«Экстрим»

До самой глубокой ночи Антон прокрутился в постели, так и не сомкнув век. Ярослав всю ночь где-то прошлялся и за это Крутов корил только себя. Иногда в нем всё же просыпались нотки гордости и вредности, мол, кому ещё тут нужно обижаться? Но они угасали так же быстро, как и появлялись. Парень хотел выйти на улицу и с возмущением высказать Новикову всё, что он о нем думает, а после утащить обратно в комнату. Парнишка даже несколько раз вставал с кровати, но обида, будь она неладна, душила из самой глубины. Зараза уселась в каком-то укромном местечке души Антона и не давала парню простить Ярослава. Слёзы сами собой выступали на глазах юноши и мокрым якорем держали его у изголовья кровати, не пуская на свежий воздух. Он не в силах был сейчас покинуть комнату и встретиться с Новиковым, но одновременно таил в себе кроху надежды, что всё же сможет оставить эту глупою горечь где-то подальше от себя. Хлюпая носом и утирая красные глаза, Антон опустился на краешек кровати. Оголенные бедра юноши коснулись холодного железного каркаса, что выглянул из-под тонкого матраса, вмиг по ногам побежали мурашки. Антон брюзгливо скривил губы и попытался подтянуть сползшую подстилку, как на соседней кровати началась громкая возня, в последствии которой на всю комнату раздался скрип. — Антон, а ты чего не спишь? Голос подал Гоголь, он ещё немного повошкался и теперь обратил всё свое внимание на удивлённо-напуганного Антона. — Ты плачешь? Явно не в шутку обеспокоенный паренёк сел на кровать и взглянул с какой-то неестественной для подростка добротой. Такой взгляд обычно у любящих матерей и отцов, которые стараться утешить свое чадо. — Что случилось? — парень понял, что сказал слишком громко и быстро прикрыл рот ладонью, будто извиняясь. — Можешь мне сказать, я…я не буду смеяться, ни в коем случае. Услышав это, Антон улыбнулся. Слёзы всё ещё блестели на его щеках, отражая в себе лунный свет, но уже не выглядели такими серыми. — Я просто с Яриком поругался. Думаю, что виноват он, но почему-то от этого не легче. Парень говорил это и размазывал по лицу соленые следы, то и дело задевая рукой глаза. — Стой, не три! — Гоголь подхватил с пола свой рюкзак и начал шарить по его карманам. Чуть погодя он что-то достал и протянул Антону носовой платок. — На! У меня всё равно запасной есть. Проследив за недоверчивым взглядом Крутова, Гоголь убедил его, что платок чистый, даже ранее неиспользованный. Он снова начал говорить, только когда Антон полностью расправился с сыростью на лице. — Ты не расстраивайся, с Ярославом вы обязательно помиритесь. — При упоминании Новикова на Антона снова накатила волна прошлой печали, только на этот раз слёзы на долго не задерживались на покрасневшем лице и растекались на белом, с голубым узором в углу, платку. — Ой, извини, пожалуйста, что вспомнил. Я не хотел. Гоголь быстро перекочевал на кровать Антона, специально сев именно на железный каркас, чтобы не слышать традиционного звука. Он ничуть не робея обнял обеими руками Антона. Для него такой близкий контакт с человеком был нехарактерен, но желание утешить рыдающего товарища взяло верх. Юноша немного подержал Крутова в своих объятьях и начал гладить по голове, совсем лохматя и без того взъерошенные вихры Антона. Собственный громкий шмыг вернул Антона в реальность. Он вспомнил что находиться в лагере, где спят ребята и будить их не стоит. Гоголь тоже почувствовал, что плечи парня больше не трясутся и потихоньку отстранился. — Ложись спать, всё будет хорошо. Так же потихоньку Гоголь встал с кровати Антона, подошел к своей, лег и на последок улыбнувшись Антону, заснул.

