Письма к брату

***

      Моему любимому сыну Ингве.       Здравствуй, сынок! Ты давно мне не пишешь, не звонишь, и это терзает моё отцовское сердце. Узнаю о тебе только от Икка и твоего менеджера. Ты же про меня не забыл?..       Я пока что в отпуске. Наш департамент активно обсуждает дело об убийстве генерала Армандо, за которое ты недавно взялся. Это правда, что свидетелем по делу стала жена мистера Йоргенсона?..       У Иккинга всё хорошо. Он недавно переехал на съёмную квартиру со своей подружкой. Пока что уживаются, будет видно, не разбегутся ли они.       У тебя как на личном фронте, сынок? По-прежнему обходишь дам за километр? Я знаю, ты с головой в работе, но тебе уже двадцать четыре. Я в твоём возрасте встречался с твоей мамой и планировал на ней женится, если помнишь.       Не все женщины так ужасны, как ты считаешь, Ингве. Я знаю, что ты это тоже понимаешь. Но ты поставил стены нигилизма около себя, отрицаешь постулаты жизни. Постулаты любви. В тринадцать лет ты рассказал мне следующее:       «Папа. Мне призналась в любви девочка. Я ответил ей отказом, и она рассказала всему классу, что я гей. Ты считаешь это нормой?»       Я ответил, что девочка так на тебя обиделась, и ты так помрачнел, что будто превратился в маленькую чёрную тучку. Ты долго молчал, пока не спросил снова: «А почему она так поступила со мной? Я же не обязан оказывать ей чувств». Я постарался объяснить тебе как мог логику девочек (всё-таки я рос среди трёх сестёр), и ты сделал вывод: «Тогда я не буду с ними связываться». И ты правда следуешь этому принципу.       И это так меня расстраивает, сынок! Мне так больно и грустно, зная, что ты вероятно не познаешь счастье отцовства, любви прекрасной девушки, которая тебя поймёт, услышит, поддержит в трудную минуту. Ты бродишь в темноте, Ингве, нарочно сторонишься света!       Ты скажешь мне: «а как же Гудрун, твоя первая жена, моя мама? Она бросила тебя и меня, ушла к другому мужчине! Как ты вообще ещё веришь женщинам после такого?!» А вот верю, Ингве. Жизнь даёт нам испытания, и наша задача — пройти их с честью и возвыситься морально, духовно.       Гудрун была не той женщиной, да. Она ушла, я её отпустил. Но я встретил Валку, ты видел её пару раз. Разве она тебе не понравилась? Я помню, что ты не игнорировал её, когда она интересовалась тобой.       Если тебе есть что сказать, то скажи, пожалуйста. Хотя бы напиши…       С любовью, твой отец Стоик Хэддок.

***

      Моему отцу.       Я помню про тебя, пап. Всегда. Я слишком затерялся в расследовании.       Рад за Иккинга. Он до сих пор пишет мне про себя и Астрид. Он попросил меня взять Астрид к себе на стажировку, чтобы она оформила практику. Пока что думаю над его предложением.       Моя мать — Юстиция, моя женщина — Фемида, а мои дети — виновные приговоры злодеям. Вот моя личная жизнь, пап. Я знаю твою юность со слов мистера Берга. Я не такой наивный глупец.       Я хочу посвятить свою жизнь истине, а не юбкам. Когда меня уволят, когда я стану не нужен в суде и правда отречётся от меня, тогда я подумаю о потомстве. На крайний случай наш род продолжит Иккинг. Двумя детьми точно. Он любит детей, а они его.       Не смей говорить о матери. Она мне даже не мать, а тварь собачья. Наверное, поэтому я такой «гад последний», со слов прокурора Скай. Весь в эту распутницу.       Валка достойна моего внимания лишь потому, что она твоя жена и мать моего младшего брата, которого я действительно люблю. Она мудра, это видно. В этот раз ты сделал хороший выбор. Но за умной женщиной всегда прячется хищник, который будет царапать тебя изнутри по поводу и без. У тебя своя жизнь, у меня своя.       Скучаю. Твой сын Ингве.

