«Экстрим»

Пионеры восседали на лавочках поставленных в веранде и наблюдали за бурным разговором вожатых. Одного из них они уже знали. Виктор Антонович выглядел не таким веселым как раньше. Нахмуренные брови и серьезный голос ему совершенно не шли, хотя скорее просто не вписывались в всеобщий образ рыжего простачка, который нарисовался у пионеров буквально при первой встрече. Антон видя его встревоженное состояние по тихому злорадствовал. А что? Пусть знает, как называть его прекрасный смех гоготанием. — Да? Блин, худо вышло. Но ведь ничего серьезного не случилось? Вожатые позабыли, что они тут, вообще-то, не одни, так как перешли с шепота на нормальный разговор, который слышали все присутствующие. — А может начнем? Нетерпеливый Арзуханян привлек к себе всеобщее внимание, ведь сидеть на одном месте больше времени, чем планировалось ему, ой, как не хотелось. Он чуть дрейфил из-за такого резкого внимания к своей скромной персоне, но отступать не стал. Видя, что от него ждут чего-то ещё он сказал. — Ну, типа, мы ж так ничего не успеем. Неловкость возросла и парень пожалел, что не откусил себя язык. К его счастью и облегчению вожатые перестали говорить и обратили внимание на пришедший, ещё минут десять назад, отряд. — Итак, мы с Виктором Антоновичем приветствуем вас на этой олимпийской смене и надеемся, что вы проведете эти три недели интересно, весело, а главное, полезно. На нашем первом собрании отряда я расскажу вам правила, а после мы выберем командира и знаменосца, потом придумаем речевку, девиз и название. Никто на серьезных щах не слушал правила, ведь любой дурак и так знал, что если ты разведешь огонь в помещении, то оно начнет гореть, да и вообще какой идиот будет разводить огонь в помещении или умышленно бить стекла? В общем, ничего нового им не сказали. Только на этот раз особенно обратили внимание на запрет вылазок из комнат вечером, ведь это единственное правило которое нарушалось из смены в смену. И в эта смена точно не будет исключением. Наоборот, «преступность» повысится, ведь если все вожатые будут смотреть Олимпийские игры, то их надзор явно уменьшится. Подростки радовались такой свободе вечером и ждали с нетерпением того момента, когда на горизонте будет чисто и можно будет совершить операцию по вылазке из комнат. Наконец, новая вожатка, которую звали Ольгой Евгеньевной, закончила говорить про правила и начала новую часть плана — выборы командира. — Кто из вас был командиром отряда? Все молчали, видно, руководителей в отряде кот наплакал и потому стало сложнее. — Никто? Хорошо, тогда какие будут предложения? Предложениями тоже не пахло, а потому Евгеньевна хмыкнула и решила предложить тому, кто ей больше всего внушал доверие. — Ты, — Ярослав, сидящий по её правую руку, аж подпрыгнул и тихо переспросил. — да-да, ты, как тебя зовут? — Ярослав Парень сказал это как-то возмущенно, ему было неприятно, что пришлось оторваться от своих глубоких мыслей. — Ребята, кто за то, чтобы Ярослав стал командиром? Никто опять ничего не сказал, а потому Ярик сам начал отстаивать свою спокойную жизнь. — А почему именно я? Не умею я командиром быть, — он встрепенулся, — да и оценки у меня не очень. Тут уже встрял Антон. — Не ври, оценки у тебя отличные. Вожатая сразу хлопнула в ладоши, чтобы показать, что уже всё решено и возражения бессмысленны. — Раз никаких возражений больше нет, то теперь Ярослав будет командиром отряда. Можешь садиться. Последние слова были сказаны Ярику, который уже подходил к своему месту и сверлил Антона взглядом, в котором читалось «ну спасибо тебе, удружил». Знаменоносцем выбрали Каразина, не зря же его в начальных классах