***

Яркая энергетика лагеря потеряла свои полномочия, сменившись на серо-голубую. Такое утро было наиболее приятным Антону, таким уютным и домашним, что на минуту Крутову показалось, будто он очнулся дома. И не мудрено, всё по ощущениям напоминало юноше свою обитель: кровать, что после бессонной ночи казалась периной, переговоры ребят, которые через пелену сна напоминали Антону утренние перешептывания брата и сестры, вошканья кота Багета под боком. Вбирая в себя всё эти приятные ощущения, Антон вдруг вспомнил, что его пушистый спутник по жизни остался в небольшом загородном домишке у тёти Клавы. Это значит, что никакого кота и в помине тут быть не может. Парень приподнялся на локти и окинул взглядом соседнюю кровать, на которой лежал предполагаемый Багет. Вместо животного на койке развалился Ярослав. Он как ни в чём не бывало лежал подле Антона и листал «Два капитана». Изумленный юноша сначала просто тупо пялился на Модника, а когда заметил, что на него смотрят, покрылся алым цветом. — Ты где был ночью? Совсем тихо спросил Антон, не желая, чтобы его услышал кто-то кроме виновника его вечерних слёз. — Думал, — в тон ему ответил Ярик, но тут же серьезное выражение лица сменилось ухмылкой, — и решил, что поступил довольно глупо с тобой. Пока он это говорил, его рука обвивалась вокруг талии Антона, прижимая парня всё ближе к себе. Голос юноши был каким-то хрипловатым, но это не мешало звучавшей в нем нежности. — Эй, ты…ты что делаешь? Нас же видят! Не на шутку испуганный Крутов крутил головой по сторонам словно укушенный, но к его глубочайшему удивлению всё парни, находившееся в комнате, будто не замечали их. Некоторые ребята поглядывали на парочку, но оставались безразличны к происходящему, продолжая заниматься своими делами. — Пошли выйдем, раз стесняешься. Антон не успел и слова сказать, как его уже тянули к выходу из комнаты. Он даже не сопротивлялся, так как пребывал в некотором шоке. Резкое извинение Ярослава, объятья и полное безразличие ребят — всё так быстро случилось, что сонному и растрепанному во всех смыслах парню просто жизненно необходим был свежий воздух. Как только ребята вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь, Антон накинулся на Ярослава с вопросами. — Что случилось с пацанами? Они больны? О Боже, что-то случилось с тобой? Говорил же, что не надо в этот лагерь ехать. Тут явно какая-то болезнь! Симптомы на лицо! Без… Ярослав стремительно прикрыл рот бушующего парня рукой и с улыбкой повернулся к вожатому, который только-только подошел. — Здраствуйте, Виктор Антонович! — Здраствуй, Ярослав. — рыжий вожатый вяло глянул на Антона, видно, его мнение о мальчишке сложилось не очень хорошее. — А ты что-то про болезнь говорил, тебе надо в медпункт? Антон быстро замотал головой. Он боялся, что там ему припишут какое-то заболевание из-за вялости после бессонной ночи и ему не удастся узнать причину всего творившегося. — Ну, как знаешь, — вожатый пожал плечами, а чтобы не показаться совсем безразличным добавил, — если что-то волнует, скажи об этом мне или Ольге Евгеньевной, разберемся. Он вошел в комнату и начал будить ещё не вставших ребят. Теперь Антон тянул Ярослава за руку на улицу. Прохладный утренний воздух встретил парней спокойно и тихо. Своей легкой прохладой он немного успокоил Антона и тот, выпустив руку Новикова из своей, раскрепощенно потянулся. — Антош, — юноша повернулся, снова встречаясь с резким взглядом Ярика, — я был не прав, ты на меня обижаешься? Обескураженный Крутов не знал, что ответить. Всё происходит как-то быстро, как-то неестественно. Обычно всё их ссоры начинались из-за разного мнения на какую-то тему и заканчивались поиском компромисса, но никогда ещё одна из сторон не извинялась за свою мысль. Антона радовало такое заявление, но с другой стороны ему казалось, что что-то тут не так. Было ощущение, что сам