***

      Моему сыну Ингве.       Твой менеджер позвонил мне и сказал, что тебе прострелили левое плечо прямо в зале суда. Я собирался лететь к тебе на Прометею, но он убедил меня остаться дома…       Иккинг места себе не находит. Я безмерно благодарен Астрид: она сдерживает его как может. Эта девочка определённо понимает каково это, держать себя в руках в трудной ситуации.       По новостям только и говорят о покушении на тебя. Сотрудничал с подпольем, чтобы узнать тайны контрабандистов?.. Ты в своей погоне за истиной и жаждой справедливости чуть не погиб! Ты этого добиваешься?! Чтобы я своего сына похоронил раньше себя?!       Не губи моё сердце, Ингве. И пощади Иккинга, он так тебя любит и боится потерять. Может тебе стоит прекратить быть прокурором?..       Выздоравливай скорее. С любовью, твой папа Стоик.

***

      Отцу.       Быть прокурором и уничтожать ложь — моё призвание. Я от него не отступлю. Да, меня ранили. Но лишь ранили, не убили.       Я готов умереть за правду, и ты это знаешь, пап. Глядя на тебя, я лишний раз осознал, что должен встать на защиту невинных и наказать обидчиков.       Преступник оказался свидетелем. В меня выстрелил сын генерала Армандо — Клавьер. Фемида похоже защитила меня, он метил в сердце. Ему грозит пожизненный срок за покушение на меня. Но похоже не жалеет об этом.       Меня экстренно прооперировали. Заседание по делу перенесли на завтра, прокурор Скай вписалась вместо меня. Я не просил, но она настояла. Тоже мне героиня…       Полицейские департамента стали сливать информацию адвокатам, у них сложилась своя компания. Эйзенхарт предоставил мне пару контактов, один из подпольщиков провёл меня куда надо. Я узнал всё за два часа, пока детективы искали по крупицам целый месяц.       Клавьер убил генерала Армандо из-за миссис Йоргенсон. Генерал оказывал ей знаки внимания, она же тайно встречалась с Клавьером за спиной мистера Йоргенсона. И ты продолжаешь говорить, что женщинам можно верить? Мелкий ублюдочек убил папашу за какую-то юбку. Сюр, не иначе.       «Почему же в тебя тогда стреляли?» — спросишь меня ты, отец. Всё просто: я сказал об этом публично. Что я знаю о любовной связи Клавьера с миссис Йоргенсон, и что он приревновал её к собственному отцу — генералу Армандо. Так как Клавьер сын высокого чина, его не досматривали у входа в зал суда. А зря.       В меня стреляли из револьвера «апаш». Я знаю, что ты фанат винтажных вещей. Клавьер тоже. Настолько фанат, что носит раритет за пазухой и убивает кастетом или пулями седьмого калибра. Кстати попросил сохранить пулю. Пришлю тебе по почте как выпишусь. Считай это подарком на юбилей.       Я позвонил Иккингу после того, как вышел из наркоза. Он совсем раскис. Ныл в трубку и постоянно шмыгал носом. Ему девятнадцать, а ведёт себя как мальчишка. Я же не умер. Астрид пожелала мне скорейшего выздоровления. У неё приятный голос, получше, чем у прокурора Скай.       Пока что ставят капельницы. Надеюсь пролежу тут недолго. С любовью, Ингве Хэддок, твой старший сын-прокурор.

***

      Моему любимому сыну Ингве.       На днях позвонили с Академии. Иккинг написал заявление и улетает к тебе на Прометею. С Астрид на пару. Надеюсь он тебя предупредил о своём визите?       Звонил твоему менеджеру. Сказал о выписке пока речи не идёт — ты заболел бронхитом. Лечись, сынок, подождёт тебя твоя Фемида! Клавьера же всё равно посадили, госпожа Скай справилась со своей работой, можешь передохнуть.       Плеваку отправили в отпуск, укатил на моря Артемиды. Я сижу в офисе с начальником, скучаю. Попробую через недели две отпроситься, может тоже к тебе прилечу.       С любовью, твой папа Стоик.