Шпалой называли. Правда, потом перестали, ведь в шестом классе он единственным парнем был, что девчонок в росте обогнал. Когда же вопрос с ним был решен настала последняя часть плана. — Теперь мы должны придумать название нашего отряда. У кого какие предложения на этот счет? Теперь говорили всё, кроме нескольких девчонок, Гоголева (которого после объявили Гоголем), Бекли и Ярослава. — Давайте «Данко», мне там девиз нравиться, звучный такой. Предложение Лыкова сразу отклонил вожатый Витя, ведь по его словам это название и девиз заграбастал себе отряд Копыловой. — Можно назвать отряд «Звезда». — Иди-ка ты, Машка, со своими звездами на небо, третий раз уже одно и то же предлагаешь, — выдвинул протест Арзуханян, — давайте лучше что-то связанное с героями, о, можно так и назвать — «Герои». С каждого места были слышны кучи названий, явно не новые, но каждому хотелось, чтобы название отряда предложил именно он. Вожатые были настолько удивлены активностью пионеров, что даже не прилагали усилий их успокоить. Просто стояли и слушали, как сначала кто-то кричал название и как в него следом сыпались оскорбления. По итогу рыжий вожатый всё же решил это остановить, но никто его уже не слышал. — «Троянцы» — это самое лучшее название, ведь это олимпийская смена и нужно название, что сулит победу! — Ты жопой мифы читал? Трою спалили! Уже вовсю разошёлся Антон, который тоже имел свое неповторимое мнение. — Что вы всякое старье предлагаете? Лучше самим придумать название и девиз, чтобы была уникальность! — Вот сам и придумывай, а мы не хотим тут до ночи девиз рифмовать! — Стойте! Витя хлопнул по столу и всё разом затихли. — Если вы сами не можете определиться, то выберем то, что я взял для нас ранее. Отряд будет называться «Экстрим». Никаких возражений нет? Опять настало молчание. Возражения то были, но желающих их высказать — нет. — Вот и прекрасно. Девиз такой: «Экстрим» — это круто! «Экстрим» — это класс! «Экстрим» — это только для нас!». Давайте потренируемся. Всё хором начали лениво повторять одно и тоже, пока их занудные голоса не надоели вожатым. — Так, всё, достаточно, — Витя глянул на часы и сказал, — так, теперь становимся в круг и проводим свечку. — А может мы её сидя проведем? — Нет, нужно чтобы все мы взялись за руки. Подростки поскорее встали в круг, чтобы наконец покончить с этим и разойтись по своим комнатам. — Давайте сейчас по очереди назовем свое имя и впечатление о первом дне в лагере, правда, мы ничего пока не успели сделать, но общая картина должна была уже сложиться. Виктор Антонович кивнул стоящему рядом Антону, который начал подробный рассказ про то, как его в первый день ударили, кто ударил, почему ударил и главное, что ему за это будет? Вожатые смотрел во все глаза на парня, будто он только что превратился в Ленина. Ябедничать было не в чету для младших классов, а в старших так тем более, особенно парням. Витя с Ольгой просто офигели от того, что кто-то в первый же день на кого-то жалуется, а Бекла офигел от того, что кто-то жалуется на него. За всю его карьеру хулигана и грозы района ещё никто не ходил докладывать, а тут ещё и при всех. Антоша выглядел спокойным, он ждал, что ему ответит вожатый, который в это время прочистил горло и сказал. — Беклемишев, ещё раз услышу, что ты кого-то достаешь, то пойдешь с объяснениями к директору лагеря, а потом и в милицию. Тебе ясно? Бекля убийственным взглядом посмотрел на Антона и нехотя кивнул. Дальше вечер пошел как по маслу. Кто-то говорил, что понравилось, кто-то обратное, но по итогу всё уставшие от дороги и собрания пошли в свои комнаты спать. Ольга Евгеньевна, которая заметила как Бекля смотрел