Ярослав так не думает и это навязывало парню плохие мысли, вроде тех, которые приходят, когда замечаешь в словах любимого человека ложь. — Да нет, а почему ты изменил мнение? Ярослав улыбнулся и провел кистью по вихрам Антона. — Я просто подумал, что если я тебя люблю, то должен находиться на твоей стороне всегда, даже в таких, казалось бы, незначительных спорах. — А, ясно. Парень не знал как ему на это реагировать, ведь с одной стороны он этого хотел, но с другой, какой смысл в твоей победе, если за тебя человек не из-за того, что согласен, а из-за того, что так надо? Пока Антон напрягал мозги, пытаясь здраво осмыслить ситуацию, Ярослав подошел вплотную. Тут, оказавшись у самой груди юноши, Антон заметил галстук. От удивления парень даже не отодвинулся, оставшись стоять нос-к-носу. — А это ты с какой радости нацепил? Вчера только возмущался, что красный цвет тебе не к лицу. Ярослав поправил галстук и глянул на Антона так, что последний невольно отступил. Всё его выражение говорило «не лезь не в свое дело», но тут же угасло и вместо него на лице Ярика образовалась новая спокойно-умиротворённая улыбка. — Я подумал, что правильнее будет с ним ходить, у нас же пионерский лагерь, а для пионеров красный галстук бесценен, не так ли? Последнюю фразу Новиков произнес как-то игриво, даже подмигнул ошарашенному Антону, который тотчас покраснел. Тут на улицу толпой начали выходить ребята. Всё как один были сонными, но это не мешало некоторым из них бурно обсуждать что-то друг с другом. За ними вышли вожатые. Видок у них был всё же получше, ведь им полагалось заряжать присутствующих позитивом и хорошим настроением. Правда, трудно улыбаться глядя на злое лицо Виктора и на уставший взгляд в никуда Ольги Евгеньевной. Хоть они и шли позади всех, но по настоящему заметили Ярослава и Антона первыми. — Молодец, Ярослав, выглядишь как истинный командир отряда, — хвалила Новикова вожатая, — а ещё быть им не хотел. Тут она заметила стоявшего рядом Антона и её лицо снова стало сердитым. — Так, Крутов, а это ещё что за вид? Мы уже на зарядку идем, а ты до сих пор в пижаме. — Девушка укоризненно покачала головой. — Иди, приведи себя в порядок!

***

В столовке к Антону подсела мрачная Тося. Она оглянула стол и будто расстроилась ещё больше. — А Ярослав разве не с тобой? — Не со мной, а что? Девушка немного поерзала на месте и выдохнув выпалила. — Я хочу извиниться! Я весь вечер думала о нашем споре и решила, что мы оба не правы, точнее, оба правы, ведь даже у мудрых критиков иногда мнения расходятся, а это значит, что наши разные взгляды на одно и тоже имеют право на существование в любом случае. В общем, давай помиримся? Да и с Ярославом помирись, пожалуйста, а то я чувствую себя виноватой из-за вашей ссоры. Антон улыбнулся девчонке, а она улыбнулась ему в ответ. Тут на парня нахлынуло нереальное желание поделиться с ней своими мыслями, ему казалось, что Тосе можно доверять. Он сделал серьезное лицо и потянулся через стол к девушке и как можно тише прошептал. — Тось, я хочу тебе кое-что сказать, только давай на улице. Помахав головой в знак согласия, Тося встала из-за стола и вместе с Антоном направилась на улицу. Ребята устроились в самом нелюдимом месте возле пищеблока и Антон уже хотел начать свой рассказ, как резко оборвал сам себя. Его лицо побагровело, он совсем забыл, что если он хочет об этом рассказать, то в начале должен поведать о кое-чем более страшном. — Слушай, Тось, а как ты относишься к тому… если, допустим, мальчик полюбит мальчика? Антон понимал, что очень рискует, говоря это первому знакомому человеку, но в любом случае можно будет как-то выкрутиться. Тося явно смутилась, она не ожидала такого вопроса, но всё же взяв себя в руки ответила. — А ты никому не скажешь? — Крутов отрицательно помахал головой и тогда Тося очень тихо начала говорить. — Мой папа