***

      Моему отцу.       Я узнал, что Иккинг прилетел только тогда, когда он вошёл в палату. Весь бледный как поганка, зато с золотой серьгой в левом ухе. Не знал, что он подался в неформалы.       В этот раз Икк не плакал, но говорил шёпотом и постоянно трогал мои руки. Астрид стояла в коридоре и с кем-то разговаривала по телефону. Судя по тону, это был кто-то из преподов Академии. Я видел, как она выглянула из-за стены в мою сторону и тут же скрылась. Она и правда красивая. Только я не терплю блондинок.       Потом она зашла и села рядом с Иккингом. Он объяснил про ситуацию с практикой и ещё раз попросил меня взять Астрид к себе. Я долго молчал. Пока я думал, Астрид начала рассказывать о себе и сказала, что «с твоими мозгами, Хофферсон, тебе только к такому же педанту, как Хэддок». Ей написали весомую характеристику, чтобы я ознакомился. Сказал, что мне нужно время подумать и посоветоваться с начальством. Она согласилась подождать.       Они пробыли со мной где-то сорок минут. Иккинг постеснялся целовать меня при Астрид, я это понял по его глазам. Как был подлизой, так и остался. За это я его, наверное, и люблю. Икк возмужал, но не до такой степени, чтобы его можно было назвать мужчиной. Он будет наивным юнцом для меня до самых моих глубоких седин.       Ночью звонил прокурор Эйзенхарт. Клавьер каким-то образом сбежал. Жаль это не моя проблема.       Спросил его насчёт Астрид, он одобрил её в качестве ассистента, но взамен попросил оказать услугу внучке — ей нужен практикант в отдел криминалистики. Предыдущий уволился. Записал Иккинга, он был против — собирался вернуться на Элпис. Уговорил остаться, намекнув, что Астрид будет недалеко. Согласился, будет жить в моём офисе. Астрид пока поживёт у своей подруги в районе Звездопада. Похоже они не настолько друг к другу привязаны, как я думал изначально.

***

      Моему сыну Ингве.       С выздоровлением, сынок! Получил пулю по почте… Я спрятал её от Валки. Она до ужаса боится всего, что связано с оружием. Спасибо за подарок, но больше такое мне не дари, хорошо?       Созванивался с Иккингом. Его допустили к осмотру трупа по новому делу прокурора Скай. Ничего не делает, но чёт пишет. Ему всё нравится. Спросил когда его допустят вскрывать трупы, он сказал лет через пять. И почему он всегда выбирает долгий путь?       Плевака вернулся с курорта и захворал, сидит на больничном. Я собираюсь к тебе прилететь, ты же не против?.. Мы давно не виделись.       С любовью, твой отец Стоик Хэддок.

***

      Моему отцу.       Когда я пришёл в офис, Иккинг писал отчёт для начальства. Судя по его лицу, он пишет его вторые сутки без сна, но доволен до невозможности. Сразу вцепился в меня как кот в мышь. Долго не отлипал от меня и рассказывал, какие тут все вокруг классные. Со временем его энтузиазм поубавится. До первой аккредитации.       Врачи предписали больше отдыхать. Прокурор Эйзенхарт запретил мне выезжать на места преступлений. Мой менеджер уволился по причине переезда. Подарил мне набор посуды для чайной церемонии. Определённо буду скучать по нему, он хороший парень.       Астрид оказалась к месту. Все чины департамента её побаиваются. Она отобрала у одного детектива отчёт о вскрытии, который он хотел продать адвокату, и поставила его на место. Иккинг сделал хороший выбор.       Не могу двигать рукой, сильно болит. Видимо теперь так будет до самой моей смерти. Могу лишь читать дела по ноутбуку. Пришлось нанять водителя, чтобы он возил меня до дома. Мистер Редуа, мужчина твоих лет. Бывший спецназовец, ушёл в отставку из-за ран в ходе операции «Звездопад».       Прокурор Скай навещает меня почти каждый день, не могу её выгнать — она стала замом Нельсгаузена. Приносит отчёты, дела и пирожные. Думает сможет меня расположить таким образом. Унижается, лишь бы я на неё взглянул…       Я высказал ей всё, что думаю о её подачках. Она выслушала и проглотила. «Хоть убей, Хэддок, но я тебя люблю. Точка». Ну, пусть страдает, не моя проблема. Надеюсь она не окончит жизнь в петле. Моя репутация пойдёт ко дну, если она не прекратит так себя вести. Подумываю уволиться.       Прилетай, буду рад с тобой увидеться, пап. С уважением и любовью, твой сын Ингве.

***

      Моему дорогому сыну Ингве.       Это моё последнее письмо, мальчик мой… Наш самолёт неисправен, вошли в орбиту Галлеи.       Всё своё имущество завещаю вам двоим и Валке. Похороните меня у могилы отца на Пандоре.       Береги Иккинга и будь для него вторым отцом.       Очень сильно вас люблю. Прощайте.       Твой навеки, папа Стоик.

