочее сейчас не важно.