работает в психиатрической больнице и работал по его словам с «больными на голову людьми». Ну, он так говорил маме, а не мне. Я просто подслушивала. Так вот, мне было настолько интересно, что я заваливала родителей вопросами на этот счет. Они отказывались говорить мне до тех пор, пока мама не выдержала и сказала, что они нападают на нормальных людей, если к ним подойти без врача. Она думала, что это испугает меня и поубавит мой интерес, но я только больше хотела попасть на работу к папе. И вот, в пятнадцать лет я тайком поехала на велосипеде в психбольницу. Когда я зашла на её территорию, меня сразу же остановили охранники, но я сказала, что пришла к отцу и они меня пустили, так же мне удалось облапошить медсестер у места регистрации. Поднявшись на второй этаж, я увидела открытую палату, причем открытою настолько, что смогла разглядеть парня, который там находился. Он явно был пациентом, это было видно по белой пижаме. Он сидел и читал книгу, мне стало настолько интересно что же он такое читал, что я совсем забыла про осторожность и всеми силами пыталась разглядеть обложку, нагибаясь и вытягивая шею. — Антон невольно хихикнул, а следом за ним усмехнулась и Тося. — Вскоре он меня заметил, а я заметила, что он заметил. Было жутко неудобно, но он не разозлился и даже не особо удивился. Он просто поднял книгу, чтобы я могла разглядеть обложку. Ты не поверишь, но это был мой любимый, а, и твой любимый «Том Сойер». Тогда я совсем забыла про всё на свете и спросила, могу ли я зайти к нему поговорить. Он согласился. Мы общались на тему книг пол часа, а потом, он рассказал как попал в больницу. Оказалось, что его застукали, когда он целовался со своим одноклассником. По его словам, случился огромный скандал. На уши подняли всех: его учителей, завуча, директора школы, милицию, его родителей и родителей его одноклассника. Всё дело закончилось тем, что Лёшу, так его звали, отправили на специальное лечение, а его одноклассника отмазали родители, сказав, что его принуждал «этот ненормальный». На последних словах на глазах Тоси блеснули слезы, но она быстро вытерла их и продолжила рассказ. — Лёша оказался очень интересным и я не понимаю почему ненормальным назвали его, а не того идиота! Это же буквально нечестно! — Девушка вздохнула, чтобы успокоить себя. — Так вот, я хотела всем этим сказать, что не вижу ничего плохого в любви двух мальчиков. Тося вдруг встрепенулась и удивлённо глянула на Антона. До этого она как-то не задумывалась, к чему он задал этот вопрос. — А ты что, в Ярослава влюбился? Антон покраснел до кончиков ушей. Иногда наблюдательность людей бьет всё рекорды. — Ну, почти. Мы, как бы это сказать, пара. На веснушчатом лице Тоси за раз пролетело несколько эмоций: удивление, радость, расстройство. — Подожди, это получается, что я не друзей поссорила, а любящих людей? Юноша как можно быстрее затараторил, чтобы девушка не успела окончательно расстроиться. — Нет-нет, я не про это! Мы помирились, я про другое хотел рассказать! Оживившись, Тося выжидательно глянула на Антона. Ей вдруг стало любопытно, что же такое секретное хотел рассказать парень. — В общем, мне кажется, что что-то тут не так. Просто вчера, — Антон вдруг поежился и быстро добавил, — только не расстраивайся, пожалуйста. Просто вчера мы с Ярославом ночью повздорили и он ушел из комнаты на улицу. Я не мог спать почти пол ночи, заснув только очень-очень поздно. И утром, Ярик как-то странно себя вел, да что я говорю, вел себя странно не только он, а все ребята в комнате. Сегодня утром он извинился и при всех меня обнял, но не как друга. Тут лицо Антона загорелось алым пламенем, а Тося лишь усмехнулась. — Ну, в общем, я начал отпираться, ведь многие ребята находились в комнате и видели нас, но в том и странность, никто из них ничего не сказал. Было так, будто им всё равно. — Может вам просто попались