***

      16.08.       Сегодня я получил письмо от своего отца. Его больше нет с нами.       Мне не больно. Я похоронил своё сердце уже очень давно, ты это знаешь, мой верный дневник. Я так очерствел, что не проронил ни слезы, когда узнал о его гибели.       Не могу описать чувства Иккинга. Он свернулся клубочком на моём диване и молчит уже пятый час. Астрид поступила правильно. Она оставила его одного, чтобы он разобрался с самим собой. Если он захочет с ней увидеться, она попросила его позвонить, и она придёт.       Вечером прилетела Валка. Мы холодно обсудили деление имущества отца. Предложил забрать ей весь дом. Она долго отказывалась, но поняв, что со мной бесполезно разговаривать, согласилась.       Она пыталась поговорить с Иккингом, но он отвернулся от неё и не сказал ни слова. Валка сказала, что позвонит мне, как будет улетать. Нужно разобраться с бумагами.       Все в департаменте лицемерно выражают свою скорбь. Услышал искренность только от прокурора Эйзенхарта. Он и отец были связаны по долгу службы ещё с Академии.       Когда я возвращался с кабинета прокурора Скай, то увидел Иккинга с Астрид в коридоре. Я решил скрыться у стены и узнать, о чём они говорили. Икку тяжелее моего, я знаю это. Он — не я. Мы абсолютно разные люди, хоть и братья.       Иккинг спрашивал, как Астрид перенесла смерть своего отца. Она спокойно ответила, что всё проходит со временем. Он перешёл на шёпот и заикался через раз. Мне впервые стало плохо на душе. Он так разбит, а я так чёрств. Мне стало стыдно.       Они разговаривали минут десять. Астрид держала его за руки всё это время; когда Иккинг снова рассыпался в слезах, она молчала и слушала его, не перебивая.       А потом они обнялись и стояли ещё некоторое время. Я вышел из-за стены и подошёл к ним. Сообщил о неделе выходного — нам нужно похоронить отца. Иккинг лишь кивнул мне и отвёл глаза в сторону. Меня уколола вина.       «Вы справитесь с потерей. Мы все через это проходим рано или поздно», — говорит Астрид тихо, — «Мы переживаем по-разному, Иккинг. Тебе нужно отдохнуть». Он кивком согласился с ней. Я посмотрел в сторону, потому что по взгляду Астрид понял, что она хочет поцеловать его.       Но я всё же глянул, лишь для себя. И знаешь, что я почувствовал, дневник?       Как по лицу льются слёзы… Рана около сердца так больно заколола. Мне стало так плохо и так хорошо одновременно. Словно с меня упали кандалы, из-за которых я не мог уйти куда хотел, и мне радостно, но вместе с тем пришло разочарование, что я так долго был взаперти и нарочно не хотел выбраться.       Этот короткий и тихий поцелуй будто выстрелил мне в голову и прошёл насквозь. Открыл глаза. Заставил меня прозреть.       Я не могу чувствовать, потому что не чувствовал когда следовало. Я прятался в морге среди трупов разбитых мной сердец. Я восседал на горе любовного нигилизма, теперь я сижу у её подножия на коленях и смотрю на небо. На небе — мой отец, который умел любить и любил. Передо мной младший брат, который прямо сейчас сломлен также, как и я, но у него есть опора.       Со мной Правда. С Иккингом — Любовь. Я вдруг понял, что когда ты один, Правда бесполезна. Она есть и просто уничтожает.       Любовь поможет Иккингу на время спрятаться от Правды, а потом принять Её и жить с Ней. Я же обречён страдать в одиночку и смотреть в лицо Правде как её сторонник. Такова моя жизнь как прокурора.       Прокурор плачет только тогда, когда всё кончено. Я плачу когда всё начинается. Моя новая жизнь с широко открытыми глазами.

***

      На Пандоре царит вечная жара. Стоика похоронили рядом с его отцом — Сигурдом Хэддоком. На могильной плите давно умершего родственника высечена следующая эпитафия:       «Здесь покоится «Легендарный Адвокат», «Чёрт Правды», коллега, родной человек. Пусть хранит тебя Правда, как ты хранил её для нас».       Женщины плачут, мужчины молча пьют освящённый пастором кагор. Иккинг сидит у могилы отца и сажает около неё незабудки. Астрид тихо разговаривает с прокурором Скай где-то в сторонке.       Ингве касается спины младшего брата, тот дёргается и поворачивает голову. Они молча переглядываются. Иккинг встаёт с места и крепко обнимает старшего брата.       Бессердечному Ингве трудно будет найти любовь, но он попытается. Если же ничего не выйдет, он попросит совета у младшего брата. Ведь именно он открыл ему глаза. Лучше раскрыть их позже, чем никогда, верно?