на Антона, даже хотела подойти и остановить агрессора, чтобы ещё раз напомнить, что его ждет если он что-то сделает, но её остановил Витя, который явно в тихую осуждал Антона. Все уже зашли в комнату, только Ярослав придержал Антона у входа, чтобы поговорить. Он ещё немного подождал и начал говорить только когда в коридоре стало совсем пусто. — Ты зачем про оценки сказал? Антон выглядел очень недовольным, ему уже не нравился лагерь и он совсем потерял желание здесь находиться. — А не надо врать, Ярик. Сейчас Ярослав был сам готов поднять руку на Антона или просто не защищать его перед Беклей, который явно точит зуб на парнишку. Правда, чуть погодя его опустило, как никак, а Антона он любил. — Ладно, но всё же лучше было бы если бы ты помолчал. Ты молчать вообще умеешь? Ярослав усмехнулся, а Антон ничего смешного тут не нашел. — Ой, хочешь, могу хоть всю смену с тобой не говорить. Парень потянулся к дверной ручке, чтобы наконец покинуть разговор и начать выполнение своей угрозы, но его тут же остановил Ярик. — Ну я же не про это. Просто… А, ладно, не важно. Может прогуляемся? Чуть погодя они уже шли к выходу, чтобы прогуляться по лагерю пока нет отбоя и пока половина лагеря ушла смотреть Олимпиаду к старому ветерану, что жил на территории лагеря и единственный имел работающий телевизор. Антон не понял как он очутился на улице с Ярославом, хотя ясно сказал, чтобы тот сам шел на улицу и получал звиздюлей от старших. — Антон, слушай, давай вместе на один кружок пойдем? Ну, чтобы интересней было. — Хорошо, только чур не в радиотехнический, в прошлом году там одна скука смертная и была. «Антон, ты не туда деталь припаял.», «Антон, ёкарный бабай, ты щас провод попалишь». Бррр, мне голос этого ненормального руководителя в кошмарах потом снился. — Пх, ты ж там только два дня был. Ярослав засмеялся, да, не повезло парню. Характер Антона даже самые профессиональные педагоги не выдерживают. В отличии от других детей этот паренек вечно был чем-то недовольным и вечно попадал под горячую руку хулиганов из местных шаек, правда, другие дети тоже попадали, но говорили про это далеко не все. Мальчишки молчали, чтобы их не причислили к ябедам и старались просто не попадаться на глаза обидчикам, в то время как Антон сразу шел к воспитателям. Он не считал это каким-то грехом, как и его мама. Она всегда учила сына, что говорить о своих проблемах учителям не просто можно, а нужно. Ярослав тоже так считал, но сам не говорил, хотя тут скорее из-за того, что надобности не было. Он ходил на бокс, что никак не сказалось на его внешнем виде, но зато удар был что надо. Его заценили уже многие мальчишки, что лезли задеваться то к нему, то к Антону. — Да, был, но мне их по горло хватило, чтобы понять, что эти ваши радиотехники — полная фигня. Да и вообще, я в лагерь не для кружков ехал. — Да? А для чего тогда? Антон задумался, говорить правду в чистом виде ему было немного стыдно, а врать он не очень любил. — Ну, так, поля, тополя. Природа красивая, птички поют. — А что ж тебе, птичек с полями в селе у бабушки не хватало? — Фух, — фыркнул раздраженно Антон, он совершенно не любил, когда его слова брались под сомнение, — поехал и всё, сам же позвал, а теперь от меня объяснений требуешь. — Ладно-ладно, шучу я. Парни пошли дальше молча и тут зоркий глаз-алмаз Ярослава заметил в дали идущею фигуру. — Ё-моё, Антош, валим, там Свистуха! Дорожка, по которой секунду назад шли два пионера, в мгновение ока опустела. Теперь Свистунова, которая тоже была обладательницей всевидящих очей, могла только догадываться, что за два дуботолка решили пройтись по территории лагеря в вечернее время.