хорошие ребята, которые не будут ни над кем издеваться и смеяться? — Как же, — пырхнул Антон, — я тоже так на время подумал, но сегодня во время зарядки Гоголь не смог больше тридцати пяти раз присесть и тогда все начали называть его «слабаком», а при входе в столовку какой-то придурок даже подножку подставил. Не особо похоже на поведение людей, которые могут спокойно отнестись к «недружеским» объятьям двух парней. — А может они Ярослава бояться? Ты же говорил, что он боксер. — А об этом я даже не подумал. — Антон внимательно осмыслил сказанное и покачал головой. — Не в этом дело. За такие дела даже боксера могут загнобить, а про меня я вообще молчу. Да и не припомню, чтобы где-то упоминалось, что он занимается боксом. Кстати, на этом не все странности. С Яриком тоже что-то случилось. Он сегодня утром, как я уже упоминал, извинился за свое мнение, сказав, что всегда должен быть на моей стороне и знаешь, мне это не особо нравиться. Он никогда бы так не сказал, точнее, это не в его манере. А потом, он ещё и галстук повязал, хотя вчера всё утро говорил, что красный ему не идет и был рад, когда закончилась линейка. Тося с округленными глазами слушала рассказ Антона, то и дело оглядываясь, чтобы их никто не подслушал. — Знаешь, а ведь действительно странно. Слушай, а может ты с Яриком сам поговоришь? Ну там, скажешь ему о чем ты думаешь. Теперь пришла очередь Антона округлить глаза. — Ни за что, он какой-то не такой и мне сначала следует узнать что случилось, а уж потом что-то решать касательно этого. Может, — парень тяжело вздохнул и с надеждой посмотрел куда-то в даль, — я просто выдумываю и в самом деле нет ничего такого во всем этом. Как только он это произнес, из-за угла пищеблока выбежала Галька Синицына из их отряда и начала сердито говорить. — Ах, вот вы где! Тося, от кого то кого, а от тебя такого не ожидала! Вас весь наш отряд уже минут пять ищет, вожатые места себе не находят, а у вас тут видите ли свидание. Тося хотела что-то зло возразить, но быстро остыла, как и Антон, ведь их мысли сейчас были заняты совсем не словами глупой Синицы.

***

День, в целом, прошел как обычно. Антон и Ярослав в начале записались в кружок ботаники, так как занятия проходили в библиотеке и они могли спокойно что-то почитать, но позже оказалось, что там они будут сидеть не всё время, а только его часть. Основной урок проводится на природе, ребята осматривают разные виды растений и если повезет встретить какую-нибудь живность, сажают её в банку, а после слушают небольшой рассказ о жизни этой букашки. Услышав про такой план, парни вежливо отказались от участия и всё же решились идти в разные кружки. Ярослав со своей гитарой отправился в театральное, где сразу же влился в коллектив, а Антон долго выбирал, но по итогу решил заниматься стенгазетой, а именно, придумывать статьи для неё. После этого всех ребят повели на речку. Там они с Ярославом провели довольно неплохо время. Вечные заигрывания Новикова сделали свое дело, Антон только смущался и уже не думал особо о своих утренних подозрениях. Они время от времени посещали его мысли, но долго там не задерживались. Да и как можно было находиться в вечной мнительности, когда рядом Ярослав, шепчущий на ухо какой-то глупый комплимент, от которого кончики ушей начинают гореть? Антон, сгораемый от такого обилия нежности в его сторону, даже не заметил, что любимец воды в прошлом решил отсидеться на траве. Далее по расписанию шел обед, послеобеденный отдых, который Ярослав и Антон ещё ранее назвали «книжным часом», эксплуатация труда несовершеннолетних, точнее, общественные роботы, опять книжный час, ужин, робота в кружках и наконец подготовка ко сну. Этого времени Антон ждал целую вечность, ведь со времени прибытия в лагерь не мылся и чувствовал себя настоящей свиньей. Ярослав пошел вместе с ним, так как уже был позднее время и он