Встретим смерть вслепую.

С днём рожденья, Натаниэль. Стефану было двадцать лет, а Натаниэлю только что исполнилось восемнадцать. Грохот около номера. Дверь резко распахнулась. На пороге стоит разъяренная мама. — Чт.…, — не успевает договорить Стефан, как Фиона тут же прерывает его, — Выпрыгивай из окна и беги к машине. — приказ матери сквозь скрежет от злости зубов. Страшно. В такие моменты она могла и побить за непослушание. Фиона достала пистолет из-под подушки и побежала в коридор вниз по лестнице. На этот раз их номер располагался на втором этажа, это давало гарантию, что при необходимости, они могли посреди ночи покинуть мотель, и гарантию того, что если люди отца придут за ними, то уж точно не полезут в окно в первое попавшееся окно. Стефан недолго собирался с духом и выпрыгнул, к сожалению, приземлился он не очень хорошо — он подвернул ногу. Уже всё равно. Он побежал к машине превозмогая боль в правой коленке. Как только он сел в машину, мать тут же завела машину и помчалась по магистрали. Мать постоянно пыталась скрыть от одного минивэна — петляла по разным улочкам, дворам. Ей удалось оторваться от них, но свернула она на пляж Калифорнии. Их автомобиль остановился буквально в нескольких метрах от воды. — Мам, что случилось? — спрашивает Стефан с ноткой страха. — Так, сейчас ты мне кое-что пообещаешь, — заговорила Фиона, жадно вдыхая воздух, только сейчас Стефан заметил кровь на теле матери, — Не смотри. — опять приказ. Он отвёл взгляд. — Ты не будешь оглядываться и останавливаться. Никому не доверяй, Абрам! Будь кем угодно, только не собой, меняй имена, внешность и места как можно чаще. — она выплюнула эти слова в лицо Абрама. Кашель. Кровь. Смерть. — Мама, — он хотел было закричать, но смог выдавить из себя еле слышимый шёпот, — Прошу, не оставляй меня одного опять, мама, — опять какие-то бормотания. Какой ужасной бы матерью не была Мэри, она — его мать. Он любил её, потому что в Балтиморе она обнимала его, успокаивала после пыток отца и его людей. Какой бы плохой матерью она не была, она всегда желала ему только защиты и будущего, чтобы он жил! Она бы никогда. Она бы никогда. Она бы никогда не сделала того, что могло бы причинить ужасную боль. От её рук он всегда заслуживал боль. Она была той, кто мог его защитить. Кто защищал его восемь лет. Все эти ёбанные восемь лет. Он любил её. Он хотел, чтобы она продолжала защищать его. Будь то Балтимор. Калифорния. Аризона. Техас. Флорида. Париж. Мюнхен. Всегда. А сейчас ему исполнилось восемнадцать, и он в Калифорнии, на нём лежит его подарок на день рождения — труп его бездыханной матери. Слёзы невольно скатываются по раскрасневшимся щекам. Он не заметил, как сам перестал дышать. Ему понадобилось достаточное количество времени, чтобы заставить свой мозг вновь заработать. Он скинул с себя её тело. Запах крови ударил по ноздрям, пришлось пересилить самого себя и выйти из машины. Из их автомобиля он забрал лишь свою спортивную сумку и документы, — сейчас он Нил Джостен, мальчик восемнадцати лет. Мать он пристегнул к водительскому сиденью. Облил всю машину бензином, снаружи и изнутри. Сейчас он в последний раз видит её лицо. Её глаза открыты, он не смог пересилить себя и закрыть её глаза. — Прощай, мама… — прошептал губами Нил, — Прощай, — машина загорелась. Труп Мэри вспыхнул ярким пламенем. Джостен сел неподалёку от машины, смотрел на то, как горит его мать. Глаза пустые, наполненные слезами. Он не смог вспомнить, когда последний раз так плакал, возможно, ему тогда было четыре, может пять лет, а сейчас ему восемнадцать и он не знает, что будет дальше, но точно знает, что будет продолжать бежать без оглядки. Он должен сдержать обещание. Он должен.