бы «не хотел чтобы что-то случилось, а то мало ли». После этих слов Новиков лукаво подмигнул, да оно и ясно, что на территории лагеря, которая в свою очередь охраняется, ничего случиться не может, но на Антона слова подействовали скорее как угроза или запугивание. Всё утренние переживания не просто вернулись, а умножились раз в десять и теперь ему стало просто страшно идти без Ярослава, ну, или с Ярославом, тут Антон уже не разобрался. Новиков помылся вместе с остальными, пока Антон сидел в дружинном доме, лихорадочно сочиняя оригинальную статью для стенгазеты. Потому Ярослав шел с ним просто так, то и дело говоря про что-нибудь интересное. Слушая его бурные рассказы о первом дне в театральном, Антон немного поуспокоился. Пока они шли по темноте, свеча на тропинку к душевой, им встретились пару ребят, которые возвращались. Это немного убаюкивало переживания Антона и он, дойдя до места назначения, спокойно выдохнул. — Ярик, подожди на улице, я быстро. Антон забежал в первую открытую кабинку и защелкнул замок. Обычно он этого не делал, ведь двери и так были закрыты, а никто из ребят не зашел бы в неё, пока там льётся вода и слышна возня одеждой, но на этот раз Антон перестраховался, что-то будто владело рукой, когда кисть сама легла на замок и щёлкнула им. Когда раздался этот резкий звук, сердце юноши замерло, а потом забилось как ненормальное. Вдруг щелчок услышал Ярослав? Он же знает, что Антон никогда не запирается, вдруг он что-то заподозрит? Парень схватился за голову, его охватил животный страх и самое ужасное было в нем то, что Крутов не знал его причину. Верующим Крутов не был, но в этот момент мысленно обратился к Богу. Он взмолился, чтобы эта жуть ушла, чтобы всё было как раньше. Тусклая лампочка, освещающая душевую, делала энергетику обычного помещения ещё более кошмарной и Антон чуть не рыдал от этого неприятно обволакивающего чувства. Тут сердце снова перестало биться, перекочевав из грудной клетки в пятки. Юноша заметил тонкую, но очень четкую тень, стоявшего прямо перед его кабинкой парня. Тень ничего не говорила и не двигалась, не трудно было догадаться, что она принадлежала Ярославу. Крутов начал про себя умолять его сказать хоть что-то или хотя бы отойти, но его мольбы не доходили до Новикова, то ли они облетали голову стороной, то ли парень сознательно их игнорировал. Чтобы не вызывать подозрений Антон дрожащей рукой потянулся, включая душ и тут же его обдало холодной водой. Одежда, которую парень забыл снять враз намокла и стала такой же ледяной как и остывшая вода, но в прибавок, неприятно прилипала к телу. Быстро отключив поток, парень закрыл лицо руками. Теперь слезы было просто невозможно остановить, они катились и градом капали на и без того мокрую футболку. Антон подпрыгнул, когда услышал неприятный скрип открывающейся двери. Страх парня совсем отключил ему голову и он просто не слышал льющуюся воду. Из кабинки вышел какой-то парень, который тут же поздоровался в Ярославом. Видимо, это его новый товарищ из театрального кружка. Когда он вышел из помещения, тень Новикова отправилась за ним, а Антон решив, что принять душ можно утром, дождался, когда шагов уже не будет слышно и вышел. Он будто почувствовал себя свободным, когда наконец весь мокрый и дрожащий покинул кабинку. Теперь оставалось просто дойти до своего домика и дело в шляпе. Антон направился к выходу, не замечая, что крадется на цыпочках. Ему до сих пор было кошмарно, но теперь, уверенности прибавилось, ведь он не находился взаперти. Выглянув на улицу, Антон резко дернулся обратно и без чувств осел на пол, упираясь мокрой спиной и затылком к стене. Голова страшно гудела, точнее, пищала, словно в ней поселились тысячи комаров, а сердце остановилось третий раз за день. На улице стоял Ярослав, он держал за волосы того несчастного парня, из шеи которого теперь капала кровь.